Я захлебываюсь от ощущений. Вот-вот просто утону в том, что наваливается на меня.

Радость. Смущение. Восхищение. Восторг. И, конечно же, возбуждение.

Прикосновения Оскара стирают то, что я бы хотела забыть.

Он как целитель, который забирает всю мою боль, позволяя дышать полной грудью. Даже когда воздуха банально не хватает.

– Оскар, подожди, я…

Но тот не слышит меня – снова и снова клеймит, жалит поцелуями, а после тут же ласкает до мурашек.

В животе все сильнее закручивается пружина потребности. Мне хочется быть ближе, хочется рискнуть и броситься в омут с головой.

Банально звучит? Возможно. Но я как песчинка, которая не в силах противостоять надвигающемуся шторму.

Лишь на короткое мгновение Романо отрывается от моих губ. Мы сталкиваемся взглядами. Не сражаемся, нет. Но между нами словно происходит молчаливое противостояние. Чувствую, как мужчина дает мне возможность оттолкнуть его.

А я… Я впервые в жизни хочу забыть обо всех обязанностях, о том, что должна своей семье.

Я хочу побыть счастливой. Даже если за это придется заплатить высокую цену.

Буквально недавно я прощалась с жизнью, понимая, что домой не вернусь. Я знала, что меня ждет. И если бы не Оскар, то сейчас, вероятно, сидела бы, истекая кровью в том самом подвале.

Вся моя жизнь была подчинена родителям, их требованиям. Но в этот момент я хочу сама решать, как быть.

Хочу сделать шаг навстречу тому, кто меня спас, и к кому меня так невероятно сильно влечет.

Я хочу, чтобы моим первым мужчиной стал тот, кого выберу я.

Не отец. Не мать. Не кто-то еще, а я.

– Пташка…

Всего одно слово, но оно срабатывает как спусковой крючок. Смущенно улыбаюсь и делаю шаг к Романо, молчаливо давая понять, что я свой выбор сделала.

– Моя, – беззвучно шепчет он, прежде чем снова наброситься на мои губы.

Жадность, с которой он это делает, кружит мне голову. Я нежусь в той потребности, которую так явно демонстрирует Оскар.

Я ему нужна. Нужна!

Нежность перемежается с грубостью, но это придает пикантности происходящему. Полотенце оказывается отброшенным куда-то в сторону, а я остаюсь полностью обнаженной. Оскар замирает, даже чуть отступает, а мне становится невероятно горячо просто от его взгляда.

– Ты невероятна, – хрипит он. И комплимент, произнесенный его голосом, будоражит меня, еще сильнее возбуждая и толкая навстречу безумию.

Вижу, как мрачнеет Оскар, едва его взгляд останавливается на порезах на моей коже. Он стискивает зубы, а я в попытке сгладить момент беру инициативу в свои руки.

– Я хочу тебя раздеть, – шепчу, осторожно протягивая руки к пуговицам на рубашке. Романо фокусируется на моем лице, завороженно смотрит и едва заметно кивает. Черты его лица перестают быть хищными и дикими, а в серых глазах снова на первый план выходит физическое желание.

Нервно улыбаюсь и начинаю расстегивать пуговицы. Пальцы подрагивают от волнения. Даже губу закусываю от нетерпения, но едва справляюсь и нетерпеливо распахиваю полы рубашки, как застываю, испуганно глядя на бок Оскара.

Я же совсем забыла!

– Ты… Нужна аптечка, – задушенно говорю, но Романо не позволяет мне переключиться – наступает и мгновенно затыкает мне рот поцелуем.

Напористым, глубоким. Таким, словно между нами происходит уже… секс!

– Оскар, ты…

– Все потом, – буквально рычит тот. Подхватывает меня под ягодицы, вынуждая обвить его ногами. Проходит всего несколько шагов и укладывает на пушистый ковер перед камином.

Я снова теряю нить разговора – такой сейчас взгляд у мужчины. Собственнический, самцовый. От Оскара исходят волны мужественности, которые подавляют любое желание спорить с ним. Гляжу на него, и в моей голове рождается лишь одна мысль – покориться ему, прижаться и позволить делать с собой все, что он пожелает.

– Пташка моя, – повторяет он словно заведенный, пока покрывает поцелуями мои губы, спускается ниже, к груди. Вот тут я вспоминаю, что вообще-то обнажена. Стыдливость не успевает даже распуститься, как оказывается сметена напором мужчины.

