Закончив разговор, Гурни ещё посидел у камина, прокручивая в голове слова Пэйна — и ту страсть, с которой тот откликнулся на анализ Мейнарда Биггса.

Что до самого интервью, Гурни вновь не мог избавиться от внутреннего отвращения к Карлтону Флинну: ему в который раз пришло в голову, что безошибочным признаком нечестности служит самохарактеристика — «я человек, который говорит правду».

Гурни снова повернулся к ноутбуку и к спутниковой карте, присланной Торресом: маршрут от Клэпп-Холлоу к «Оружейному клубу». Двухмильная нитка пути, выделенная на снимке, проходила три развилки: на первой и второй — вправо, на третьей — влево, после чего выходила к ряду связанных просек у длинного узкого озера. Снимок хижины на первой из полян был помечен GPS-координатами.

Гурни запомнил координаты и примерные расстояния от Клэпп-Холлоу до каждой развилки. Всё казалось достаточно простым — если, конечно, тропы окажутся проезжими.

Мысли пронзил резкий писк пожарной сигнализации, реагирующей на пропажу напряжения. Единственный свет — лампа у кресла — погас.

Сначала он не шевельнулся. Кратковременные перебои стали привычными: местная электрокомпания урезала профилактику. Но через несколько минут, когда свет так и не вернулся, он позвонил в аварийную службу. Автоответчик сообщил, что в его районе отключений не зафиксировано, но его сообщение передадут в сервис, и представитель свяжется с ним «в ближайшее время». Вместо того чтобы сидеть в темноте и ждать или выяснять, что именно означает «в ближайшее время», он решил запустить генератор — газовый агрегат на крошечном заднем крыльце, подключённый к щиту в подвале.

Он вышел боковой дверью и обошёл дом с тыла. Было без нескольких минут десять. Сумерки уступили место ночи, но при полной луне фонарик не требовался.

Генератор запускался ручным стартером. Он схватил рукоятку и дёрнул несколько раз, энергично. Двигатель не схватился. Он наклонился, проверил положения рычагов подсоса и подачи газа. Затем снова взялся за рукоять.

Выбирая удобный упор для рывка, он краем глаза уловил движущуюся точку света. Поднял взгляд — на угловом столбе крыльца, прямо над собой. Крошечная, круглая, ярко-красная. Он соскочил со ступени в полосу нескошенной травы. Почти одновременно услышал свист пули, ударившей в столб, и более сухой хлопок выстрела где-то на краю пастбища.

Пробираясь сквозь густую, мокрую траву к ближайшему углу дома, он уловил, как внезапно ожил двигатель. Перекатившись на спину, выхватил «беретту» из лодыжечной кобуры. Но визг мотора, вместо того чтобы приближаться, стремительно таял. Он понял: стрелок спустился с холма не к нему — тот уходил в противоположную сторону, поднимаясь между соснами к северному гребню.

Пока он прислушивался, рёв мотоцикла полностью растаял в ночи.

Торрес появился на ферме Гурни спустя час после нападения. Ещё через несколько минут подъехали Гаррет Фелдер и Шелби Таунс в фургоне криминалистов. Гурни мог бы и сам извлечь пулю из столба, но благоразумнее было поступить по инструкции — с безупречной цепочкой сохранности улик от места преступления до баллистической лаборатории.

Отношения с местными правоохранителями у него и без того были натянуты, и усугублять их не хотелось. Он сообщил об инциденте не в департамент Уолнат-Кроссинга, а Торресу — и предоставил тому разрулить юрисдикционные вопросы. Подключать местных к первичному реагированию на эпизод, имеющий смысл лишь в контексте расследования Уайт-Ривера, казалось пустой тратой времени.

Пока специалисты по сбору улик работали снаружи, Торрес сидел с Гурни у камина, задавал вопросы и фиксировал ответы по-старинке — в блокнот, ручкой. Генератор, который Гурни запустил, как только стрелок исчез, ровно, почти убаюкивающе гудел.

Когда основные факты были занесены, Торрес закрыл блокнот и с явным беспокойством всмотрелся в Гурни:

— Есть предположения, почему вы могли стать мишенью?

