Демиен

Я возвращаюсь в родительский дом раньше окончания приема. Оставаться там без нее не имеет никакого смысла. Катрина выводит из меня из себя и даже не дает объясниться. Впрочем, наверное, так лучше для нас обоих.

Хеймсон в любом случае не поймет меня, а я не изменю своего решения. Но и оставлять все так, как есть, по моему мнению, все же глупость. Нам нужно поговорить. Я хочу этого. Катрина должна знать, что я не вру ей. Каждое мое слово, сказанное девушке, наполнено искренностью и чистотой намерений.

Игры с Хеймсон не входят в мои планы.

В темном коридоре единственным источником света остается экран мобильного. Катрина, по всей видимости, не собирается отвечать на мои входящие, поэтому я отправляю ей пару сообщений. Она не отвечает ни через десять минут, ни через час.

Отвлечься мне помогают мать и отец, вернувшиеся с приема. В моей части дома мы надолго не задерживаемся и отправляемся на их территорию. Мама накрывает на стол, но в горло ничего не лезет, словно застревает ком из-за последних эпизодов.

– Дочурка Хеймсона стала настоящей королевой. – Неожиданно говорит о Катрине отец.

Помог отвлечься, спасибо!

– Да. Не заметить это сложно. Несмотря на то, что между нашими семьями недопонимание в легкой форме, глупо отрицать красоту девушки. – Отзывается мама, приобнимая папу.

Я сжимаю челюсти и продолжаю слушать разговоры родителей о Катрине.

– Ты слышал, что она поступила в этом году в Колумбийский? – бросает беглый взгляд папа, обращаясь ко мне. А затем акцентирует. – И без помощи Эйдена.

– Откуда мне о ней знать?

– Катрина потеряла три года, чтобы попасть туда. Гордая чертовка, ни в какую не позволяла отцу решить этот вопрос. В итоге получила, что хотела – поступила сама.

Неудивительно. Даже не поражен ее манерой брать желаемое, учитывая ее «сахарный» характер. Я усмехаюсь, слушая папу.

– На кого хоть поступила? – оставить это вот так, не узнав, я не могу. Мне интересна ее жизнь.

Мать косится на меня, а отец отвечает:

– На какой-то факультет гуманитарных дисциплин. Кажется что-то связанное с историей искусств. Эйден сказал, что Катрина еще будет посещать дополнительные курсы, выбрала политологию. – Он смеется и проводит по седым волосам, добавляя. – На кой черт ей сдалась политология?

– Не знаю, дорогой, – откликается мама, суетясь вокруг нас. – Деми, ты даже не прикоснулся к еде.

Ее взгляд суров и в то же время опечален.

– Мам, спасибо. Но кусок в горло не лезет.

– Поссорился с Алисией? – реагирует отец, который сильнее всех волнуется по поводу предстоящей свадебки.

– Нет. Все прекрасно, как и всегда.

В действительности мы не ссорились. Все эти дни я провожу с Хеймсон, пока Алисия находится в гостях у подруги. И какое счастье, что все складывается именно так, а не иначе.

– Это хорошо. Кстати, надо завтра сказать, чтобы домработница начала готовить все к приезду Сатклиффа. – Завершает отец.

Мама интересуется:

– Асмодей приедет один?

– Нет, мам. – Качаю головой я. – Он начала встречаться с одной девушкой. Иридой, кажется.

– Опередил братика. – Улыбается мне тепло отец. – Не думал уж я, что ты женишься быстрее Асма.

И я не думал, что ты затащишь меня в такую задницу, пап.

Мы с Асмом, как братья. На меня навеивают теплые воспоминания. В детстве каждое лето семьями мы выбираемся на отдых, путешествуем, гостим друг у друга. Время идет, мы взрослеем. У нас появляется свой отдых, соответствующий нашему возрасту. Мы пьем, гоняем то на Мельбурнской трассе, то на Нью-Йоркской, кадрим девчонок, пропадаем в клубах, ночуем в барах. Отпуск вдвоем – это не возвращаться без курортных романов, расцарапанных спин и засосов.

Весело, это наша молодость! Сейчас тоже кутим, но не в таких объемах.

