КАМИ

Я вышла из класса, захлопнув дверь, что шло вразрез со всеми нормами самоконтроля и воспитания, но меня так выводило из себя, что он начал так со мной... Это не имело никакого смысла... или, может быть, имело, потому что с тех пор как мы признались друг другу в своих чувствах, помимо тех взглядов через окно, мы оба, похоже, были очень злы друг на друга. Казалось, что мы злились на самих себя за то, что не могли разобраться в своих чувствах, и злились на того, кто на самом деле нам важен.

Зачем мне эти обмены взглядами, молчаливые моменты, если, в конечном итоге, когда дело доходит до сути, мы, похоже, ненавидим друг друга?

Я пошла по коридору с намерением зайти в библиотеку и поучиться, когда скрип двери класса заставил меня остановиться и повернуться: это был Тьяго.

Я внимательно наблюдала, как он подошёл ко мне. Он был одет в джинсы, рубашку, галстук и синий шерстяной жилет. Это был тот самый тип преподавателя, который сводит с ума. Совсем сводит с ума. И вот я стояла там, пытаясь изо всех сил скрыть это.

Ты пришёл просить прощения?

Он сжал губы на секунду, и я почти поверила, что мои слова его развеселили.

— Ты будешь наказана всеми переменами в этом месяце начиная с сегодняшнего дня, — сказал он, как бы, между прочим. — Так ты компенсируешь то, что не сможешь остаться после уроков.

— Можно узнать, почему ты передумал? — спросила я, скрещивая руки.

Тьяго взглянул на мою позу с его врождённым чувством превосходства и продолжил говорить, не отвечая мне.

— Я буду в кабинете у спортзала, а не в учительской, чтобы ты знала.

Я посмотрела на него, не понимая.

— Жди меня там для наказания.

Я замолчала на несколько секунд, и когда он уже собирался повернуться и вернуться в класс, я заговорила, заставив его остановиться и вновь посмотреть на меня.

— Ты перегибаешь палку, чтобы ты знал, — выпалила я, не сумев сдержаться.

— Увидимся на перемене, Камила, — сказал он, не обратив внимания на мою реплику, и вернулся в класс.

Я осталась стоять, глядя на дверь, за которой он исчез, и направилась в библиотеку, кипя от злости.

Все перемены в течение месяца!

Когда я вошла в библиотеку, я сразу пошла к столу, который знал, что находится рядом с камином, который всегда включали в это время года.

Там были два мягких кресла, за которые все студенты дрались в периоды экзаменов: не было ничего лучше, чем сесть там, в тепле, чтобы учиться, вместо того чтобы сидеть на жестких стульях за другими столами.

Так как это было время занятий, в библиотеке было очень мало людей. Несколько студентов проходили мимо, занимаясь домашними заданиями, и мне не удивило, что старшеклассники расселись по комнате.

Совсем скоро начнутся экзамены в декабре, и, учитывая, что эти экзамены составляют семьдесят процентов от итоговой оценки, все мы рисковали.

Только когда я повернулась в последний ряд стеллажей, где были окна, я увидела её: Кейт сидела в одном из кресел рядом с камином.

На её коленях был учебник по истории, а взгляд был уставший, затаённый.

Она выглядела измождённой... Очень грустной. Когда я вошла в её поле зрения, она подняла глаза от книги и удивлённо посмотрела на меня.

— Не возражаешь, если я сяду? — спросила я, указывая на свободное кресло.

Кейт посмотрела в ту сторону и начала собирать свои вещи.

— Я уже уходила, — сказала она, пытаясь встать.

— Нет, нет, — сказала я, подходя к ней. — Не уходи, Кейт. Я просто пришла сюда немного отдохнуть... ну и потому что меня выгнали из класса, — добавила я, пытаясь наладить контакт с ней.

Не могла перестать думать, что с того момента как Джулиан вошёл в наши жизни, наша дружба разрушилась, и часть меня подозревала, что это во многом её вина.

—Тебя выгнали из класса? Тебя? — удивлённо спросила она, что подтверждало, как мало мы общались за последние несколько месяцев. В те месяцы, когда меня наказывали, и даже почти исключили за драки, которые и касались, и не касались меня.

— Да, меня, — ответила я, садясь рядом с ней, заметив, что она решила не уходить отсюда... по крайней мере, пока.

— Какой учитель?

