КАМИ

Матч против команды Сент-Анн был в эти выходные. Его перенесли с пятницы на субботу, потому что некоторые игроки их баскетбольной команды также играли за теннисную команду школы, и их матчи пересекались. Вот такие дела в частных школах.

Для меня это хотя бы облегчало возможность увидеть, как играет Тейлор. Между нами все еще не было так плохо, чтобы я не пошла на его матч, но также должен был быть и Тьяго, а с понедельника дела между нами не шли хорошо.

Наказания во время перемены были напряженными и неловкими. Тейлор настоял на том, чтобы выполнять наказание вместе со мной, и так мы все трое оказывались запертыми в кабинете Тьяго каждый день в это время.

Мне было больно видеть, как они едва ли разговаривают, а я чувствовала себя посередине. Тьяго не говорил со мной, только ворчал, а Тейлор ворчал на него, если тот обращался ко мне. Безумие.

И самое худшее было то, что накануне вечером, после работы, я встретилась с Тейлором у него дома. Мы смотрели фильм в его комнате, и потом одно привело к другому, и мы закончили этим...

Проблема была в том, что я была больше в облаках, чем в его кровати. Тейлор заметил, что я совсем не настроена, и сильно разозлился. Он сказал, что не понимает, как я его не желаю после того, как так долго ничего не было... что он всегда идет за мной, а я становлюсь все более холодной и менее ласковой.

Я объяснила, что перегружена всем: экзаменами, работой, делом с Джулианом... и что мои мысли сейчас где-то в другом месте, но ничто из сказанного не убрало ту грусть и разочарование из его глаз.

Так не может продолжаться, мы не можем продолжать так.

Тьяго был прав.

Я должна была принять решение.

Я встретилась с Элли у двери кафетерия, чтобы пойти в школу, как только я закончу работать. Я переоделась, немного накрасилась, надела шерстяную шапку, шарф и зимние сапоги; казалось, что эта осень будет скорее зимой.

Я приготовила для нас обоих гигантские чашки горячего шоколада с разрешения миссис Миллс, и мы вместе пошли в школу. Элли все еще была чирлидером, поэтому под пуховиком она была в полной униформе, с прической и макияжем, готовая к мероприятию.

Мне было приятно осознавать, что, глядя на моих подруг, которые занимались чирлидингом, я не чувствовала ностальгии. Чирлидинг принес мне больше разочарований, чем радости, и мне нравилось быть такой, какая я есть сейчас.

Я использовала путь до школы, чтобы снова обсудить вопрос, который до конца не был ясен: влюблена ли Элли в Тейлора? И если нет, почему она не признается, что кто-то ей нравится?

— Тебе нужно рассказать мне уже, — настаивала я в четвертый раз, наблюдая, как люди постепенно заходят в спортзал. Некоторые родители уже заняли места на трибунах, и я задумалась, не собирается ли миссис Ди Бианко прийти посмотреть матч.

Элли вздохнула так, что перед ее лицом появилась облачко пара.

— Сначала расскажи, что произошло с Тейлором, — сказала она, и я согласилась на этот обмен.

— Не знаю, Элли... Это странное чувство внутри.

— Странное как что? — спросила она, смотря вперед. Некоторые чирлидеры уже были там, болтая между собой. Я не знала, правильно ли я рассказываю это Элли, но, в конце концов, она была моей подругой... и я все равно планировала признаться ей в том, что чувствую внутри по поводу Тейлора и Тьяго, но подозрение, что моя подруга влюблена в моего парня, заставило меня пересмотреть мои планы...

— Я так запуталась, потому что действительно очень его люблю, но...

Элли посмотрела на меня так, что я замолчала.

И то, что она сказала, потрясло меня.

— Ты влюблена в Тьяго, — закончила она за меня.

— Что ты говоришь! — ответила я почти автоматически.

Наступила тишина между нами.

Черт, так это так очевидно?

Элли продолжала смотреть на меня, и я поняла, что она это знает.

