Я уже начала собираться на игровое поле, чтобы пройти отбор в команду, как в дверь постучали. Я замерла, как испуганный кролик. Ко мне никто не приходил, разве что уборщица. Да и та старалась сделать все во время уроков. И кому я могла понадобиться?Мельком глянула в зеркало, чтобы проверить, все ли в порядке с моим мужским обликом, и поняла, что пора бы стричься. Волосы уже порядком отросли и доходили до середины шеи.За дверью оказался Алекс Шеффилд. Он был мрачен, и сердце упало куда-то в пятки, потому что первое, что пришло в голову: отбор отменили и меня сразу же не берут.– Могу войти? – спросил он.Я молча распахнула пошире дверь.Он шагнул внутрь, и в комнате сразу стало тесно. Парень не был огромным, но при этом ухитрился занять собой большую часть пространства. Стало тяжело дышать, и сердце вдруг заколотилось, как припадочное. Некстати подумалось, что вот этот красивый и талантливый парень мог быть моим. Тогда я могла бы его трогать, когда захочется. Волосы у него классные, так и тянет запустить пальцы…– Я пришёл поговорить про вчерашний инцидент.А вот теперь сердце просто встало. Накануне вечером такая мысль вообще не приходила мне в голову, но мог ли Алекс знать о том, что готовили рыжие? Лалия – его невеста, а Мунк часто трется рядом с Шеффилдом, словно прихвостень. Это вполне может быть правдой.– Ты тоже участвовал в этом? – сдерживать горечь было тяжело, но, кажется, я справилась. В конце концов, я уже неплохо научилась прятаться за каменным лицом.– Нет. – Алекс скривил губы. – Что бы ты обо мне ни думал, Харпер, я скорее размажу тебя по арене или раскатаю по игровому полю, чем стану строить подлянки.Облегчение шумно заставило выдохнуть, и, чтобы скрыть это, я кашлянула. Настроение резко скакнуло вверх, день становился намного позитивнее.– Что тогда ты хочешь обсудить?– Я пришел извиниться.– Ты же в этом не участвовал.– Я прошу прощения за свою невесту.Ладно, я погорячилась про позитивный день.– А что, она у тебя не самостоятельная личность? – уточнила я. – Не в состоянии сама нести ответственность за свои поступки?– Я за нее отвечаю.– Похвально. Но у нас с тобой разные взгляды на девушек. Когда у меня будет спутница, она будет стоять рядом со мной, а не позади.– Ты не будешь ее защищать? – усмехнулся Алекс.– Буду. До последнего вздоха. Но выберу я такую, за которую мне не придется краснеть от стыда.– Она просто глупая девчонка, Харпер, – нахмурился Алекс. – И если бы у тебя хоть раз были отношения, ты бы это знал.Возможно, он хотел меня уязвить, завуалированно назвав девственником, но промахнулся дважды. Поэтому я лишь усмехнулась:– Как скажешь, Шеффилд. Как скажешь.Мы помолчали, и обоим было неуютно.– В общем… Я приношу свои извинения и обещаю, что подобного больше не повторится.Я кивнула, скрестив руки на груди, но продолжила молчать.Алекс вздохнул:– Почему с тобой так тяжело, Харпер? Понять не могу… Нормальный вроде парень, но вечно что-то… Ты как осенняя муха, залетевшая в комнату после запечатывания окон: не настолько опасная, чтобы охотиться за ней по-настоящему, но слишком раздражающая, чтобы оставить без внимания…Это было обидно, но парни на подобное не обижаются, поэтому пришлось закусить щеку изнутри, чтобы сохранить спокойствие.– Я раздражаю тебя не специально.– Еще б специально… Ладно, пойдем на поле. Пора окончательно уяснить, годишься ли ты для команды или нет.– А я могу вчерашний инцидент использовать как повод для шантажа? – с самым невинным видом уточнила я.– Если хочешь выхватить от меня в глаз, то можешь попробовать. – Алекс нахмурился, но я видела, что он с трудом сдерживает улыбку.– У меня и так есть шанс после отбора приобрести другую цветовую гамму. – Моя улыбка против воли выскочила на лицо.– Шрамы украшают мужчину. – Алекс тоже сдался и улыбнулся.– Шрамы, но не фингалы.– Значит, лучше смотри за своими глазами. Ладно, пойдем, уже скоро начинаем.Вокруг игрового поля уже толпился народ, и мне захотелось сбежать от такого количества зрителей. Я знала, что сегодня будет более людно, ведь дополнительные отборы шли не только в команду выпускников, но и ко всем остальным курсам. А первогодки вообще только-только начинали формировать группу игроков. Серия игр проходила в конце весны, а до этого лишь самостоятельно организованные тренировки.