— Тьяго Ди Бьянко, — ответила я с иронией.

— Теперь он учитель?

— На замену, — уточнила я. — Он наказал меня всеми переменами месяца за то, что я пришла на десять минут позже.

— Я на днях пришла на двадцать минут позже на физкультуру, и он даже не заметил, — сказала она, что заставило меня разозлиться ещё больше.

— Он идиот, — пробормотала я, вытягивая руки к огню, чтобы погреться.

Наступила тишина, и мы обе почувствовали себя неловко, сидя друг рядом с другом. Я села в кресло и посмотрела на неё.

— Кейт, ты в порядке? — спросила я, разглядывая её уставшее лицо.

Она несколько раз моргнула и посмотрела на меня.

— В порядке. Почему ты спрашиваешь?

Я на мгновение замялась перед тем, как заговорить.

— Предполагаю, что то, что случилось с твоим братом, должно было быть тяжёлым для тебя...

— Сводный брат, — поправила она меня.

Я могла бы возразить, ведь он был её братом по крови, а не сводным, но, ладно, я не собиралась критиковать её за желание отделить себя от человека, который был самым манипуляторным, с кем я когда-либо общалась.

— Я в порядке, но люди, похоже, хотят винить меня за то, что сделал он, и это несправедливо, — сказала она, сжимая губы от гнева.

Да, это несправедливо, — согласилась я. — Есть идея, почему он это сделал? Знаешь, где он может быть?

Кейт посмотрела на меня и внезапно вскочила с места, как будто её что-то поразило.

— Ты, правда, думаешь, что я знаю, где он? Серьёзно? Ты пришла сюда, чтобы выудить информацию? Я не знаю! Ты понимаешь? — закричала она так громко, что почти все студенты, находившиеся рядом, обернулись к нам с удивлением и любопытством.

— Эй, Кейт..., извини, — сказала я, поднимая руки, испугавшись её реакцией. Её глаза казались готовыми вылететь из орбит, и на мгновение я даже подумала, что она под чемто.

— Не извиняйся и оставь меня в покое! — закричала она. Через мгновение она развернулась и ушла из библиотеки, топая ногами.

Я спрятала лицо за страницами своего учебника по биологии и попыталась делать вид, что ничего не случилось. Люди в библиотеке продолжали смотреть на нас краем глаза, и, как и следовало ожидать, к перемене полшколы уже знали о том, что произошло между мной и Кейт.

Некоторые девушки остановили меня в коридоре, чтобы расспросить, а Элли даже подбежала ко мне, чтобы я рассказала ей сплетни от первого лица.

— Ничего не случилось, она просто истерила, Элли, клянусь, я никогда не видела её такой, хотя Кейт всегда была довольно драматичной — объяснила я, заходя через большую дверь и поворачивая в сторону спортзала.

Элли шла рядом со мной, слушая, что произошло, пока не заметила, где мы находимся.

— Что мы здесь делаем? — спросила она, удивлённо глядя на спортзал.

— Тьяго меня наказал... — ответила я и посмотрела на часы — и снова опоздала, чёрт! — сказала я, прикладывая руку к двойной двери, собираясь войти без задержки.

— Тьяго? — спросила она удивлённо, как и Кейт, некоторое время назад.

— Потом расскажу — сказала я. — Кстати, у нас всё ещё осталась незаконченная беседа!

— закричала я. Она меня просто проигнорировала.

Я повернулась и чуть не врезалась в огромную груду мышц, кожи и костей.

— Чёрт! — воскликнула я, отступая, когда его запах охватил всё вокруг.

— Снова опоздала?

Я сделала два шага назад, чтобы привести мысли в порядок, и начала замечать его. Он снял жилет и был в рубашке с закатанными рукавами, галстук был ослаблен.

— Вижу, что ты расслабился для того, чтобы быть на занятии, — прокомментировала я, указывая на его одежду, и надеясь, что он забудет, что я снова опоздала...

— У меня нет занятий до обеда, — сказал он, пристально смотря на меня.

Тогда я поняла, что мы будем одни. Спортзал был пуст, и через окна почти не попадал свет, потому что снаружи шёл снег.

Следуй за мной в кабинет, — сказал он, повернувшись, и пошёл через весь спортзал в кабинет тренера, который он занял несколько недель назад.

