Лорри Перкинс – та самая сочувствующая подруга, которая радуется твоему повышению, как своему. Плачет, когда умирает твоя собака. С нетерпением ждет рассказа о твоем великолепном свидании. Она может общаться практически с кем угодно, независимо от их прошлого и происхождения, в чем за двадцать лет дружбы я не раз убеждалась.

Лорри вела семинары для корпоративных клиентов в качестве координатора и консультанта. В основном они были посвящены постановке целей, решению проблем и коммуникациям. Когда один из ее клиентов нанял консультанта по многообразию, он попросил Лорри сотрудничать с ним, чтобы убедиться, что новый семинар не противоречит ее работе.

Темы его семинаров оказались новыми для Лорри. Например системный расизм и белая привилегия. «Мы обсуждали такие проблемы, о которых большинство моих белых друзей из пригорода даже не подозревали», – вспоминает Лорри о посещениях семинаров. «Было некомфортно, обсуждение вызвало много рефлексии. Мне хотелось оправдаться, объяснить, что я не такая, как те белые, которых описывал спикер».

Ей казалось, что занятия с консультантом по многообразию изолируют ее от остальных, что они контрпродуктивны. «Мне хотелось объяснить, как я росла. Мои родители не заканчивали колледж. У меня не было привилегий в том смысле, в котором я и многие другие понимают это слово». Перед лицом личностной угрозы Лорри подвергалась соблазну замкнуться и отстраниться, защитить себя как «хорошего человека».

Она решилась поговорить с темнокожей подругой из церкви, которой доверяла. Правда, они никогда раньше не обсуждали такие темы. Лорри с удивлением узнала, что семья ее подруги из опасения столкнуться с полицией по ночам избегала тихих тропинок, которые она сама очень любила. Хотя Лорри слушала новости, она и не предполагала, что подобное может случиться в ее городе. Она задумалась, что же еще она не знала об опыте и восприятии своей подруги.

«Я даже не воспринимаю себя как белую», – говорит Лорри, озвучивая ощущение, свойственное многим. Теперь она поняла, что если быть черным, значит, относиться к определенной расе, то же означало и быть белым. Она стала чаще прислушиваться к разговорам о системной предвзятости, пытаясь понять, что означает этот термин. У нее было множество вопросов, и, не зная, с кем обсудить эту тему, Лорри связалась со мной. Несмотря на долгие годы дружбы, мы с ней никогда не говорили о проблемах расы или гендера, или о других социальных вопросах, которые я затрагиваю в этой книге.

Сначала я отказалась. Хотя Лорри была сторонницей многообразия, равенства и справедливости, среди ее подруг я была одной из немногих цветных. Трудно объяснить то, что ясно видно тебе самому, но скрыто от собеседника, а системная предвзятость именно такова. Мне казалось, что уже слишком многим в своей жизни я повторяла эти изнурительные объяснения, которых часто не замечают. Атмосфера в стране виделась мне очень враждебной, требовала сосредоточить энергию на семье, а не на попытках учить других. Тех, кто сам не сталкивался с враждебностью. Все это я объяснила Лорри и предложила ей книги, которые стоило прочесть, и людей, на которых можно было подписаться в социальных сетях.

«Я осознала, что люди, сидящие рядом в церкви, на работе, с детьми в школе сталкиваются с проблемами, которые, как мне казалось, совершенно не имеют к ним отношения», – говорила она.

После этой «домашней работы» Лорри пришла ко мне снова, и на этот раз я согласилась поговорить. Целый вихрь событий заставил ее посмотреть на мир иначе: президентские выборы 2016 года, видео с офицерами полиции, стреляющими в невооруженных черных, беседы с подругой из церкви, непростые вопросы детей и семинары по многообразию. «Я осознала, что люди, сидящие рядом в церкви, на работе, с детьми в школе сталкиваются с проблемами, которые, как мне казалось, совершенно не имеют к ним отношения», – говорила она.

«Я одна из тех, кому было нелегко разобраться с “привилегиями”. Пришлось пересмотреть свое понимание этого слова. Я осознала, что хотя передо мной не расстелена красная ковровая дорожка, чернокожий человек, проходя тем же путем, будет иметь меньше возможностей или меньше союзников, или меньше попутного ветра в спину, чем любой белый». Лорри продолжала читать и слушать.

«Я не активистка, – говорит она. – Но я размышляю, что могла бы делать. Пусть что-то незначительное, но постоянное, чтобы не отворачиваться от этих проблем. Иногда они очень давят. Иногда я ленюсь. Какова моя роль?» Многие задаются этим вопросом, хотя и не идентифицируют себя как вовлеченных в борьбу за социальную справедливость или другие социальные движения.

И исследования говорят, что как раз маленькие шаги таких людей имеют решающее значение для достижения более масштабного прогресса. Истории о крупных дерзких акциях, которые привели к социальным изменениям, в основном мифы и преувеличения. Роза Паркс совершила множество мелких актов сопротивления до того знаменитого дня в автобусе, о чем подробно рассказывается в ее биографии «Бунтарская жизнь миссис Розы Паркс», написанной Джин Теохарис.

И исследования говорят, что как раз маленькие шаги таких людей имеют решающее значение для достижения более масштабного прогресса.

Я переадресовала Лорри ее собственный вопрос. Что она могла бы сделать? Она на минуту задумалась. «Думаю, моя задача – завести как можно больше разговоров с теми, кто открыт и хочет говорить. Нарушить тишину. Постепенно расширять круг вовлеченных». В роли консультанта, родителя, прихожанки, члена семьи, соседа, Лорри была окружена возможностями для беседы, возможностями зажигать свет. Она могла узнавать об опыте людей с другим происхождением и подталкивать к новым мыслям тех, чье происхождение было похоже на ее. Лорри могла пробудить себя и других, помочь увидеть систему, частью которой мы все являемся. Как мы позже выясним, ее самая обыкновенная привилегия давала ей естественную роль.