ТЬЯГО

Прошло несколько дней, пока я наконец не получила звонок от Переса, которого я так ждала. Единственный способ узнать, врал ли Джулиан о своем прошлом и правда ли, что он домогался девушек, был связаться с одной из тех, кто на него пожаловался. Причина, по которой они отозвали обвинения, оставалась загадкой, но я не могла ждать, чтобы узнать, что на самом деле произошло.

Кам не обратила внимания на мои предупреждения. Я знал, что она меня не послушает, она редко это делала, черт, но как мне заставить её понять, что Джулиан врал всем уже несколько месяцев? Этот сукин сын делал это чертовски хорошо. Его забота о Каме казалась искренней, как и его дружба, но также было ненормально, что каждый раз, когда происходил конфликт с его участием, он был рядом или появлялся внезапно. Редко когда мой инстинкт меня подводил, и я не собирался его игнорировать, когда речь шла о комто, кто был для меня так важен. Мне нужно было довести это до конца, даже если я должен был сделать это один, потому что, хоть мой брат тоже не доверял Джулиану, казалось, что его глаза были устремлены только на этого сукина сына Дани.

Я не был в курсе того, что происходило между учениками, главным образом потому, что я не был одним из них. Мой брат тоже не особо делился со мной подробностями. На самом деле, он почти не разговаривал со мной, если это не было строго необходимо, но даже если бы я знал, я бы всё равно ничего не сделал, чтобы это предотвратить.

Дани Уокер заслуживал всего, что с ним происходило, и даже больше. Поэтому, когда я вел урок для младших и телефон начал звонить, и я увидел, кто звонит, я не сомневался и ответил.

— Думаю, у меня есть что-то, что может тебя заинтересовать, — сказал Перес, и я почувствовал по тону его голоса, что он был доволен собой и своей работой.

— Говори, — ответил я, не отрывая взгляда от детей, которые в этот момент играли в мяч. Особенно я должен был следить за Кэмероном и Джорди. Это не было бы в первый раз, когда ребенок, под предлогом «игры», использует шанс, чтобы перешагнуть границы.

— У меня есть номер телефона и адрес девушки, которая подала в суд на Джулса в прошлом году, — сказал он, и это привлекло всё мое внимание. — Мне пришлось потрудиться, чтобы их достать, но у меня был контакт в полиции, ну и... — он замолк на секунду, затем продолжил. — Не буду вдаваться в подробности. Главное, что у меня есть.

— Ее номер и адрес? Откуда? Из Нью-Йорка?

— Точно. Ее зовут Амелия Уорнер. Она капитан команды чирлидеров. Очень красивая девушка. Ей 17 лет, хотя она повторяет курс. Похоже, в прошлом году она провалила почти все предметы.

— Откуда ты знаешь это?

— У меня перед глазами ее академическая выписка.

— В какой школе она учится?

— Она учится в Колумбусе. Это такая частная школа в Вильямсбурге.

— Дай мне всю информацию. Ты думаешь, она поговорит со мной, если я позвоню?

Перес задумался на мгновение.

— В таких случаях... Жертвы, которые пережили какой-то вид домогательств, обычно не рассказывают первому попавшемуся, кто позвонил им по телефону. Если ты действительно хочешь выяснить, кто такой Джулиан или Джулс и что он сделал, чтобы его начали преследовать, тебе нужно будет поехать к ней лично.

«Черт, как мне теперь попасть в Нью-Йорк?»

Я записал номер телефона, полное имя Амелии, адрес ее дома и школы, и убрал телефон в задний карман своих брюк.

Я мог бы сказать, что я заболел и пропустил один день в школе. С тех пор как я начал работать, я не пропустил ни одного дня...

Когда, наконец, закончился урок и у меня появилось немного времени, я сел за учительский стол и через компьютер купил билет в Нью-Йорк на тот же вечер. Я бы придумал, что сказать маме и брату, чтобы они не завалили меня вопросами, как если бы мне пришлось соврать и сказать, что я у Мэгги.