— Ты можешь скрывать это от остальных, но не от меня, — сказала она, и в ее глазах я увидела разочарование. — С тех пор как появились братья, ты стала вести себя как совершенно другая девушка... Понимаю, что все, что ты пережила с ними, оставило след, но с самого начала я заметила, как ты смотришь на него... и это не Тейлор, Ками, а Тьяго.

— Это не правда, — попыталась я оправдаться, опасаясь, что кто-то нас услышит, что это может дойти до Тейлора.

— Конечно, правда, Ками, — настояла она. — И правда, в том, что я не понимаю, зачем ты играешь с ним так...

— Я не играю с ним... — сказала я, чувствуя, как внутри меня начинает подниматься неприятное тепло.

Элли сильно вздохнула и опустила руки в отчаянии.

— Признайся, наконец, — сказала она, повышая голос, так что я вздрогнула. — Ты не чувствуешь того же к Тейлору, что к Тьяго, и он это знает, я уверена, что знает!

— Ты ошибаешься! — ответила я, выравнивая свой тон с ее, не замечая этого. — Тебе нравится Тейлор, вот почему ты говоришь такие вещи, чтобы сбить меня с толку!

Глаза Элли широко раскрылись, и она повернула голову вправо. Я оглянулась, и там стоял Тейлор, явно удивленный тем, что только что услышал.

Элли вскочила на ноги, и я на мгновение закрыла глаза.

— Черт, — прошептала я.

— Я тебе нравлюсь? — спросил Тейлор с недоумением и весельем в голосе.

Элли покраснела еще больше от холода и ответила ему с горечью:

— Только в твоих самых смелых мечтах, — сказала она, а потом повернулась ко мне, — тебе стоит спросить у нее, кто ей нравится, а кто нет. Вот это действительно удивит, — и, сказав это, она пошла к остальным чирлидерам, которые ждали ее на площадке.

Черт.

Нет, Элли, черт возьми.

Я повернулась к Тейлору, чье выражение веселья исчезло почти мгновенно, и почувствовала сильную боль в груди.

— Что это было? — спросил он, не отводя взгляда от меня.

Мне никогда не было так важно, что другие думают обо мне, когда они смотрят на меня вот так. В моей голове я попыталась возвести все стены, что есть в моем внутреннем мире, но не уверена, что сделала это так хорошо, как хотелось бы.

— Кто тебе нравится, Ками? — спросил он, увидев, что я молчу.

Я покачала головой.

— Никто, — ответила я, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами.

— Я надеялся, что ты скажешь, что я, — ответил он, и в его глазах я увидела ту же печаль, что и в моих, но даже более глубокую; печаль, полную разочарования, ярости и предательства...

— Мне нравишься ты, Тейлор, — сказала я, и не лгала, говоря это.

— Почему тогда твоя лучшая подруга сказала вот это? — спросил он.

Я покачала головой.

— Не знаю... Мы поругались, и...

Тейлор прервал меня, и это заставило мое внимание сосредоточиться на том, что он сказал дальше.

— Я влюблен в тебя, — сказал он спокойно. — Ты влюблена в меня?

Я сомневалась, что ответить... Сомневалась, потому что именно в этот момент я заметила Тьяго внизу, он смотрел на нас с любопытством.

Интересно, он задумывался, почему я плачу? Видит ли он мои слезы с такой дистанции?

Какой ужасный был момент, когда я отвела взгляд от Тейлора и посмотрела на Тьяго.

Тейлор повернулся, чтобы увидеть, на кого я отвлеклась в такой уязвимый момент, и все стало ясно ему... мне... всем.

— Я знал, — сказал он, на мгновение, опустив взгляд на землю.

— Тейлор, нет...

— Ты думаешь, я идиот?

— Нет, конечно, нет! — поспешила я ответить.

— Я знал, — повторил он снова и снова. — Знал, что дело не только в Тьяго. Я хотел верить, хотел поверить, что только он смотрит на тебя так, как я. Когда ты собиралась мне об этом сказать? Сколько еще ты планировала меня обманывать?