Сладкое чувство буквально пронизывает меня, когда Оскар целует сначала одну грудь, затем повторяет это с другой. Проводит языком по следу от ножа, чем обостряет все в разы. Прикусывает сосок, что-то такое делает с ним, отчего по телу проходит приятная волна и концентрируется между ног.

Невольно подаюсь бедрами вверх, ища облегчения.

– Не торопись, пташка, – хрипит Оскар, удерживая меня и укладывая обратно.

Его пальцы прикасаются к моему животу, скользят ниже, и я, краснея до корней волос, позволяю мужчине раздвинуть мне ноги.

Вздрагиваю, как только чувствую пальцы еще ниже. Кожу покалывает от чувственных ощущений – настолько все новое, что, кажется, вот-вот я просто не выдержу.

Оскар цепко смотрит мне в глаза, тщательно отслеживая мою реакцию на его действия. Сглатываю, чувствуя, как пересыхает в горле.

– Не бойся, – шепчет он, наклоняется ниже, целует в губы. Чувствую, как мы соприкасаемся телами. Прикрываю глаза, отдаваясь поцелую, и стягиваю рубашку с широких плеч мужчины.

Он позволяет, даже помогает избавиться от нее. Скольжу взглядом ниже, на его рану, но Романо мотает головой.

– После, – коротко бросает, а затем снова целует, но уже ниже.

Его пальцы между тем ласкают все более уверенно. Размазывают влагу по половым губам, и мне крайне неловко, что я насколько влажная.

Моя решимость сделать выбор самой, честно говоря, тает. А уж когда Оскар отстраняется и избавляет себя от штанов, так и подавно.

Его тело не может не восхищать – крепкое, мускулистое. Шрамы, которых довольно много, нисколько не отталкивают, а татуировки так и тянет рассмотреть подробнее. Романо замирает, позволяя мне разглядывать себя.

Свет, который отбрасывает пламя из камина, причудливо играет на его груди, будто облизывая крепкие мышцы.

Смущенно рассматриваю мужчину, который так сильно волнует меня. Он здесь, рядом, стоит только протянуть руку. Что я и делаю, поддаваясь магии момента. Романо ловит мою ладонь, наклоняется и подносит к губам мои пальцы, чтобы поцеловать каждый из них.

Столько трепета и нежности в этом жесте, что я буквально растворяюсь в желании принадлежать Оскару. В эти мгновения неважно, кто мы и откуда. Не играет роли, что мы, по сути, враги.

Сейчас мы – мужчина и женщина, которые вот-вот станут близки.

Смотрим друг другу в глаза, молчаливо делясь тем, что переполняет каждого из нас.

– Сводишь меня с ума, – хрипит Романо, наклоняется ниже и ловит мои губы.

Сейчас в его поцелуе нетерпение и жадность.

– Не бойся, – повторяет он, чуть прикусывает мою губу, отвлекая, и одновременно с этим возвращается пальцами вниз. Мягко входит сначала одним, затем двумя.

Это вызывает острое, неподдельное ощущение заполненности. Широко открываю глаза, пытаясь понять, как это.

– Не думай, чувствуй, – тихо хрипит Оскар и начинает двигать пальцами, задевая какие-то волшебные точки.

Внутри закручивается желание, стекает густой патокой в низ живота, требуя чего-то, какой-то мелочи. Но я никак не понимаю, чего именно. Подаюсь навстречу пальцам, желая большего.

– Вот так, пташка, давай, расслабься, – горячо шепчет Оскар, лаская меня более активно. Один из его пальцев ложится чуть выше, на чувственный узелок, и в глазах вспыхивают разноцветные фейерверки. Пружина, которая скручивалась внутри все это время, расслабляется, а по спине проходится теплая, приятная волна, отчего кожу ощутимо покалывает.

Рвано дышу, пытаясь удержаться в этом состоянии чуть дольше.

Чувствую мягкий поцелуй, вовлекаюсь, расслабляясь и чувствуя себя абсолютно счастливой. Именно поэтому не сразу реагирую на ту боль, что заставляет резко выдохнуть.

– Тише, маленькая, – Оскар удерживает меня на месте. – Все-все, сейчас пройдет, – приговаривает он. Пока я вцепляюсь в его плечи, оставляя глубокие следы.

– Кричи, царапайся, пташка.

– Мне… больно, – сиплю, хватая ртом воздух. – Это очень…

– Прости, – с откровенным сожалением произносит он. Сцеловывает слезы на моих щеках. – Иначе не выйдет, моя хорошая.

