– Ольга Дмитриевна, так у нас же камеры есть! Целых две! – обрадованно восклицает охранник, до этого стоявший с крайне задумчивым выражением на лице. Конечно, что происходит в кабинках, не видно! – мужчина поднимает перед собой руки в защитном жесте, так как женская половина зевак недовольно смотрит на него. – Честное слово, товарищи! Сами сейчас увидите! Да и не я же туда камеры ставил. Они впервые пригодились, я и не сразу о них вспомнил! Но все исключительно ради безопасности гостей!

– Серьезно? Камеры? – мотаю головой, пытаясь высмотреть маленькие красные точки по углам. – Это ведь замечательно!

– Нет, зачем, это нарушает права женщин! Как вам могло прийти в голову просматривать женскую уборную! – вопреки мне Снежана совсем не радуется.

– Ты ее точно не била? А то ведь там нет звука, самозащиту тоже можно по-разному интерпретировать, – спрашивает меня шепотом Сережа.

– Только один раз ладонью закрыла рот, она хотела еще раньше звать публику, – также шепотом отвечаю ему. – Зато там должны быть видны манипуляции Снежаны с ее внешним видом и тот момент, когда она подставила мне подножку. Я надеюсь. В любом случае, она на видео не должна выглядеть жертвой.

– Успокойся, моя милая, – Ольга берет под руку супругу Власова, – ничего интимного у них не отображается, ты же слышала. А наказать опасный элемент общества надо, – на этой фразе она бросает победный взгляд на нас с Сергеем. – Это наш гражданский долг!

Группа поддержки из случайных зевак движется с нами к пункту охраны. Их теперь не разгонишь, всем интересно, чем дело закончится. Что удивительно, Власов так и не проронил ни слова, он идет молча рядом со Снежаной и Ольгой с застывшим выражением брезгливости на лице. Только непонятно, кому адресовано это молчаливое послание.

– Так, значит, вот эти две камеры, – суетится охранник у монитора, – они работают, все хорошо. Сейчас найдем нужный момент.

Пальцы у мужчины подрагивают, он нервничает. Наверное, ему нечасто приходится искать доказательства чьей–то виновности по камерам перед столькими зрителями. Невольно чувствуешь себя ответственным, если вдруг нужный фрагмент зависнет, или картинка будет нечеткая.

– Нашел! – восклицает охранник. – Вот оно, вот, – добавляет он уже спокойнее.

– Да что там будет видно! Качество не лучшее! Наверняка ничего не будет понятно! – говорит Снежана, но от нее лишь отмахиваются.

– Ты не права, здесь отличная техника, ты только посмотри на эту четкую картинку, а ведь в уборной приглушенное освещение, – возражает подруге Ольга.

Идут мучительные минуты нашего с супругой Власова разговора, а Снежана все не успокаивается. Находчивая девушка, быстро соображает, жаль, что мозг скудно развит.

– Дайте воды, дурно мне после нападения! – восклицает она и грубо забирает бутылку у одного из зевак.

– Не–ет, – тяну испуганно, уже догадываясь, что сейчас сделает Снежана, но ничего не успеваю предпринять.

К счастью, успевает Сергей.

– Аккуратнее, сестра, – он ловит бутылку в полете, – здесь столько дорогостоящего оборудования, твой супруг не сможет себе позволить компенсировать его стоимость, – Власов бросает недовольный взгляд на Сережу, но ничего не говорит. – Отец тоже не будет счастлив, он не любит глупые траты.

Снежана поджимает губы, но не успевает больше ничего предпринять, запись на мониторе доходит до нужного места.