И, говоря о Мэгги...

Дверь в учительскую открылась, и вошла она с широкой улыбкой, хотя как только наши глаза встретились, эта улыбка исчезла, и ее лицо сразу стало серьезным.

— Я не знала, что ты здесь, — сказала она, закрывая дверь за собой. В учительской больше никого не было, остальные либо вели уроки, либо появятся через час.

— Ну... это не так уж и странно, правда? — спросил я, пытаясь разрядить атмосферу, потому что она, казалось, замерла в тот момент.

— Странно то, что ты не рассказываешь, где бываешь, если ты позволишь мне это сказать, — сказала она, кладя свою сумку на стол и поворачиваясь к кофейному столику.

— Ну, ты уже сказала, — ответил я, понимая, что она отчасти права. Мы встречались, часто виделись, пока вдруг я не перестал звонить ей. — И... ну, как ты? — спросил я, не зная, как начать разговор.

Но мне не пришлось долго ломать голову, потому что она сразу повернулась и испепелила меня своим взглядом с этими голубыми глазами.

— Как я? Тьяго, ты просто перестал мне звонить, вот и всё! Ты меня бросил!

Неужели я её бросил?

— А теперь удивляешься. Ты невыносим, правда!

— Эй, успокойся, ладно? — сказал я, вставая и подходя к ней. — Прости, если я был не рядом в последние дни, у меня были проблемы дома.

— Меня не интересуют твои проблемы, Тьяго, — сказала она, наливая себе кофе. — Ты тот тип парня, который думает, что простое «извини» заставит девушку, которую он хочет, есть у него из рук, несмотря на все его косяки. Прости, но я не такая.

Она подняла глаза от чашки и посмотрела мне в глаза.

Я не мог не сравнить её глаза с глазами Кам. Её глаза были потрясающие, очень голубые, но черт возьми, они не имели ничего общего с карими глазами Кам с огромными ресницами. Но дело было не в цвете, в том, светлые они или тёмные, а в том, что они передавали, когда смотрели на меня. Кам была источником вечных, противоречивых чувств, которые крутились в её радужке, которая никогда не была уверена, что делать дальше. Когда мы смотрели друг на друга, что-то происходило... что-то особенное. Как она этого не замечала? С Мэгги же я видел просто красивые голубые глаза. И это было не потому, что она не была особенной, она была. Но она не была тем человеком, который был бы создан для меня. Когда мы смотрели друг на друга, не происходило ничего, кроме очевидного физического влечения.

— Я предупреждал, что не такой уж и лёгкий парень, — сказал я, не зная, как оправдать своё поведение. Мэгги была хорошей девушкой, она не заслуживала, чтобы я обращался с ней как с мусором.

— Ты предупреждал, — согласилась она со мной. — Поэтому я решила: между нами все кончено. Я не знаю, что у нас было, или что было раньше, но мне не нужны лишние проблемы на работе, и уж тем более я не хочу встречаться с кем-то, кто не может даже с овощем справиться.

Наступила тишина.

— С овощем? — спросил я, пытаясь не засмеяться.

— Только не смей ржать, Ди Бианко! — сказала она, рассердившись.

Я поднял руки в знак капитуляции и не сдержал смех.

Она ударила меня по руке, и на её губах появилась улыбка.

— Прости. Ладно, Мэггс, можем быть друзьями, не так ли? — спросил я, воспользовавшись тем, что она, похоже, расслабилась.

— Я, твоя подруга? — Она снова повернулась ко мне спиной, чтобы поставить чашку на стойку.

— Ты знаешь, что да. Ты будешь видеть меня каждый день, каждое утро здесь, в этом депрессивном кабинете... Так что решай.

— Ты невыносим, — сказала она, повернувшись и посмотрев на меня.