– Оскар, пожалуйста, я не могу, – едва не плачу, чувствуя, как внутри все мышцы буквально одеревенели.

Он не отвечает – снова целует, просовывает руку между нашими телами, вновь находит клитор и чуть надавливает на него. Беззвучно охаю, но не спорю. Поначалу мне кажется, что ничего не выйдет. Отчаяние, что я такая непутевая неудачница, затапливает меня. Но у Оскара получается переключить мои мысли – разве можно оставаться равнодушной, когда тебя целуют вот так?

Жарко, беззаветно, всепоглощающе.

В какой-то момент я забываю про боль, но едва Оскар чуть двигает бедрами, как неприятные ощущения возвращаются. Правда, не настолько острые, как в первый момент.

Наши взгляды находят друг друга. Вижу настороженность в серых глазах Романо. И понимаю одну важную вещь – если я сейчас попрошу его прекратить, он это сделает. Оставит меня в покое. Я не пытаюсь это проверять, но внутри появляется твердая уверенность в этом.

А я не хочу. Не хочу, чтобы все заканчивалось вот так бесславно. Я хочу дойти до конца. Хочу, чтобы ему тоже понравилось.

– Поцелуй меня еще, – прошу его. – Как ты умеешь.

В его серых глазах вспыхивает нечто такое, чему я даже слова подобрать не могу. Возможно, это восхищение. Хотелось бы, чтобы это была любовь, но даже моя романтичная часть понимает, что так не бывает.

У нас с Оскаром нет будущего, но есть эти счастливые мгновения. Я не хочу оглядываться или сожалеть. Я хочу взять все, что можно.

Наш поцелуй совершенно иной – сложно объяснить, но мне кажется, что мы будто становимся ближе, открываемся друг другу на новом уровне.

Нежность мягко переплетается со страстью. Легкий дискомфорт между ног еще присутствует, но сейчас он, скорее, оттеняет те эмоции, что я испытываю от губ Оскара.

Он двигается крайне медленно и осторожно. Я чувствую напряжение в его теле – как он удерживает свой вес на одной руке, пока второй ласкает то между ног, то мою грудь. Его губы скользят по моим, спускаются ниже, накрывая нежную кожу на шее.

С каждым новым движением мое тело все больше расслабляется, подстраиваясь под размеры Оскара.

Я даже рискую податься бедрами ему навстречу, просто чтобы почувствовать его еще глубже. Он тут же замирает, жадно вглядывается в мое лицо, словно ища что-то, известное только ему.

– Какая же ты… – хрипит он, а затем целует гораздо более напористо и глубоко.

У меня не случается второго оргазма, но то, что я испытываю – невероятно. От мысли, что я с мужчиной, который так сильно мне нравится, поджимаются пальцы на ногах.

Внутри снова порхают бабочки, а от того, с какой жадной потребностью Романо смотрит, моя кровь практически кипит – настолько это горячо.

– Не молчи, – простит он. – Не молчи, Джулия.

Едва я позволяю себе не сдерживаться, как он замирает, будто наслаждаясь моим голосом.

– Еще, – требует, двигаясь более размашисто и глубоко во мне.

Я царапаюсь, но не от боли, а потому что в какой-то момент перестаю себя контролировать. Я словно в агонии – моему телу не хватает чего-то – легкая тянущая боль отвлекает от того удовольствия, что ходит с этой самой болью рука об руку. Невероятный коктейль, который наполняет меня тысячей пузырьков.

Последние несколько движений у Оскара получаются особенно глубокими и резкими. Он стискивает меня в своих медвежьих объятиях, не позволяя даже вдохнуть. Слышу его сдавленный рык, а затем мы так и замираем, крепко связанные друг с другом.

“Я люблю тебя”.

Слова, которые почти срываются у меня с языка, но я позволяю себе произнести их лишь мысленно. Пусть это останется моей маленькой тайной.

В теле чувствуется жуткая усталость, глаза сами собой закрываются. Мелькает мысль, что стань моим первым мужчиной Лазарро, все прошло бы просто ужасно, а вот с Оскаром, несмотря на неизбежную боль, я счастлива.

Чувствую, как Романо поднимает меня на руки, охаю и испуганно хватаюсь за его шею, мгновенно просыпаясь.

– Зачем?

– Это еще не все, пташка, – самодовольно ухмыляется он и несет меня в ванную, из которой я только недавно выбралась.