КАМИ

Сначала я осталась парализована. Как будто увидела привидение. Мои глаза пробежали по его телу, осматривали каждый сантиметр его анатомии, пытаясь найти того парня, которого я оставила два года назад лежащим на кровати... того парня без сил, злого, раздраженного и полного ярости, того парня, который не сумел полюбить меня, когда я отдала всё, чтобы вернуть его, чтобы вернуть его к жизни.

Было сложно принять это изображение, и хотя моё сердце осталось замороженным, мой мозг продолжал работать и посылал мне образы, чтобы я могла осознать, что да, это он... что этот высокий и сильный парень с зелеными глазами и каштановыми растрепанными волосами, с тростью в правой руке — это он, это Тьяго.

Я чувствовала всё... Тысячи чувств, некоторые хорошие, некоторые плохие, но больше всего я чувствовала злость... злость, что не смогла быть с ним, злость, что не смогла помочь ему дойти до этого момента, злость, что моя жизнь изменилась, что он больше не является частью её, и ещё больше злости, потому что это он сам решил так, а не я.

— Кам, могу...?

— Нет, — прервала я его, — не можешь.

Он осмотрел меня взглядом... Его зелёные глаза путешествовали по всему моему телу и остановились на моих глазах.

Он выглядел потерянным... очень потерянным.

— Просто дай мне сказать...

— Не хочу, чтобы ты мне ничего говорил, — ответила я, сжимая дверь так сильно, что почувствовала боль в пальцах. — Ты не можешь сказать ничего, абсолютно ничего, потому что всё, что мы сказали друг другу в прошлом, привело нас к этому моменту, и я знаю... чёрт, я знаю, что если ты снова посмотришь на меня и откроешь рот, ты сделаешь мою жизнь снова хаосом, а я не могу... чёрт, не могу, не сейчас, извини.

Я хотела закрыть дверь, но его рука остановила меня.

— Пожалуйста, — настаивал он, — дай мне пять минут... Всего пять минут.

Я покачала головой.

— Я уезжаю в Европу, Тьяго, — сказала я с немного дрожащим голосом. — Я уезжаю на три месяца, и сейчас последнее, что я хочу, — это заставить меня сомневаться в чём-то, что я планировала так долго, что я хочу сделать и что я заслуживаю после всего этого... после всей этой боли, после всей этой учёбы, после того, как я скучала по тебе, зная, что ты не вернёшься, и после всего этого ожидания, что ты позвонишь мне или постучишь в эту чёртову дверь...

— Кам...

— Слишком поздно! — закричала я, теряя самообладание. — Извини, — извинилась я более спокойным голосом. Мне нужно было закрыть дверь.

Я увидела грусть в его глазах, и почти сдалась... почти снова оставила всё, чтобы броситься в его объятия, но что-то внутри меня сказало "нет", потребовало, чтобы я продолжила свою жизнь, чтобы я шла по намеченному пути.

И я так и сделала... по крайней мере, на какое-то время.

Я поехала по Европе. Побывала во Франции, гуляла по Елисейским Полям и поднималась на Эйфелеву башню. Посетила Лондон и Шотландию, а когда уехала оттуда, даже слегка подхватила акцент... Побывала в Берлине и наполнилась историей. Проехала по Италии и наелась пасты вдоволь. Посетила Прагу и Люксембург, а также поехала в Испанию, чтобы насладиться пляжами и тем вкусным блюдом, которое называется «сальморехо». Влюбилась в море Греции и бегала по австрийским горам, как это делала императрица Сисси со своими сестрами.

Я была в самолетах и поездах, ездила на совместных машинах и мотоциклах, на которых даже не умела ездить. Я росла, думала, взрослела, плакала, скучала, смеялась, встречала людей, которых буду носить в своём сердце, и когда путешествие закончилось, я поняла, что, несмотря на все мои усилия, несмотря на мои старания отпустить его, закрыть дверь раз и навсегда... мне не удалось это сделать.

Не имело значения, сколько километров я отдаляла нас друг от друга, сколько морей между нами было — в моей голове оставался образ Тьяго, грустного, просящего, чтобы я его выслушала, и я закрывала ему дверь прямо перед носом.

В тот момент я думала, что он это заслуживает, что это действительно то, что я должна сделать... но когда сердце хочет того, чего хочет... почему бы не дать ему это?

Он ошибался? Конечно, ошибался. Но и я тоже ошибалась, когда отказалась от себя, чтобы спасти его, потому что нельзя забывать о себе. Он поступил правильно, он сосредоточился на себе, чтобы исцелиться, чтобы вернуться сильнее, а я, напротив, тащила за собой других, увлекая их в свою боль, и единственное, что это сделало, — я потерялась на этом пути.

Это путешествие открыло мне глаза, заставило понять, что ничего в жизни не происходит, как в книгах, что нет руководства по тому, как любить или как пережить травму. Каждый человек уникален, и решения, которые мы принимаем, могут быть хорошими для одних и плохими для других. Единственная правда заключается в том, что нужно жить, черт возьми, потому что жизнь коротка, а любовь должна быть чем-то хорошим, чем-то, что наполняет тебя миром, чем-то, что заставляет тебя бежать через аэропорт, садиться в такси, платить кучу денег и в конце оказаться у двери, за которой ты не знаешь, что тебя ждет.

Я ждала... ждала, пока он откроет, и когда он это сделал...

Чёрт, когда он открыл, я смогла сделать только шаг вперёд. Я смогла только сделать шаг вперёд, прикрыть его рот своей рукой и сказать то, что застряло у меня в горле с тех пор, как я снова увидела его перед своей дверью после почти двух лет.

— Не говори мне ничего... или, если хочешь что-то сказать... скажи мне через поцелуи.