В середине зимы я познакомилась с соколом. Ну как познакомилась – он стал часто попадаться мне на глаза. Крупный, рябой, с желтым у основания клювом и такими же желтыми глазами.Он то летал рядом, когда я карабкалась на какую-нибудь из скал. То сидел и издали наблюдал за моими ежедневными занятиями. Правда, выбирал для созерцания обычные хозяйственные дела: расчистку двора от снега, раскладывание дров в поленницу или розжиг уличной печи для копчения мяса. Все магические практики птицу не интересовали. Возможно, он их побаивался.Однажды он изрядно меня напугал. Время от времени я позволяла себе летать. Непривычные к такой работе крылья слушались плохо, и я не всегда попадала, куда хотела. Но все равно исправно тренировалась. Во время одного полета, когда мне хотелось ровно проскользить вдоль одной из косых скал, сокол вынырнул из-под ног, буквально чиркнув своим крылом по моему животу. От неожиданности я потеряла концентрацию и чуть не рухнула на острые камни внизу. Едва успела затормозить и ухватиться за скальный карниз.Коснувшись ногами земли я от души послала вслед нахальной птице отборнейшую брань. Мой опыт дворянки не дал мне подобного навыка. Все слова были мной либо подслушаны у учителя, либо в городе, куда я ходила за продуктами. Возможно, у меня вышло очень лихо или сработал какой-то неизвестный фактор, но с той поры я стала видеть птицу почти ежедневно.Ближе к весне мы уже летали с ним наперегонки.Примерно в это же время к нам стал ходить Мак Соммерсет. Однажды он приехал на телеге и привез дрова для холодного сезона. Телега была навалена доверху, и было удивительно, как только лошадь это до нас доперла. Высокий, крепкий, видный парень с открытым веснушчатым лицом и копной светлых волос начал улыбаться мне еще с дороги. Я гостей тоже заметила издали, потому что находилась в этот момент на крыше. По заданию учителя я пыталась создавать огненные шарики. Неудачные растирала сапогом о черепицу, а удачные скидывала в дымоходную трубу, пытаясь поджечь лежащие внутри дрова. Пока безуспешно. Увидев приближающуюся телегу, я бросила свое занятие и уселась на самый конек, свесив ноги.Молодой человек довольно вежливо поприветствовал меня и спросил, куда сгружать дрова. Пока он споро перекидывал поленья на указанное место, я откровенно и не таясь разглядывала его. К этому моменту я уже успела заразиться от учителя здоровым нахальством и растерять большую часть родительского воспитания. Юношей в моем ближайшем окружении особо никогда не было, если не считать бывшего жениха Алекса Шеффилда, поэтому любопытство сразу же повалило на лопатки скромность.Парень время от времени бросал на меня заинтересованные взгляды и в конце концов решился заговорить:– Я тебя раньше здесь не видел.– А меня раньше здесь и не было, – усмехнулась я.– Ты его дочь?Логичное предположение, что уж говорить, если судить по возрасту. Вот только сходства между мной и учителем не было никакого.– Нет, ученица.– Магичка, значит?– Она самая. А тебя это пугает, Мак Соммерсет?– А ты видишь мои крылья? – усмехнулся он.Зад начал примерзать к черепице, и я решила спускаться ниже по пологому скату. Едва я сделала пару шагов, Мак тут же подошел к краю и раскинул руки:– Давай, прыгай, я тебя поймаю.Я удивилась и задумалась, замерев посередине движения. Он что, такой воспитанный юноша, что не может оставить девушку без помощи? Или пытается за мной ухлёстывать? Последняя мысль оказалась забавной, и я кивнула. Тем более к этому времени года я уже изрядно похудела, и вероятность расплющить парня в лепешку уже не грозила так явно. Хотя шансы все же были.Мак меня поймал. Покачнулся сильно, едва не потерял равновесие – ему пришлось выпустить крылья, чтобы подработать ими и позорно не завалиться со мной на руках.Меня впервые трогал парень, и это было волнующе. Я заглянула ему в глаза, он порозовел щеками. То ли от того, что я все же увидела его крылья, то ли его, как и меня, взволновала чужая близость. У него были светлые глаза в окружении пушистых рыжих ресниц, которые не отрываясь смотрели на меня.– Если ты закончил ее лапать, может, вернешься к дровам? – раздался позади нас насмешливый голос учителя.Мак тут же сбросил меня с рук и отскочил на безопасное расстояние. Но крылья снова не выпустил, что говорило о наличии у него определенной смелости.– Да, господин Гром, простите.