— Возможно, кто-то уверился, что я знаю больше, чем знаю на самом деле.

— Считаете, это мог сделать Кори Пэйн?

— У меня нет оснований так думать.

Торрес помолчал.

— Вы собираетесь воспользоваться тем маршрутом на карте, что я вам прислал?

Прежде чем он успел ответить, в застеклённую дверь постучали. Гурни подошёл, откинул защёлку. Вошёл Фелдер, возбуждённый, почти сияющий находкой:

— Два открытия. Во-первых, пуля в цельнометаллической оболочке, тридцать на шестьдесят — как и две предыдущие. Во-вторых, отключение электричества произошло потому, что у вас перерезали линию питания.

— Как перерезали? — уточнил Гурни.

— Похоже, каким-то инструментом для резки кабеля с толстой изоляцией.

— Где именно срез?

— У вашего сарая. У основания крайнего столба коммунальной линии на просёлке — там, где отходящая к дому ветка уходит в землю.

Вскоре после отъезда Торреса, Фелдера и Таунса прибыла ремонтная бригада энергокомпании. Гурни показал им повреждения, которые, по его убеждению, были делом рук вандалов. Они отреагировали с долей скепсиса, но искать более «правдоподобное» объяснение он не стал — смысла не видел.

Затем он позвонил Джеку Хардвику, сел в «Аутбек» и направился к арендованному тем фермерскому дому. Хотел ещё раз проговорить свои соображения по делу, хоть тот и относился к ним скептически. Да и перспектива уснуть этой ночью в собственном небезопасном доме казалась нереальной.

Дом Хардвика — оббитый белой вагонкой, без намёка на узнаваемый стиль — стоял в конце длинной грунтовки, высоко на холмах над Диллуидом. Когда Гурни подъехал, немного раньше полуночи, Хардвик уже ждал на пороге, с девятимиллиметровым «Зиг-Зауэром» в наплечной кобуре, пристёгнутой поверх чёрной футболки.

— Ждёшь неприятностей, Джек?

— Думаю, тот, кто стрелял в тебя, может решить догнать и дослать ещё пару пуль. Полнолуние. Оно толкает безумцев на безумные поступки.

Он отошёл от двери, и Гурни шагнул в тесную прихожую. На крючках висело несколько курток, на полу ровным рядом стояли ботинки. Гостиная за фойе была светлой и опрятной; ваза с весенними полевыми цветами недвусмысленно говорила, что Эсти Морено, полицейская штата и давняя подруга Хардвика, вновь появилась в его жизни.

— Пива хочешь?

Гурни покачал головой. Он сел за безупречно чистый сосновый стол в углу, ближе к кухне, а Хардвик достал себе «Гролш».

Устроившись напротив и сделав первый глоток, он сверкнул своей высокомерной ухмылкой — той самой, что всегда бесила Гурни:

— Так почему он промахнулся?

— Возможно, из-за моей реакции.

— На что?

— На лазерную точку от его оптики.

— И что ты сделал?

— Упал на землю.

— Почему же он не добил тебя, когда ты был на земле?

— Не знаю. Может, промах был намеренным?

— Рискованная игра, чтобы просто тебя отпугнуть, не находишь?

Гурни пожал плечами:

— Вообще всё это плохо вяжется. Если он хотел меня убить — почему ограничился одним выстрелом? Если нет — какой в этом резон? Он всерьёз полагал, что я брошу дело из-за пули в столбе моего заднего крыльца?

— Твою ж мать, откуда мне знать. Ладно, каков план?

— Ты знал, что Бекерт и Терлок живут вместе, в охотничьем домике?

— Не удивлён.

— Хочу на него взглянуть.

— Собрался что-то доказать?

— Просто собираю информацию.

— Беспристрастно, значит?

— Верно.

— Чушь собачья, — Хардвик сделал ещё глоток «Гролша».

Гурни помолчал:

— Я разыскал Мерла Тейбора.

— И?

— Он рассказал свою историю.

— Про проблемы несовершеннолетнего Терлока?