— Но тебе я нравлюсь, — сказал я, улыбаясь.

Она немного задумалась, а потом на её красивых губах появилась маленькая улыбка.

Остаток дня я проводил, ведя уроки. Когда наступил обеденный перерыв, я не мог не искать глазами Кам. Это стало уже привычкой. Как всегда, я увидел её молчаливой, сидящей рядом с моим братом и несколькими его друзьями...

«Почему ты такая несчастная, милая? Почему, если у тебя вроде бы всё есть...»

Мой инстинкт подсказывал мне встать и обнять её, чтобы удостовериться, что на её красивом лице снова появится улыбка.

Мои глаза на мгновение переместились вправо и встретились с взглядом моего брата. Его взгляд говорил, что всё не очень хорошо, и мой, наверное, тоже. Это было неизбежно. Мы столкнёмся рано или поздно, и самое тревожное, что мне уже было всё равно.

Может ли любовь к девушке превзойти любовь к брату?

Я был уверен, что нет, но она вполне могла спутать мне мозг. Я никогда не желал бы ничего плохого своему младшему брату, но у него было то, что я хотел больше всего, и это... это будило во мне соревновательный дух, даже по отношению к нему.

Человек не контролирует свои чувства, и то, что я ощущал, глядя на Кам, не исчезнет, несмотря на то, что я чувствовал к брату. Чувствовал ли я вину? Да, конечно. Мог ли я что-то сделать, чтобы стереть эти чувства, которые разрушали мои дни? Я не был в этом уверен.

День пролетел быстро, или, по крайней мере, так быстро, как это могло быть, когда ты преподаешь физкультуру детям от шести до двенадцати лет и тренируешь старших. Мне нравилась моя работа, и меня огорчало, что, как только найдут замену, я потеряю своё место, хотя пока не могу жаловаться.

Я подождал брата и Кам на парковке школы, и мы поехали домой вместе. Мне было нелегко возить её каждый день и видеть, как она общается с братом, почти игнорируя меня. Мне было почти невозможно избежать того, чтобы мои глаза не смотрели на неё через зеркало заднего вида, но хуже всего было, когда её глаза встречались с моими.

Много раз казалось, что она кричит мне: «Помоги мне, спаси меня, обними меня, поцелуй меня, и пусть мир пойдет к черту». Но иногда она выглядела злой, серьёзной. Если мои глаза пересекались с её, я автоматически отворачивался и сосредотачивался на окне, не возвращая взгляд вперёд, пока мы не доезжали до наших домов.

Я припарковался перед её дверью, что случалось крайне редко, обычно я останавливался напротив моего дома, и брат с Кам выходили. Мой брат всегда провожал её до двери, чтобы поцеловать её в губы.

Но я не мог больше это видеть.

По крайней мере, не в этот день.

Мой брат посмотрел на меня, а Кам — через заднее сиденье.

— И вот я оставляю тебя у самой двери... — сказал я, не собираясь двигаться с места.

Кам молчала несколько секунд, а потом открыла дверь, чтобы выйти.

Тейлор тоже открыл её, а я продолжал сидеть, не двигаясь.

— Я тебя люблю. Поговорим потом, ладно? — сказал он ей.

— Я тебе позвоню, — ответила Кам. Она пошла к своей двери.

Мой брат вернулся в машину и бросил на меня странный взгляд.

— Что с тобой? — спросил он, когда я переключил передачу и развернулся, чтобы заехать в наш гараж.

— Что со мной? — ответил я на агрессивном тоне.

— Когда всё это закончится, Тьяго?

Я заглушил машину и вытащил ключи из замка зажигания.

— Что закончится? — спросил я.

— Когда ты перестанешь смотреть на Кам как на свою чёртову девушку, а не мою?

Я выдержал паузу, прежде чем выдохнуть.

