Это было милое письмо. Любое письмо, в котором тебе в постскриптуме передают машину, не может не радовать. Но, признаюсь, прочитав его, я почувствовала себя опустошенной. И обеспокоенной. И только больше запуталась.

«Мне осталось недолго…»

Что ж, это хоть что-то объясняет, поняла я, пока мое сердце бешено колотилось.

Она знала, что погибнет. Но она не упомянула о болезни и не дала никакой иной причины, а на суицидальную записку письмо было совсем не похоже.

Кто-то когда-то сказал мне, что умереть счастливым – это умереть удовлетворенным. Жить так, будто сидишь за изысканным ужином. Поглощаешь его, наслаждаешься каждым блюдом, так что, когда встанешь из-за стола, будешь сыт и доволен каждым кусочком, но не слишком опечален, что еды не осталось. И казалось, что Кристина после посредственной закуски в итоге получила отличное основное блюдо и десерт и покинула эту планету удовлетворенной.

Я перечитала ее рекомендации. Мне почему-то показалось, что это не просто советы. Эти места что-то означали, но что именно, я пока еще не понимала. И хотя я была едва ли в настроении разыгрывать из себя туристку, я решила, что приму то, что она написала – или хотя бы половину из этого, – всерьез. Я внимательно перечитала написанное.

Многое пришлось исключить сразу же. Ни при каких обстоятельствах, например, я не собиралась нырять с аквалангом. Я была абсолютно уверена, что это не рекомендуется людям семидесяти двух лет. Даже с новыми ногами, которые вряд ли будут когда-нибудь танцевать. В конце концов, я не танцевала с 1992 года.

И к черту водоросли. Я чувствовала себя самым древним живым организмом на Земле.

Кое-что действительно выделялось в письме, часть про «откройся новому».

Полагаю, это вполне естественное выражение. Особенно когда упоминаешь подводное плавание. Но вдобавок фраза, будто какие-то странные истории правдивы, да разбросанные по дому книжки про космос – все это заставило меня задуматься, не слишком ли много Кристина употребляла веществ, не погрузилась ли она в какую-то мистическую чепуху. Помнится, она и раньше верила в гороскопы.

Но я слишком скора на осуждение. Это стало моей дурной привычкой, пока я безвылазно жила одна в своем коттедже.

Я успокоилась и отправилась в спальню, распаковала чемодан. Шкаф, как и остальная мебель, был довольно потрепанный. На дереве виднелись царапины.

Первой я вынула пижаму. Она занимала примерно 28 процентов чемодана. Это была пижама Карла. Я не могла ее оставить или выбросить. Я нуждалась в ней даже в жарком Средиземноморье. После смерти Карла я часто утыкалась в нее лицом. Когда я надевала ее, мне почти казалось, что он меня обнимает. Смешно, понимаю, но все в какой-то момент жизни становится смешным. Еще я взяла с собой рисунок Дэниела – Синюю птицу. Ту, что он нарисовал мне на День матери. Она много лет висела у нас в рамке, и я хотела взять хоть что-то от него с собой.

Распаковка вещей успокаивает, Морис. Советую тебе сразу бережно распаковывать вещи, когда приезжаешь на новое место. Это создает ритуал, порядок в новизне. Так что я разобрала одежду так бережно, будто проводила чайную церемонию для императора династии Мин. Не знаю, почему я удивилась Кристининой одежде в шкафу. Может, мне казалось, что кто-то должен был ее убрать.

Наряды были броскими и пестрыми – теми, что улетают с вешалок в благотворительном магазине, когда туда приходят студентки. Было грустно видеть эти разноцветные ткани плотно сжатыми вместе, эдакой гармошкой ярких призраков. Целый спектр личностей, мне незнакомых. А потом, сложив в шкаф свою одежду, я поняла, какой тусклой она выглядела. Все эти приглушенно-кремовые, коралловые и сиреневые рядом с ее желтыми вещами, одеждой цвета индиго. Казалось неправильным держать их рядом. Будто я выложила поверх фруктового салата картофельное пюре.

Затем я легла в постель и попыталась вздремнуть, но ничего не вышло. Ну, по правде, кажется, я прикорнула на пару секунд, но вскоре очнулась с болью в спине: матрас не подошел, а мой разум все гадал, что она имела в виду, написав «откройся новому».

Машины пролетали по шоссе – своеобразный белый шум, который меня убаюкивал. А я нуждалась в этом, пока гадала, что же все-таки случилось с Кристиной, почему она выбрала меня.

Трудно объяснить, как я себя чувствовала.

Уязвимой, пожалуй. И одинокой.

Ночные клубы, пляжные клубы, роскошные виллы и закатные бары, ретриты для любителей йоги, мега-отели, рестораны с мишленовскими звездами, которыми был знаменит остров, могли с тем же успехом существовать в иной вселенной.