Но что будут такие толпы, я даже не догадывалась. В первый момент мне даже захотелось бросить все нафиг и сбежать. Успокоило большое количество девушек, и я сразу уточнила у Алекса:– Девчонки тоже на отбор?Парень посмотрел на меня как на сумасшедшего:– Девушки не играют в пелоту. Как ты вообще себе это представляешь?Я представляла это очень отчетливо, я бы даже сказала, в деталях, но, разумеется, промолчала. Очередной приступ «знал бы ты, на что способны девчонки» накрыл с головой, но я знала, как его утихомирить. Я повторяла про себя: «Когда-нибудь вы все узнаете». И это позволяло продолжать улыбаться.В шумной веселой и предвкушающей толпе я заметила рыжую голову Лалии Норфолк. Она было кинулась навстречу Шеффилду, но при виде меня резко затормозила и отвернулась. Я надеялась это оттого, что ей стыдно.– Старшие будут последними, – сообщил Алекс. – Можешь посмотреть, как будут проходить первые отборы. Это бывает очень интересно.Сам парень ушел к действующим членам команд, которые расположились сразу за парапетами на средней линии поля. Соискатели тоже придвинулись ближе, и их право на первый ряд никто не оспаривал. Зеваки толкались вокруг, стараясь найти место, с которого будет лучше видно.Ко мне пришли девчонки из моего «дамского клуба», они все наперебой желали мне удачи, но тискать меня уже не пытались – подобные попытки я пресекала на месте, поскольку знала, что натискать они могут лишь кучу лишней для них и для меня информации.Все действо началось с приходом ректора. Он лично курировал пелоту, участвовал в наборе игроков в команды и возглавлял организацию всех соревнований. Как говорили парни, он в прошлом сам очень хороший пелотье. Хорошо, что он, а не Данли. Тот мою кандидатуру наверняка бы зарубил сразу и без объяснения причин.Элрой Таннер вышел на середину поля и толкнул короткую, но воодушевляющую речь. Ученики радостно зааплодировали, предвкушая зрелище. Впрочем, зрелище началось не сразу. Начинающие игроки были довольно угловаты и не слишком маневренны. Я до этого видела лишь игру выпускников, и уровень их мастерства был, конечно, намного выше. Мне даже подумалось, что в крайнем случае пойду играть за них, ведь по возрасту я скорее подходила к средней или младшей лиге.Отбор проходил в два этапа. Сначала претенденты играли между собой, рандомно разделенные на две команды. Затем те, кого отобрали на второй тур, сражались с действующим игроками своего уровня. Прямо на поле финальные результаты не объявляли, все совещания должны были пройти уже после завершения всех игр.Когда объявили мой заход, я перепрыгнула через парапет и натянула клешню. Ее мне раздобыла одна из девчонок моего «клуба», у которой в прошлом играл брат. То, что она была изрядно потрёпанная, меня не смущало. Фамильные драгоценности из моего прошлого уже давно были обменяны на деньги и потрачены, а новых обрести не представлялось возможным. Когда я уезжала, учитель пихнул мне в сумку небольшой кошель с монетами, хоть я и отказывалась. В них я старалась залезать как можно меньше и только по крайним случаям. Хорошо хоть проживание в академии и питание было бесплатным, а взнос за экстернат учитель организовал каким-то хитрым способом, велев сказать Элрою Таннеру, что его долг в этом случае будет закрыт. Мне было ужасно интересно, но ни один из них даже намека не дал, что это может быть.Я научилась лить в клешню сырец так, чтобы она больше не светилась. Перчатка уже привычно обжала руку, и я оглядела тех, кто вышел на поле. У старшекурсников не было той части отбора, где бы играли одни новички. Просто потому, что новичков было не так уж много. По сути, претендовали на место в команде лишь трое. Я, невзрачный парень по имени Огги, и Мунк. Как рассказала Бернадет, он каждый год пытался попасть в состав, и каждый год его кто-то обходил. Надеюсь, сегодня это же удастся сделать мне, ведь только одному из нас подмигнёт удача.К нам в команду добавили двоих из основного состава. Но поистине звездными были наши соперники. Ридли, Бут, погодки Стивен и Саймон и, конечно, сам Алекс Шеффилд. Нас раскатают, как матушка Уилкинз свой тончайший сырный пирог.