— О чём ты вообще говоришь, Тейлор? — спросил я, пытаясь расслабиться, не вступать в ссору, которая, как я знал, рано или поздно начнётся, но я не был уверен, как из неё выйти, не разрушив отношения с братом.

— О чём я говорю? Ты серьёзно думаешь, что я слепой?!

Я вышел из машины, и он последовал за мной.

Проблема была в том, что он подошёл ко мне впритык. Он встал передо мной, и мне пришлось напомнить себе, что это мой брат, и мы не должны ссориться, тем более из-за девушки.

— Ничего нет между Кам и мной. — Когда я это сказал, мне показалось, что яд от этих слов прожигает мне язык.

Ты, сука, — сказал он, надувшись. — Ты осмеливаешься врать мне в лицо! Она мне призналась, Тьяго! А ты продолжаешь смотреть на неё так, как будто хочешь её трахнуть, чёрт возьми!

— Может быть, именно это я и хочу сделать, — ответил я.

Почему?

Потому что я был идиотом.

Потому что я был незрелым.

Потому что я был самоуверенным придурком.

Потому что я хотел её для себя, но не мог иметь её, и это убивало меня день за днём.

Мой брат попытался толкнуть меня, но мои руки резко двинулись.

Его тело ударилось о машину с силой, и сработала сигнализация.

— Не смей лезть ко мне, Тейлор, — сказал я, более серьёзно, чем когда-либо.

Я не стал ждать его ответа.

Я поднялся в свою комнату, захлопнул дверь и начал собирать вещи, чтобы уехать в Нью-Йорк.

Я отправил маме сообщение, сказав, что буду спать не дома, и, схватив рюкзак, сел на мотоцикл. К счастью, я закончил его ремонт на прошлой неделе, хотя и избегал использовать его из-за холода и снега. Моя кожаная куртка не особо помогала мне согреться, и, когда я припарковал мотоцикл на стоянке аэропорта, я слез и побежал укрываться внутри.

Не пришлось сдавать багаж, так что время ожидания пролетело очень медленно. Наконец, объявили посадку, и я поднялся на свое место в эконом-классе. Я забронировал номер в недорогом отеле в Бруклине, и, так как я отлично знал город, мне не составило бы труда добраться до Вильямсбурга на следующее утро. Метро Нью-Йорка не было самым лучшим в мире, но, привыкнув к бесконечным ожиданиям, когда приезжает один поезд за другим, я не воспринимал это слишком негативно.

Я добрался до отеля около полуночи. Номер Амелии Уорнер был записан в моей адресной книге. Хоть мне и хотелось позвонить ей, поговорить с ней и разобраться в этом деле, я решил, что лучше подождать до следующего дня.

Тем не менее, перед сном я отправил сообщение кому-то важному.

«Прими мой совет хотя бы один раз в жизни и не доверяй Джулиану. Обещаю, объясню всё.»

Как и следовало ожидать, я не получил ответа.

Лег я спать с не самым приятным ощущением. Я не мог выбросить из головы мысль, что то, что я собирался узнать на следующий день, изменит всё.

Будильник прозвонил рано. Я еще не совсем понимал, как мне удастся поговорить с той девушкой, но лежа в кровати, я этого не узнаю.

Я плохо спал, отель был ужасный, а матрас скорее напоминал кучу выпавших пружин, чем что-то удобное. Я оделся, вышел на улицу, когда еще не рассвело, и погрузился в атмосферу этого города, одновременно красивого и хаотичного.

Я решил перехватить девушку на выходе из школы. Занятия заканчивались около трех часов дня, или, по крайней мере, так говорилось на сайте школы. Так как до этого было еще много времени, я сел в метро и добрался до Центрального парка за полчаса.

Я спокойно прогуливался. Холод был терпимым, хотя и очень пронизывающим, и я шел, пока не наступило двенадцать, после чего решил сесть на скамейку и почитать роман, который давно не продолжал. Пока я читал, меня привлек голос, который отличался сладким и ласковым тоном. Я не мог не поднять взгляд и заметить довольно симпатичную девушку, разговаривающую с мальчиком лет четырех-пяти, я не был точно уверен.