Когда я вошла, я заметила, что здесь всё гораздо более аккуратно, чем было в кабинете тренера Клаба. Не нужно было много думать, чтобы понять, что это всё заслуга Тьяго, его мании держать всё идеально организованным или, как он сам говорил, «совершенно беспорядочным» — так он называл свой особенный способ расставлять вещи.

Помимо стола, была белая доска, на которой он планировал тактические схемы; в углу кабинета лежало много вещей для спортзала, включая целую кучу сдувшихся мячей.

Тьяго сел за стол, взял карандаш и начал что-то писать на листе. Я осталась стоять там, не зная, что делать.

— Хочу, чтобы ты надула мячи и починила те, которые порваны, с помощью изоленты, которая там, в углу, — сказал он, указывая на угол.

Я посмотрела на него в недоумении.

— Хочешь, чтобы я надула все эти мячи?

— Да, — ответил он просто, и, увидев, что я молчу и смотрю на него, он бросил взгляд своими зелёными глазами. — Ты не думала, что просто будешь сидеть здесь и бездельничать, правда?

— Обычно так делают все на наказании, да, — ответила я, сжимая зубы.

— Ну, это не то, — сказал он, отложив карандаш и полностью сосредоточив внимание на мне. — Это поможет тебе научиться делать то, что тебе говорят, и, прежде всего, не спорить со мной на уроках перед остальными учениками.

— Если я спорю, то потому что ты совершенно несправедлив!

Тьяго почти улыбнулся.

— В мире есть тысячи несправедливостей, Камила. Уверяю тебя, эта не из них.

— За то, что опоздала на десять чёртовых минут? — возразила я, повышая голос.

Тьяго снова посмотрел на меня, на этот раз гораздо более серьёзно, чем раньше.

— За то, что ты подвергала себя опасности без всякой нужды, — ответил он, и я осталась в полном шоке от его ответа.

Так вот почему он меня наказал!

— Ты наказал меня за то, что я пришла в школу пешком?! — закричала я, не веря своим ушам.

В отличие от Тейлора, который хотя бы показал некоторое раскаяние, Тьяго просто посмотрел на меня и кивнул, как будто это было очевидно.

— Именно, — ответил он. — Теперь увидишь, как больше этого не сделаешь.

— И теперь ты мне угрожаешь?

Ммм... — сказал он, задумавшись. — Да, кажется, да.

— Перестань быть таким придурком, Тьяго, — сказала я, сжимая зубы, чувствуя, как мне хочется что-то кинуть ему в голову.

— Перестань сводить меня с ума своими выходками и причудами.

Его ответ заставил меня замолчать на секунду.

— Я свожу тебя с ума? — спросила я, не сдержавшись.

Его глаза встретились с моими на расстоянии, и мне понравилось видеть, как он глотает слюну.

— Мячи, — сказал он, прерывая бесконтрольное ускорение моего сердца. — Приступай.

— Сначала ответь мне, — возразила я, подходя к его столу. — Потому что прошло уже несколько недель, а мы едва обмениваемся больше чем двумя словами.

— Думаю, то, что мы сказали друг другу в последний раз, было более чем достаточным, не так ли?

Он сказал мне «я тебя люблю»... Мы сказали друг другу «я тебя люблю».

Чёрт.

— И что из этого, если, в конце концов, всё останется вот так? — осмелилась я спросить, чувствуя грусть от того, что хочу его, но не могу быть с ним.

— Как так? — спросил он, вставая, обходя стол и опираясь на него, но на этот раз он оказался гораздо ближе ко мне, так что если бы я протянула руку, могла бы его коснуться.

— Ты знаешь, о чём я говорю...

— Так сухо? Так отстранённо? Так наедине в комнате, пока длится ноябрь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что, не услышала?

Я моргнула от удивления.

— Ты не будешь намекать...

— Не смог удержаться от соблазна провести хотя бы полчаса с тобой наедине, — добавил он, пожав плечами.

Моё сердце на секунду остановилось.

— Ты наказал меня, потому что хотел побыть со мной?

— Нет, — он отрицательно покачал головой, всё ещё оставаясь на месте, и его глаза были единственным, что нежно касалось меня как внутри, так и снаружи. — Я сделал это, потому что я так чертовски зол на тебя, что мне нужно было как-то успокоить свою ярость, и наказание было очень приятным способом сделать это... А возможность побыть с тобой на перемене — приятный, но случайный бонус.

Я приподняла ресницы, не в силах сдержать себя.