– Дрова сами себя не сложат, дружок! – не особо вежливо продолжил учитель.– Да, конечно. – Мак метнулся к телеге и начал сгружать привезенное с двойным усердием.Я зашла за учителем в дом и спросила прямо:– Я что-то сделала не так?– Нет, – удивление в голосе Грома было искренним. – С чего бы?– Мне показалось, вы недовольны, что тот парень держал меня на руках. Он просто помогал мне спуститься с крыши…– Фимка, ну ты и дурында! – улыбнулся учитель. – Я рыкнул на него, чтобы парнишка не расслаблялся. И чтобы знал, что в случае чего я ему шкуру за тебя спущу. Дважды. Но ты вольна делать что хочешь. Вообще, в твоем возрасте нормально интересоваться мальчиками, а ты заперта тут со мной. Так что, если ты хочешь, можешь сходить с ним на свидание.– Ну, меня еще никто никуда не приглашал, – смутилась я.– Если он не дурак, то пригласит.Недели три я думала, что Мак-таки дурак. Потому что приглашения я дождалась лишь на день весеннего солнца. К этому моменту мне уже легко удавалось не только сплетать стойкие огненные шары, но и отправлять их по сложной траектории в трубу, стоя прямо на земле. Магия-сырец все еще превалировала в моих попытках творить волшбу, но иногда получалось разделить ее на стихии и даже структурировать потоки.На свидание мы отправились в ближайший городок в харчевню. Там подавали неплохое рагу и очень вкусный напиток из сухих фруктов и трав. Но аппетит несколько портили любопытные взгляды, которые прилипали ко мне, едва я отворачивалась. Таращились буквально все, начиная от тетки-подавальщицы, заканчивая каждым из посетителей. Я едва сдерживалась, чтобы не вытворить чего-нибудь сумасшедшего, чтобы в полной мере оправдать звание ученицы черного отшельника.Провожая меня назад, Мак сказал:– Прости за народ. Они страшно любопытные и не считают нужным сдерживаться. Ты для них как диковинный зверь, никак глаза не отвести.– Комплимент тебе не очень удался, – заметила я.– Ну да, – совсем смутился Мак. – Похоже на то. Но я не умею всего этого… Ухаживать за девушкой типа тебя.– Типа меня? – кажется, в моем голосе прорезались угрожающие нотки, и Мак всполошился:– Блин, похоже, мне лучше заткнуться совсем. Каждым новым словом я делаю только хуже.– Нет уж, говори теперь! Типа меня – это какие?Некоторое время мы шли молча, я уже начала думать, что не дождусь от него больше ни слова. Я была взволнована и даже дезориентирована. Я знала, какой была та старая Эффимия Берроуз, воспитанная леди с зачатками магического дара. Но Фимка, ученица отшельника, была явно какой-то другой. Я чувствовала себя сильной, но нестабильной. Я точно была уверенной в себе, но при этом все еще легко краснела, и меня несложно было сбить с мысли или заставить оправдываться. Я была худее, чем когда бы то ни было раньше, но стала ли я от этого красивее, точно не знала.Идущий рядом парень мог бы мне сказать, что я красотка и ему нравлюсь. Я бы поверила, потому что хотела верить, мне было бы приятно, даже если бы он немного покривил душой. Но сказал Мак другое:– Ты не такая, как остальные, – неуверенно сказал он. – Меня не покидает мысль, что ты не моего уровня.В каком-то смысле так и было. Если взять нашу родословную, то я была не на одну ступень выше. Мое образование и воспитание так же значительно превышало его. Но даже если отвлечься от статуса, то я была магичкой, а он простым человеком. Так что он интуитивно считал все это. Но разве имело значение все это, когда мы шли рядом по восходящей тропе под стремительно темнеющим небом?– И что это меняет? – спросила я. Мысль, что он меня проводит и не предложит встретиться вновь, несколько удручала.– Мне стоит следить за своими действиями, чтобы не ошибиться, – негромко сказал он. – Если ты не против.Я не была против второго свидания. Хотя оно прошло, пожалуй, еще более странно, чем первое.Мы пришли в ту же харчевню, но на это раз на меня вообще никто не смотрел. Даже не так: они показательно на меня не смотрели! Я как будто стала пустым местом, даже подавальщица, принеся напитки, поставила чашку не передо мной, а посередине стола. Как будто обе они для Мака.– Что с ними? – спросила я.– Я поговорил со всем и велел им на тебя не таращиться.Я закатила глаза. Так было только хуже. Пару визитов – и они сами перестали бы считать меня объектом повышенного внимания. А так люди старались изображать, что я пустота. И очень успешно, кстати. Поэтому шансов стать по-настоящему незаметной у меня не было.