— Я не обманываю тебя! — поспешила я соврать.

Когда я стала таким ужасным человеком?

— Мне нужно идти разогреваться, — сказал он так грустно, что мне было больно.

Я встала и попыталась дотянуться до него рукой, но он отошел, не позволяя мне подойти так, как я хотела.

— Тейлор, подожди, — попросила я, но он меня проигнорировал.

— Я ждал слишком долго.

Я не видела его лица, когда он это сказал. Он спустился на баскетбольную площадку и прошел мимо Тьяго, едва не задевая его плечом.

Тьяго снова посмотрел на меня, и я не знала, что делать и что сказать.

К счастью, людей было не так много, чтобы увидеть, что только что произошло между нами, и я благодарила душой, что это не стало предметом слухов в школе. Нам не нужно было снова становиться темой для разговоров. Но, несмотря на то, что в тот момент никто не слышал нашу ссору, Тейлор сам сделал так, что теперь все обсуждали только его.

Игра началась, как обычно, две команды против друг друга, Тьяго объяснял тактики перед выходом на поле. Но ситуация усложнилась, когда игра Тейлора стала катастрофической. Он выглядел рассеянным, злым, ему несколько раз свистели нарушения, и когда Тьяго попросил перерыв и позвал его поговорить, они начали спорить.

Люди ничего не понимали. Тьяго взял его за руку, чтобы оттащить подальше от толпы, но Тейлор вырвался и снова закричал на него. В этот момент выступали чирлидеры, музыка и их песня не позволяли никому услышать, что говорили братья.

Все как будто остановилось, когда рука Тейлора резко вылетела, и его кулак сильно ударил по щеке старшего брата.

Я вскочила на ноги, как и несколько других, когда увидели, что произошло.

Тьяго не пошевелился, он касался своей щеки рукой, и его лицо выражало ярость.

— Ты ничего не сделаешь? — воскликнул Тейлор, и я услышала его, потому что все вокруг остановились, чтобы послушать.

Тьяго посмотрел на меня на секунду, и я поняла, что только что произошло.

Тейлор последовал за его взглядом и как-то изменился. Он толкнул Тьяго, и тот пошатнулся.

В этот момент несколько игроков из команды бросились разнимать их, но потребовалось лишь удержать Тейлора.

Тьяго не сделал ничего. Он молча стоял, смотря на брата взглядом, который я не могу описать.

— Ты мой брат! Как ты мог? — кричал он, пока его тащили к раздевалке.

Тьяго не отрывал взгляда от него, пока тот не исчез за дверью в конце спортзала.

Игра продолжилась, и парни, которые отвели Тейлора, вернулись, как ни в чем не бывало.

Тьяго продолжал следить за игрой, и мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что все ждали, как он поступит.

Я не сомневалась.

И не потому, что это было то, что все ожидали, или что это было правильно, или что я должна была так поступить как девушка, а потому, что этот парень действительно важен для меня. Он был моим другом, моим спутником в играх, тем, кто защищал меня и заставлял меня смеяться.

Это был Тейлор...

Я не могла причинить ему боль.

Я не могла.

Я спустилась с трибун и направилась к раздевалке, хотя мне пришлось пройти мимо Тьяго, который, увидев меня, не колеблясь, остановил меня, схватив за руку.

— Что ты ему сказала? — спросил он, и в его глазах я увидела поражение брата, который помог разбить сердце человеку, который этого не заслуживал. Мои глаза на мгновение остановились на покрасневшей щеке, которая уже начинала синеть.

— Ничего... — сказала я, пытаясь освободиться от его руки. В этот момент мне не хотелось быть рядом с ним, и не потому, что я его не нуждалась, а потому, что чувство вины жгло меня изнутри. Жгло, как угли, которые растекались по всем моим телу, сжигая... сжигая сильно.

Я попыталась продолжить свой путь, но он снова меня остановил.

— Не иди, Камила, — попросил он, ища моего взгляда. — Это не лучшая идея.

Я вырвалась из его захвата и сжигала его взглядом.

