ТЬЯГО

Мы смогли добраться до технической комнаты, и, хотя это может показаться безумием, могу вам заверить, что было ощущение, как будто ангел вел нас все это время. Мы не встретили никого, выстрелы вдали подстегивали нас двигаться дальше, делать все возможное, чтобы выбраться из этого ада.

Мы пересекали коридоры и поднимались по лестницам, пока не достигли комнаты, где должны были найти лестницу. Лестница была большая и громоздкая.

Хотя я собирался сделать все, чтобы добраться до кухни, не будучи замеченным, я понимал, что это практически невозможно. Мне хотелось бы запереть Кам в каком-то месте и сделать это без неё, но я один не мог бы справиться с этой лестницей, мне нужна была она... и черт, мы это делали и для Кэмерона. Нужно было вытащить его оттуда любым способом, я отказывался позволить смерти маленького ребенка снова поселиться в моей совести.

Это заставило меня подумать о сестре и о том, как, не зная и не понимая этого, я ощущал её присутствие больше, чем когда-либо, повсюду, вокруг себя, со мной, направляющей меня к нашей цели.

Когда мы взяли лестницу, я знал, что ситуация осложнится. Одно дело — двое людей, осторожно пробирающихся по школе, чтобы не попасться, и совсем другое — нести чтото большое и тяжёлое, не будучи замеченным.

Я притянул лестницу к себе, прежде чем открыть дверь и выйти.

— Я тебя люблю, — сказал я, поцеловав её в последний раз в губы. — Не забывай об этом, пожалуйста.

Кам посмотрела на меня, и мне было достаточно её взгляда, чтобы понять её ответ. Любовь, привязанность, желание были так очевидны в её карих глазах, что ничто не могло помешать мне бороться за неё в будущем. Такого нельзя было отпустить...

Мы вышли осторожно, неся лестницу, я шёл первым, а она следом.

Как я уже говорил, было ощущение, будто нас ведет ангел-хранитель. Мы никого не встретили, не пересекались ни с кем; тишина, страх и неопределённость были нашими спутниками всё время, пока мы не добрались до столовой, а потом и до кухни.

— Сюда, — показал я Кам, когда мы поставили лестницу.

Она последовала за мной, и, сжимая сердце, я начал карабкаться по полкам и сумел открыть фальш-потолок.

Огромные, испуганные и слезящиеся голубые глаза встретили мой взгляд.

— Я же обещал, что вернусь, да? — сказал я, улыбнувшись.

Её улыбка наполнила меня радостью, и я не сомневался, когда она протянула руки ко мне.

Кэм? — спросила Кам, которая ждала у двери, полная тревоги и нервозности.

Когда я спустился с ребёнком, я стал свидетелем чего-то волшебного.

Сестру и брата, которые воссоединились, две жизни, которые спасены, два человека, которые безумно любили друг друга.

— Ты в порядке? Ты не поранился? — спрашивала Кам, оценивая его тело взглядом.

— Всё в порядке, — уверял Кэмерон, обнимая свою сестру, как будто она была его величайшим спасением.

Что, собственно, и была.

— Теперь начинается самое интересное... подниматься, — сказал я им обоим, пытаясь передать уверенность.

— Это как миссия, да? — спросил Кэм у нас.

Я не смог не улыбнуться.

— Точно, секретная шпионская миссия, — подтвердил я и принялся за дело.

Мы поставили лестницу у стены, прямо под вентиляционной решеткой, которую, как я надеялся, можно будет легко снять. На всякий случай я взял два отвёртки из технической комнаты.

Я осторожно поднялся, хотя перед этим мы заблокировали дверь кухни метлой, которая не особо помогала, но дала бы нам немного времени, если бы нас обнаружили.

Как и боялся, мне понадобилась помощь одного из отвёрток, чтобы снять решётку, и когда я заглянул в отверстие, я заметил, что пространство было идеально подходяще для того, чтобы они поместились.

Я также увидел, что вентиляционный канал на каком-то этапе поворачивал вправо, так что Кам и Кэмерон могли бы просто ползти до этого места, а затем продолжить путь, добравшись до люка, который вёл на крышу, или, по крайней мере, я на это надеялся. Если не получится, они могли бы спрятаться там, пока эта кошмарная ситуация не закончится.

— Кэм, поднимайся, — сказал я, оставаясь на последней ступеньке, зная, что мне, вероятно, придётся подталкивать его, чтобы он пролез через отверстие, которое оставила решётка.

— Давай, — подбодрила его Кам, и мальчик осторожно поднялся до того места, где я стоял.

— Дай руку, — попросил я его и поднял его на руках, пока он не пролез через отверстие. — Помоги себе ногами... вот так, — наставлял я его, следя, чтобы он правильно встал и не упал. Мальчик быстро понял, как забираться, опираясь спиной и ногами, и когда он поднялся немного, он с восторгом посмотрел на меня.

— Легко! — воскликнул он, улыбаясь.

Скоро вы будете далеко отсюда, обещаю, — сказал я, чувствуя, как груз на груди начинает немного спадать.

Мне нужно было знать, что они в безопасности, мне нужно было убедиться, что с ними ничего не случится.

Я посмотрел на Кам, она взглянула на меня странно. Она поднялась до того места, где я был.