Хотя все равно это было очень любопытно. Мне, девице со строго соблюдаемой репутацией, открылся новый мир свиданий.Когда в прошлой жизни мы встречались с Алексом, все шло по этикету. Мы прогуливались, а сзади на расстоянии строго отмерянных тридцати шагов следовала моя мама. На пятой прогулке Алекс взял меня за руку, потому что так было положено. После объявления помолвки он чмокнул меня в щеку. И никогда не проявлял желания сделать что-то выходящее за рамки протокола.Мне вспомнился тот подсмотренный поцелуй, и снова стало неприятно. С чужой девицей мой жених особо рамок не соблюдал.На что ж такое-то! И чего вдруг вспомнилось?Я резко остановилась на дорожке вверх, к дому. Мак послушно остановился тоже и смотрел мне в глаза, недоумевая, почему я встала, как вкопанная.– Поцелуй меня, – скомандовала я.Мак стрельнул глазами вверх, туда, где уже виднелся дом Басбарри Грома.– Не бойся, он не увидит, – сообщила я.– Я и не боюсь. – Мак улыбнулся, шагая ко мне. – Это какая-то проверка?– Ага, типа того. Целуй давай.Мак обнял меня, аккуратно притягивая к себе. Наклонился и слегка коснулся губ своими. Я уже хотела было возмутиться, что это неправильный поцелуй, но он улыбнулся и снова прижался к губам. Вынуждена признать, эти поцелуи – довольно приятная штука, можно закрыть глаза и раствориться в нежности. Рядом парень, которому я, похоже, нравлюсь. Холод ранней весны проще переносится в теплых объятиях. Поцелуй учит, направляет, показывает, как далеко можно зайти, когда доверяешь тому, кто рядом.Касание прервал Мак. Поправив прядь моих волос нежным движением пальцев, он сказал негромко:– Пойдем я отведу тебя домой, пока мы не натворили чего-нибудь.Он взял меня за руку и потянул за собой вверх по тропинке. А я задумалась: а может, и стоит чего-нибудь натворить?– Как прошло свидание? – спросил меня учитель, доставая из печи котелок с горячим варевом.Готовили мы по очереди, но у него по-прежнему это получалось намного лучше, чем у меня. Я в принципе этот навык постигла лишь здесь, умение создать из сырых продуктов что-то съедобное не входил в обязательный перечень умений молодой аристократки. Да и начинающая магичка больше продуктов портила, чем складывала из них кулинарный шедевр. Но учитель не сдавался в своих попытках научить меня не только магии, но и жизни.– Нормально прошло. – Я не смогла удержать улыбку от уха до уха.– Нормально или хорошо? – Он тоже улыбнулся.– Хорошо. Вы же не против?– С чего мне быть против? Развлекайся. Нельзя все время только учиться. Только давай обойдемся без драм первой любви, договорились?Я презрительно фыркнула:– Будем считать, что первые драмы я прошла со своим женихом. Так что теперь уже не первые. Ну и не драмы. Мы просто целовались.– Ладно. – Басбарри Гром пожал плечами. – Молодой зверек должен попробовать свои когти. Почему бы и не на Маке Сомерсете?– Это что значит? Мне пойти к нему в постель?– Дерзай, – легко усмехнувшись, сказал Гром.Я покраснела, хотя сама первой перешла границу приличий.– Вы… имеете в виду?.. А что, я не должна хранить девственность и все такое? – прижимая ладони к щекам, спросила я.– Хранить? Для чего? – удивился он. – Ты собралась удачно выйти замуж, найдя себе именитую партию?– Ну, боюсь, для этого уже поздновато, – признала я. – Даже если родные меня примут, то вряд ли мне светит хороший династический брак.– А твой жених?– Алекс? Ну так, во-первых, он бывший жених. Во-вторых, его семья не позволит, чтобы их репутацию хоть что-то запятнало, а я теперь сплошное пятно. Да и мы с ним никогда друг друга не любили. И просто не знали. Так что это вариант и вариантом-то никогда не был.– Тогда есть лишь одна причина хранить девственность. Рассказать?Я подозревала какую-то пошлятину, ведь в его примерах нет-нет да и присутствовал юмор портовых грузчиков, но любопытство пересилило.– Конечно.– Ты можешь стать жертвой в каком-нибудь запрещённом ритуале. Хочешь?– Очень смешно, – фыркнула я.– Да и то не сильно-то ты и годишься. Магички в этом смысле – бракованный товар. Всю выплескиваемую при первой близости силу они берут в себя же. Жадные они, жуть просто.– То есть я еще и сильнее стану?– Сильнее – вряд ли. Наполненнее – точно.Я решила, что спешить с этим не стоит. Поразмыслить – возможно. И уселась за стол, приготовившись вкушать еду, приготовленную самым известным черным отшельником.