— Не лучшая идея? — воскликнула я, зная, что веду себя эгоистично, что поступаю плохо с ним, как будто это его вина, хотя его вины не было. Он не сделал ничего, оба мы не сделали ничего, вся эта ситуация была моей виной, и я это знала, но иногда мозг действует так, как мы не ожидаем, и вся ярость, которую я чувствовала к себе, была направлена на последнего человека, которому я хотела бы причинить боль. — Не трогай меня больше, это твоя вина!

Он застыл.

Он отпустил меня, как будто мой контакт с ним обжег его, и сделал шаг назад.

— Ты меня запутал, ты всегда меня запутывал! — закричала я.

Тьяго сильно сжал челюсти и огляделся вокруг.

— Пожалуйста, убавь голос, — сказал он сдержанно, заставив меня понять, что я собираюсь устроить сцену прямо перед всем этой проклятой школы, и не только это — если я скажу лишнее, работа Тьяго окажется под угрозой.

Я сделала шаг назад и отошла от него.

— Прости, — прошептала я тихо, но он меня услышал.

В этот момент толпа разразилась громкими криками, и Тьяго отвел взгляд от меня к корзине.

Только что был забит тройной мяч.

Его отвлечение дало мне возможность убежать.

Я побежала к раздевалке, не раздумывая.

Когда я вошла в мужскую раздевалку, сначала не увидела его; я уже думала, что он уехал домой, пока звук из одной душевой не привлек мое внимание: это был дальний душ.

Осторожно подошла, подошла до конца. Когда я повернулась, чтобы увидеть, кто это был, он стоял там. Все еще в спортивной форме, но промокший до нитки. Его лицо было направлено под струю воды, которая лилась из душа. Его волосы, непослушные и длиннее, чем обычно, стекали по щекам, а из его глаз капали слезы, которые пытались обмануть меня, притворяясь каплями воды.

Я не раздумывала.

Я шагнула вперед и обняла его.

Он вздрогнул, но не отстранился.

Моя щека прижалась к его спине, и мои руки обвили его крепко.

Как я могла причинить ему боль?

Ему?

Самому лучшему человеку, которого я когда-либо встречала.

Его руки опустились, чтобы взять мои, и на мгновение я подумала, что он возвращает жест, что он хочет крепко сжать мои руки, чтобы прижать меня к себе и никогда не отпустить.

Но это не то, что он сделал.

Он взял мои руки и убрал их. Когда он повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза, я поняла, что я потеряла его навсегда.

— Ты его любишь? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Мы оба были насквозь мокрыми, вода текла с нас, вся одежда была мокрая. Я даже не знала, как доберусь домой в таком виде, но в тот момент мне казалось, что вода, которую мы делили, была единственным, что нас держало вместе.

Этот вопрос был одним из самых сложных, на которые мне пришлось ответить в жизни.

Любила ли я его?

Я не могла соврать ему...

Он, из всех людей, которые меня окружали, был тем, кто меньше всего заслуживал этого.

Мне было трудно смотреть ему в глаза, когда я открыла рот, чтобы ответить.

— Я люблю вас обоих, — сказала я, и в его глазах я ясно увидела разочарование и боль от такого эгоистичного и жалкого ответа.

— Это означает только одно: ты не любишь ни одного из нас по-настоящему.

Он обошел меня и вышел из душа. Ушёл от меня, оставив меня там одну... одну с моими мыслями, с моим угрызением совести, с моей болью — болью от того, что я его потеряла, потому что именно это говорили его глаза и его последние слова: что я его потеряла... и что уже не было пути назад.

Я бы отдала всё, чтобы избавить Тейлора от этой боли, чтобы эти последние дни стали для нас обоих такими же счастливыми, как те многие дни, которые мы делили, начиная с того момента, как мы познакомились и начали встречаться.

Это была бы ещё одна тяжесть, которую мне пришлось бы нести на совести, но больше всего я сожалела о том, что не дала ему понять, что для меня он всегда был правильным выбором.