— Ты не идешь с нами, да? — спросила она, и я молча ответил. — Тьяго..., пожалуйста, — умоляла она меня глазами, полными слёз.

— Я должен его найти, Кам, — сказал я, зная, что она поймёт, зная, что она поступила бы так же, если бы была на моём месте.

— Пообещай мне, что вы оба выйдете живыми... Пожалуйста, пообещай.

— Я сделаю всё, что смогу, — сказал я, поцеловав её ещё раз.

Мне бы хотелось задержаться на часах, но нужно было спешить... Если другие придут и увидят лестницу, это будет конец.

Я помог Кам подняться в вентиляционный канал, и когда оба оказались внутри, я снова установил решётку, чтобы никто не заподозрил, что они ушли через этот путь.

— Теперь вам нужно просто следовать по каналу... Возможно, чтобы выйти, вам понадобится это... — сказал я, передав ей один из отвёрток. — Когда вы будете наверху, вас увидят и заберут.

Кам кивнула, и мы снова посмотрели друг на друга. В этом взгляде было так много всего: тысячи не сказанных слов, тысячи невозможных поцелуев, но, прежде всего, я увидел в её глазах воспоминания о прошлом вечере... Воспоминания о нас, счастливых, понастоящему любящих друг друга, смеющихся, делящихся секретами и признаваясь друг другу в любви, несмотря на проблемы и всё, что нам пришлось пережить, чтобы дойти до этого момента.

И подумать, что этим утром я решил отпустить её...

Как всё меняется, когда ты стоишь на грани смерти... Именно тогда ты понимаешь, что действительно имеет значение, а что нет, что важно для тебя, и что ты на самом деле хочешь.

И вот, прерывая самый красивый и значимый взгляд в моей жизни, из динамиков прозвучал голос.

Этот голос... самый ужасный голос.

— Это сообщение для вас... — начал говорить Джулиан. — Да, для вас, вы точно знаете, к кому я обращаюсь, — добавил он, и взгляд Ками изменился в считанные секунды. — У меня в руках бедный младший брат, которого никто не хочет, — сказал Джулиан, привлекая всё моё внимание. — Здесь со мной капитан баскетбольной команды... красавчик, который думает, что он лучше остальных, придурок, который посмел прикоснуться к моей девушке и не понести за это последствия.

Я напрягся, когда раздался ясный звук удара, а затем стон боли.

Тейлор Ди Бьянко... — Кам посмотрела на меня с ужасом. — Хочешь сказать последние слова?

— Вытащи её отсюда, брат. — Его голос... сломанный болью и ударами, зажёг что-то внутри меня.

Не снова..., снова этого не случится.

— Ками, — сказал он, обращаясь к ней впервые за всё это время с начала этого безумия, — если ты не придёшь и не встанешь передо мной..., я убью этого... а потом другого..., и после этого найду твоего младшего брата и сделаю с ним то же самое...

Моё тело среагировало быстро, когда я увидел, что Ками собирается открутить решётку и спуститься через вентиляцию.

— Нет! — воскликнул я, глядя на неё очень серьёзно. — Не смей, Камила, я вытащу своего брата.

— Они вас убьют! Он хочет меня, Тьяго! Я этого не допущу! — сказала она, откручивая первый винт.

— Чёрт, Кам, нет!

Я спустился по лестнице и отодвинул её от решётки.

Посмотрел на неё снизу.

— Забери своего брата отсюда... Это твоя обязанность... Я сделаю то же самое с моим, — и я не стал её смотреть, не стал слушать её жалобы и намерения, я ушёл, потому что знал..., чёрт возьми, знал, что если я не уйду оттуда, она спустится и окажется в опасности, и я позволю этому больному даже взглянуть на неё только через мой труп.

— Тьяго, не делай этого! — закричала она, прежде чем я вышел за дверь.

Теперь было поздно... Теперь оставалось худшее.

Единственное, что у меня было для защиты, это отвертка и нож, которые я смог взять на кухне. Даже я понимал, что то, что я собираюсь сделать, — это самоубийство, но не было другого выбора... Я не собирался оставлять Тейлора там, я не собирался бросать его. Я буду с ним... до конца, потому что это то, что должны делать братья.

На мгновение я подумал о своей матери, о том, как больно ей было бы потерять обоих сыновей, потерять нас всех, на самом деле... На мгновение я задумался, не повернуться ли мне назад и не сбежать с Кам, не уйти оттуда, но как я мог это сделать? Боль моей матери, знание того, что это её убьёт, заставило меня сомневаться, но кого я пытался обмануть? Если с Тейлором что-то случится, моя мать умрёт, как если бы с нами обоими что-то случилось. Как пережить смерть не только одного сына, но и двоих...?

Я должен был попытаться... Это был единственный оставшийся вариант, единственный вариант, который давал хоть какую-то возможность для того, чтобы мы все трое смогли идти дальше.

Снова произошло то же самое, что и когда мы с Кам пересекали школу с лестницей. Никого не было... Я не встретил ни одного человека, если не считать трупов, конечно.

Сколько людей погибло в тот день? Сколько семей будет разрушено после этого?

Меня охватила бешеная ярость. Рациональная, чистая, всепоглощающая ненависть; ненависть, которая наполнила меня адреналином, которая дала мне силы и заставила принять очень важное решение.

Я умру в этот день..., но заберу с собой всех, кого смогу.