— Приятный?

— Очень приятный, — поправился он, и я поняла по его лёгкому движению тела, что, как и я, он жаждет меня поцеловать, обнять, коснуться...

Я сделала шаг вперёд, чтобы быть поближе к нему, но он не двинулся. Я подошла немного ближе; мои глаза избегали его взгляда, но я не смогла удержаться и не положить лоб ему на грудь. Глубоко вдохнула и попыталась успокоить свои порывы, и как только я собиралась отстраниться, его рука поднялась и положилась мне на голову. Его пальцы провели по моим волосам, пока не дошли до конца, а потом снова повторили этот жест с осторожностью, с нежностью. Я почувствовала, как его губы коснулись вершины моей головы, а его нос вдыхал аромат моего шампуня.

— Тебе нужно принять решение, — прошептал он, почти так тихо, что я едва услышала.

Когда он это сказал, в моей голове щёлкнуло что-то. Разве он действительно просил то, о чём я подумала?

Тьяго, похоже, услышал мои мысли и отпустил меня, как будто моя кожа вдруг начала его жечь.

— Прости, забудь, что я сказал, — извинился он, отстранившись и вернувшись за стол.

Я стояла там немного, ошарашенная.

— Мы не можем...

— Я знаю, — перебил меня он, его голос стал резким.

Я посмотрела на пол, и перед глазами возник образ Тейлора. Тейлор... мой идеальный парень, который меня обожал, заботился обо мне и любил, как никто другой...

— Я не могу ему навредить, — сказала я, надеясь, что он согласится со мной, но к моему удивлению он снова посмотрел на меня и ясно ответил.

— Я уже вижу, что ты его ранишь, Камила, — сказал он. — Ты что, думаешь, он не замечает? И это при том, что он даже не знает и половины всего.

— Ты и я тоже не сможем быть вместе, — заявила я, раскрывая руки и указывая на всё вокруг нас. — Тебе, наконец, дали шанс, тебя могут взять на постоянную работу... Ты правда хочешь рисковать этим?

— Через несколько месяцев ты уедешь в университет, и проблем не будет.

— Да, только я буду жить за тысячи километров, — ответила я, пытаясь убедить себя, что он прав: у нас нет будущего.

Это невозможно.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, Камила? — ответил он, бросая карандаш на стол так, что он отскочил и упал у моих ног. — Мне это надоело, я хочу тебя каждую минуту, а вижу, что спишь ты с другим, с тем, кто мой чёртов брат, с братом, которого я люблю.

Его слова были как ножи в моём сердце.

Так что, как ты думаешь, есть решение? — осмелилась я спросить.

— Нет, — ответил он, теперь спокойнее. — Знаешь почему?

Я молчала, ожидая, что он продолжит.

— Потому что даже ты не знаешь, чего хочешь. Ты думаешь, что я не вижу, как ты смотришь на него? Я вижу, как он заставляет тебя смеяться, слышу твой смех через коридор, который разделяет наши комнаты, и в глубине души я знаю, что это то, что ты заслуживаешь, я знаю, что он сможет дать тебе гораздо больше, чем я когда-либо смогу...

— Не говори так, Тьяго, — сказала я, подойдя к нему, но он поднял руку, чтобы я остановилась.

— Одна часть меня сломана внутри, и она всегда будет такой, — признался он с такой искренностью, что это чувствовалось в каждом его слове. — Я просто такой, события привели меня к тому, что я стал таким, и я не имею права делать вид, что ничего не происходит.

— У всех нас есть свои демоны, Тьяго, — настояла я.

— Но я ношу демонов всей своей семьи... и единственный ангел, который меня защищает, недостаточен, чтобы прогнать остальных.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами, когда поняла, что он говорит о Люси. Она всегда будет тенью, которая будет преследовать нас всю жизнь... меня, Тейлора, их мать... но особенно Тьяго.

Он никогда не преодолеет это до конца, и, сколько бы я ни хотела, чтобы эта тень не разрушила нас, я всегда ощущала её присутствие над нами... подкрадывающейся.

Я отдалилась от него и села на другой конец комнаты.

Он следил за мной взглядом, и наступила тишина.

Я подождала минуту, прежде чем снова заговорить:

— Ну, в конце концов, мне придётся накачать эти мячи?

Тьяго даже не посмотрел на меня.

— Да.

Чёрт.