На самом деле, когда она встала и потянула его за руку, мне пришло в голову, что, возможно, это был её младший брат, потому что девушка не выглядела старше меня.

— Ноа, давай уже! — закричал тогда мужской голос почти в конце дороги. — Это была шутка, давай!

— Пойдем, Эндрю, давай забьем на папу.

— Да, давай забьем на папу!

Девушка по имени Ноа, похоже, раскаялась, как только эти слова вышли изо рта мальчика, и её щеки покраснели почти до алого цвета.

— Боже, сынок. Не повторяй глупости, которые я иногда говорю.

— Папа, мама злая на тебя! — прокричал тогда ребенок, повернувшись ко мне, и я наконец-то смог разглядеть его лицо.

Шапка, закрывавшая его голову и уши, почти ничего не оставляла видимым, но голубые глаза, такие же голубые, как небо, были невероятно красивыми.

— Вау, вот это сюрприз! — ответил отец, наконец, догнав их.

Это была типичная пара богатых людей, у которых не было ни малейших проблем. Она — красивая, молодая, и, наверное, воплощение нежности; он — типичный брокер с Уоллстрит, в безупречном костюме и полированных туфлях, прогуливающийся со своим сыном.

Когда я увидел его, я не мог не закатить глаза.

Чёрт возьми, серьёзно... Разве он не мог быть старым, толстым и уродливым?

— Послушай, веснушка. Это была шутка, ясно?

— Да только в ней ни черта не было смешного! — ответила она, показывая, что нежность, по крайней мере, в этот момент её явно покинула.

— Но все смеялись! — сказал он, закрывая ушки мальчику, который не переставал смотреть то на него, то на неё.

Они смеялись надо мной! Ты что, не понимаешь?

— Смеялись с тобой, малышка...

— Не смей меня называть «малышкой»! — сказала она, указывая на него пальцем. — Я возвращаюсь в квартиру, позвоню всем гостям и отменю этот проклятый праздник, чтобы ты знал!

— Почему? Что тебя так сильно раздражает?

— Потому что ты меня не спросил, Николас! Что бы ты сказал, если бы я решила открыть счёт на миллиард долларов на твоё имя?

Я остался в полном шоке, с нетерпением ожидая услышать ответ.

Тогда этот красавчик, похоже, заметил, что я на них смотрю, и перевел взгляд с неё на меня, нахмурился и снова сосредоточился на ней.

— Можешь понизить голос? Хочешь, чтобы нас ограбили?

Я продолжал смотреть в книгу, делая вид, что ничего не слышу...

— Если заберут эти лишние деньги, которые ты положил на моё имя, будет даже лучше!

— О, Боже, — сказал он, поднимая ребенка на руки и потянув её к себе. — Эти деньги твои, нравится тебе это или нет, любимая. Не трать время на спор со мной, — сказал он. Когда она собралась возразить, он закрыл ей рот своим поцелуем.

Я наблюдал за ними краем глаза, и не нужно было быть особо умным, чтобы понять, что здесь было что-то настоящее.

Почему я не могу иметь что-то похожее с Кам?

Хорошо, я никогда не смогу открыть ей миллионный счёт на её имя, но я бы поспорил, что смог бы заставить её злиться на меня так же по тысяче разных причин.

— Не думай, что ты решил всё поцелуем.

— Да! Не думай так! — закричал мальчик, который, похоже, развлекался, наблюдая за ссорами своих родителей.

— Теперь мне нужно встретиться с Кортесами... Но обещаю, что этой ночью я тебе компенсирую то, что отдал тебе миллионы долларов.

Ноа скрещивает руки, но, в конце концов, на её красивых губах появляется улыбка.

— Ты невыносим.

— Знаю, но тебе это нравится... или нет?