Горячая кровь утихает, и мы становимся чуть осознаннее.

Всю ночь не сплю, ворочаюсь то в одну сторону, то в другую. Пара выпитых таблеток снотворного не помогают. Я тянусь к телефону, никаких сообщений от Катрины, она продолжает держать обет молчания.

Не осмеливаюсь набрать ее. Вдруг спит? Время уже позднее. Я понятия не имею, как Хеймсон предпочитает глушить боль. Шалят мысли, будто Катрина проводит ночь с кем-то. А может примерная девочка уже давно спит в своей кроватке? Один черт ее знает!

«Мне жаль, что все так вышло. Мои чувства не были игрой», – печатаю я и смотрю на текст, думая о том, стоит ли отправлять СМС.

Стоит ли загонять нас обоих в и без того непонятную вереницу?

Я тяжело вздыхаю и впервые за долгое время прикасаюсь к сигарете. Последняя пачка с двумя последними никотиновыми палочками лежит в тумбочке еще с прошлого года. Я встаю и прохожу к балкону, раздумывая над своей жизнью.

Чем больше я кручу мысли, тем больше утопаю. Все неправильно. Мне двадцать три и кажется, что мое пребывание здесь подходит к концу. На что я потратил годы? Выкуриваю первую сигарету и тушу ее о железную херь балкона, поднимаю телефон с кровати. Отправлено…

«Демиен, тут не о чем говорить. Твои извинения ни к чему», – через пару минут отвечает Катрина.

Она не спит. Моим пальцам только дай старт, они набирают ее без обдумывания.

Пять утра. Почему Хеймсон не спит? Тоже думает над произошедшем или причиной ее бессонницы является кто-то другой?

– Да, – от ее нежного, но усталого голоса по моему телу бегут мурашки.

– Прости, если разбудил.

Почему-то посчитал, что извинения будут весьма кстати.

– Я еще не ложилась.

– Мы можем поговорить?

– Я не собираюсь бросать трубку, Каррас, если ты тревожишься об этом. Можешь говорить.

В голове крутится разное. Я могу нести чушь, потому что плохо представляю с чего именно стоит начать разговор. Но одно хочу сделать точно: как-то объясниться. Мне важно, чтобы Катрина не считала меня подонком. Хотя что уж тут говорить: я облажался.

– Тогда в холле. Ты вошла, и я потерял голову. Забыл о своей жизни, предстоящей помолвке. – Мой тяжелый вздох разносится по всей комнате. Катрина же продолжает молчать. – Предложил тебе уехать, потому что не хотел потерять из виду. Потом мы стали потихоньку узнавать друг друга, меня тянуло к тебе. Твой характер это что-то с чем-то, – смеюсь я, вспоминая случай в клубе, когда заставил ее танцевать. А потом сидел и ахуевал, когда она не ослушалась, а взобралась на сцену и исполнила стриптиз.

– Демиен… – Зовет встревоженно Катрина, когда я долго молчу, обдумывая предстоящие фразы.

– Потом я понял, что не хочу ничего, что было до тебя.

– Ты не умеешь брать ответственность, Каррас. – Начинает Хеймсон, сохраняя образ снежной королевой. Голос девушки пронизан стальными, холодными нотками. Теми, которые ранят больнее всего. – Я не хочу видеть рядом с собой такого мужчину.

– Я не люблю Алисию. И свадьбу не хочу. – Она заставляет меня сказать то, что я опасаюсь говорить вслух.

– Но женишься… – Делает верный вывод Хеймсон.

– Я хочу увидеть тебя вечером.

– На кой черт? Что изменит этот один раз, Каррас? Не боишься, что настучу твоей невесте или расскажу отцу? Дэйсон Каррас с радостью ждет меня и мою семью на вашей свадьбе, приглашение мы уже получили. Не заставляй меня отказываться от веселья. Я обязательно выпью сухого за тебя и твою красавицу.

В следующее мгновение слова, которые произносит девушка, тянутся с мучительно-медленной скоростью. Я плохо соображаю, что происходит. И лишь потом до меня доходит: снотворное, оно подействовало.

Из последних сил я еще раз прошу о встрече и отключаюсь с телефоном в руках.