— Это мягко сказано. — Гурни мрачно, по пунктам, изложил, что Тейбор поведал о смерти Джорджа Монтгомери.

Хардвик надолго притих.

— Ты веришь Тейбору?

— Верю. Судя по всему, то, что случилось и как это «урегулировали», сломало его.

— И ты заключил, что Бекерт и Терлок — социопаты?

— Да.

— Социопаты, способные застрелить своих же копов, избить и задушить пару чёрных активистов — и свалить все четыре убийства на невиновных?

— Тот, кто сотворил такое с умственно отсталым парнем, способен почти на всё.

— И раз они способны — ты считаешь, что именно они и сделали это в Уайт-Ривер?

— Вероятность достаточно высока, чтобы я пригляделся повнимательнее.

— Пригляд, который подразумевает взлом и проникновение?

— Есть ключ. В худшем случае — незаконное проникновение на частную территорию.

— Тебя не волнуют камеры?

— Если у них есть камера, они увидят парня в лыжной маске.

— Похоже, ты уже всё решил.

— Если только ты не отговоришь.

— Я уже говорил у Абеляра: в твоей гипотезе дыра величиной с задний проход слона — мотив. Ты утверждаешь, что крупный босс правопорядка и его зам убивают людей без всякой причины. Да им хватило бы единственной, грёбаной причины, чтобы обосновать такую серию. И эта расплывчатая чушь — будто все жертвы потенциально мешают политическим амбициям Бекерта — ничего не меняет.

— Ты забываешь маленькую деталь, из-за которой мы в это дело и вляпались.

— О чём ты, чёрт побери?

— Сообщение на телефоне Стила. Предупреждение, что кто-то «по его сторону» может захотеть убрать его, а затем свалить всё на BDA. И именно это Бекерт и сделал — по крайней мере, обвинил.

Хардвик хмыкнул едко:

— Думаешь, это Бекерт стрелял в тебя?

— Хотел бы выяснить.

— Надеешься найти в его хижине подписанное признание?

Гурни пропустил реплику мимо ушей:

— Знаешь, мотив, возможно, не так уж туманен. Может, на грядущих выборах поставлено больше, чем мы предполагаем. И жертвы представляли бо́льшую угрозу, чем мы думали.

— Господи, Гурни, если бы каждый политик с амбициями начал устранять всех, кто может встать у него на пути, Вашингтон утонул бы в трупах, — Хардвик поднял бутылку «Гролша» и сделал долгий, задумчивый глоток. — Ты, случайно, не смотрел шоу Карлтона Флинна до того, как в тебя пальнули?

— Смотрел.

— И что думаешь о Биггсе?

— Порядочный. Невыдуманный. Сострадательный.

— Три качества, гарантирующие поражение. Он мечтает лечить межрасовые проблемы честно и тонко. Бекерт мечтает закрыть грёбаных нарушителей покоя и выбросить ключи. Никакого, мать его, соревнования. Бекерт побеждает всухую.

— Если только…

— Если только ты не добудешь видео, где он жарит живых котят во фритюре.

Гурни поставил будильник на телефоне на 3:45, но проснулся раньше. Воспользовался крохотной ванной на втором этаже, рядом со спартанской спальней, где Хардвик устроил его на ночь. Оделся при свете прикроватной лампы, пристегнул «беретту» в лодыжечную кобуру и бесшумно спустился.

На кухне горел свет. Хардвик сидел за маленьким столом и заряжал пятнадцатизарядный магазин «Зиг-Зауэра». Рядом с чашкой кофе — открытая коробка патронов.

Гурни остановился в дверях, вопросительно глянув на пистолет.

Хардвик блеснул одной из своих лучезарных улыбок, вталкивая последний патрон:

— Решил прихватить по дороге к домику ещё и ствол.

— Думал, ты считаешь это плохой идеей.

— Плохой? Это одна из худших грёбаных идей, что я слышал. Легко выльется во враждебную конфронтацию с вооружёнными людьми.

— И?

— Я давненько ни в кого не стрелял, а перспектива меня забавляет, — улыбка вспыхнула и погасла. — Кофе будешь?