Я не смог услышать ответа, потому что он снова поцеловал её.

Не выдержав, я встал с скамейки и продолжил идти.

До того как мне нужно было сесть на метро и вернуться в Бруклин, оставалось не так много времени, поэтому я пошел назад и начал продумывать, как собирался поговорить с этой девушкой, чтобы она не послала меня прямо к черту.

Я приехал в Уильямсберг за двадцать минут до конца уроков и стал ждать, прислонившись к стене напротив, внимательно наблюдая за людьми, которые входили и выходили. Прозвенел звонок, сигнализирующий об окончании уроков, и мне пришлось несколько раз посмотреть на фотографию Амелии, чтобы убедиться, что я её узнаю, когда она выйдет из школы.

Я не сразу её заметил, но, в конце концов, увидел стройную девушку со светлокаштановыми волосами в школьной форме, которая весело болтала с группой подруг.

Я знал, что им может показаться странным, если я вдруг остановлю их, чтобы поговорить, поэтому постарался быть как можно более дружелюбным.

Я подошел и перехватил их в середине улицы. Их было трое, и Амелия шла в центре. Все были в одинаковых плиссированных юбках зеленого и темно-синего цветов с соответствующими рубашками и жакетами.

— Привет, девчонки. Извините, что прерываю, — сказал я, натянув дружелюбную улыбку.

Они посмотрели друг на друга, и Амелия мне улыбнулась.

— Чем можем помочь?

«Черт... я не ожидал такого дружелюбного и быстрого ответа.»

Одна из подруг шепнула что-то другой, и они покраснели довольно откровенно.

Я им понравился? Вот в чём дело?

Ладно, это я мог использовать в свою пользу.

— Да, я на самом деле тебя искал, — сказал я, указывая на Амелию и замечая, что она была типичной красавицей из школы. Полные губы, длинные прямые волосы, зеленые глаза... Она была потрясающе красивой... и она это знала.

Это неизбежно напомнило мне Кам.

— Меня? — сказала она, чувствуя себя польщенной.

— Дело в одном... Слушай, я понимаю, что это странно, что я так подошел, но ты не хочешь выпить кофе со мной?

Она немного задумалась, и одна из её подруг толкнула её локтем так, чтобы я не заметил.

Конечно, я это заметил, но сделал вид, что не понял.

— Я тебя не знаю... — сказала она. Это дало понять, что она не настолько глупа, чтобы идти с незнакомцем.

— Мы можем выпить что-то там, — сказал я, указывая на Starbucks, который был на углу.

— Я угощаю, — добавил я, используя свою лучшую соблазнительную улыбку.

Амелия немного подумала, а потом, наконец, кивнула.

Хорошо, — сказала она и повернулась к своим двум подругам. — Увидимся позже. Если я не позвоню через два часа, звоните в полицию. — Хотя она сказала это, смеясь и в шутку, мне это не понравилось.

Когда подруги ушли, не забыв трижды оглянуться, чтобы еще раз нас увидеть, я показал Амелии, чтобы она шла за мной.

Мы зашли в Starbucks, и я спросил, что она хочет.

— Кофе "Мокко" будет хорошо, — ответила она. Я указал ей сесть, а сам пошел за напитками.

Я взял то же самое и через пять минут сел напротив неё с двумя стаканами в руках.

— Прежде всего, представлюсь: меня зовут Тьяго Ди Бианко, — сказал я, осознавая, что даже не сказал ей своего имени. — Я приехал сюда из Вирджинии только для того, чтобы поговорить с тобой. Мне нужно, чтобы ты рассказала всё, что знаешь о Джуле Мерфи.

Амелия остановила стакан с кофе в нескольких сантиметрах от губ, и я понял по панике, которая появилась в её зеленых глазах, что я правильно поступил, приехав сюда.

Джулиан Мерфи был опасным.

И я собирался узнать, почему.