Ректор скомандовал начинать, и мы с Мунком, как стоящие в нападении, рванули к шару. Но первым его успел схватить Алекс. Сверкнув уверенной белозубой улыбкой, он высоко подпрыгнул и кинул добычу далеко за наши спины. Гула стены я не услышала, значит, парни перехватили его. Несколько передач – и мяч снова оказался на стороне противника. Я металась по передней части площадки, как заведенная, но мне никак не удавалось даже прикоснуться к мячу. Все парни были рослые, особенно в нападении. Исключение составлял лишь Ридли, чей рост не дотягивал до большинства игроков. И я заметила, что его функционал совсем другой. Возможно, моя польза в игре в качестве блокирующего могла оказаться больше.Противник был объективно сильнее. Крепко сбитая, ловкая и мощная команда не давала нам шанса пробить их оборону. Победить их было бы сродни чуду, но в чудеса никто не верил ни внутри периметра, на за его пределами.И никто не удивился, что первой загудела наша стена.Мы собрались на быстрое совещание.– Можно, я пойду назад? Там от меня будет больше пользы, – спросила я.– От тебя нигде пользы нет, – вякнул Мунк, но тут же заткнулся под моим свирепым взглядом. Он на мгновение забыл про наш уговор и про расплату за его выпады в мою сторону.Остальные согласились, и я ушла ближе к стене.Новый сигнал, но мяч опять перехватил Алекс. Обычно он кидал его в левый верхний угол стены, и я специально отошла вправо, чтобы визуально открыть его любимую зону. Бросок – я сорвалась с места. И зря, мяч летел ровно туда, где я только что стояла. Гаденыш меня перехитрил. Но я успела вернуться и перехватить цель у самой стены.Резкий бросок увел игру в середину площадки.– Пас назад, – крикнул Мунк, и мяч полетел ровно в меня. Но то ли у рыжего так плохо с меткостью, то ли он так и хотел – горящий огненный шар полетел мне в грудь вместо клешни. Я извернулась, пропуская его мимо себя, и чудом успела подхватить на излете. Три прыжка на пирамиду, один прямо в воздух, и я запустила свою добычу поверх рук защитников.Но Ридли оказался ловок – взял его у самой стены.Через некоторое время я поняла, что Мунк и правда специально кидал мне пасы так, чтобы я не успела поймать. Один из таких достиг цели. Мне показалось, что к плечу прижали уголь из костра. Я зашипела от боли, а шар скатился на землю, воруя у нас очки.– Ты что, косой, Мунк? – заорал один из наших.– Случайно, – сплюнул тот без малейшего раскаяния в голосе.Мяч отправился снова в розыгрыш, а я подскочила к Буту. Похоже, несмотря на некоторое недопонимание на первой игре, он остается самым адекватным из всех вариантов.– У меня есть идея, – быстро и негромко сказала я. – Я пойду вперед, к их левой пирамиде. Когда мяч будет у тебя, дай мне пас, но прямо в ноги, в самый низ. Я буду готов и попробую прорваться.– Да, – коротко бросил он, тут же уходя от меня и направляясь к Мунку. Не знаю, о чем они говорили, но со стороны было похоже, словно я нажаловалась, а Бут пошел разбираться. Надеюсь, это только игра на публику, и парень правда решил дать мне шанс, а сейчас отвлекает противника от нашей сделки.Наши держались неплохо, и даже рыжий гад сделал пару неплохих передач. Я, участвуя в процессе, тем не менее старательно забирала влево. Бут держался правой части, а не там, где мне было нужно, и я уже начала переживать, когда перехватила его быстрый взгляд. Он слегка кивнул мне, давая понять, что уговор в силе.Я была уже у пирамиды, как услышала голос Бута:– Мне пас на атаку!Я обернулась. Парень поймал мяч, в три огромных прыжка пересек площадку, оказавшись на одной линии со мной. Я поднялась, вытягивая руки вверх, изо всех сил надеясь, что мой обманный маневр введет в заблуждение лишь соперников, но не своих. Слава всем богам, Бут запулил шар точно мне под ноги. Я ушла с траектории его полета ровно настолько, чтобы, завернувшись юлой, перехватить горящий комок клешней. И довернула дальше, падая на землю и катясь по ней прямо за пирамидой. И на последнем развороте я швырнула мяч в стену – низко, почти по самой земле. Ридли и Алекс, первыми разгадавшие мой маневр, уже летели наперерез шару. Но не успевали.Гул стены триумфальной музыкой зазвучал у меня в ушах.Я осталась лежать, распластавшись по холодной и грязной поверхности поля, носом вниз. И впервые меня это волновало меньше всего. Я прикрыла глаза, вслушиваясь в окружающие звуки.– Мяч коснулся земли! – кричал Саймон. – До того, как попал в стену!– Ни фига! – возражал ему Бут. – Залетел к вам, как миленький!– Шеффилд, ну скажи! – не унимался Саймон.– Все чисто, – раздался спокойный голос Алекса. – Бут с Хапером нас сделали.Все же лежать в грязи во время собственного триумфа было как-то обидно, и я решила подняться. Но поднималась медленно, сперва незаметно проверяя, не обрисовала ли глина на моей груди чего-нибудь лишнего. Отдернула налипшую ткань и лишь затем выпрямилась.И тут же содрогнулась от мощного удара по плечу сзади. Не успела ощериться, как поняла, что это Бут так выражал свое восхищение. Парни часто положительные эмоции трансформируют во что-то членовредительское, как я заметила.– А ты молодец, коротышка! – сказал он. – Идея на сотку, и разыграли на миллион. Скажи ж?Все подходили и поздравляли нас с Бутом, словно мы победили. На самом деле была ничья по стене, и неизвестно, что там выходило по очкам – возможно, наши штрафы перевешивали штрафы соперников. Но ощущения и правда были такие, словно мы победили.– Как твое плечо? – спросил Ридли, приближаясь ко мне и протягивая руку.– Все нормально. – Я отшатнулась и сморщилась от боли: кожу и правда обожгло довольно сильно. Для настоящей игры мне выдали защитную куртку, но, похоже, эта одежда защищала лишь сама себя от прогорания – под ней было очень неприятно.– Мунк криворукий, конечно, – скривился Ридли.Именно в этот момент все заметили, что только он и не подошел к нашей группе. Рыжий стоял поодаль и, запихав руки в карманы, зло щурился, глядя в нашу сторону.Именно в момент, когда все взгляды скрестились на нем, сверху ровно на плечо Мунка шлепнулась птичья какашка. И я даже знала, творение чьих, так сказать, рук этот презент.– Говорят, это к удаче, – не удержалась от комментария я.Мунк зло сплюнул и пошел прочь.– И что на него нашло? – удивленно спросил Ридли. – Ведет себя как придурок.– А не ясно? – с усмешкой спросил Алекс Шеффилд. – Харпер очень технично уводил у него из-под носа последний шанс войти в команду.К нам подошел ректор, всех поздравил и сказал, что, по его мнению, увиденное достаточно для принятия решения. И затем он обратился прямо к мне:– Харпер, тебе нужно зайти к лекарю.– Не за чем, все в порядке, – как можно более небрежно сказала я. Не хватало еще спалить свою тайну на обычном походе к врачам.– Ты уверен? – недоверчиво уточнил Таннер. – Излишне геройствовать нет никаких причин.– Уверен, – сказала я. – Меня лишь слегка задело. К тому же на мне заживает как на собаке. А вот в душ попасть очень бы хотелось.Добраться до дома удалось не сразу. Сначала пришлось долго кивать и принимать поздравления с интересной игрой, словно все уже решено. Мои девчонки щебетали без умолку, и Ридли ловко вклинился в нашу толпу, словно случайно оказавшись рядом с Бернадет и приобняв ее за талию. Девушка высвободилась, но на щеках расцвел румянец, так что я поняла: парень на верном пути. Если, конечно, все не испортит.– Есть планы на вечер? – спросила у меня Бернадет. – Позанимаемся сегодня, или ты устал?– Сегодня мы празднуем, – прервал ее Ридли. – К моему великому сожалению, вас позвать не может: мы собираемся чисто мужской компанией.– Да? – удивилась я, поймав восторг от одной мне понятной иронии.– Да. – Парень довольно кивнул. – После ужина скажу, где все будет.У себя в комнате я по обыкновению застала Гара. С наступлением более теплых дней окно можно было уже и не закрывать полностью. К тому же сокол научился довольно ловко его затворять.– Необязательно было гадить на него, – укоризненно сказала я ему, стаскивая грязную одежду.– Да? – удивился он. – Но когда мы утром обсуждали участие рыжего утырка в игре, ты сказала: «Насрать на него». Я решил, что это такое распоряжение. Разве нет?Я посмотрел на совершенно невинное выражение птичьей морды и не смогла сдержать улыбку.– Ты ж мой любимый стервец!– Я не стервец. Я сокол, – скромно заметил он.