То, что делает Путин с 1999 года в отношении «молодой русской демократии», он сам в президентском послании 2005 года называет «тушением пожара». По ощущениям того времени демократия является не продолжением российской истории, а синонимом ее краха. Демократия – это когда все плохо. Конечно же, демократию, которая есть синоним беды, надо тушить, как пожар. В послании 2004 года он написал об этом так: «Недопустимо, когда цивилизованная политическая конкуренция подменяется корыстной борьбой за статусную ренту, когда финансовая сторона деятельности политических объединений по-прежнему скрыта от общественности, когда рынок избирательных технологий и лоббистских услуг ориентируется прежде всего на теневой сектор, и все это – на фоне унылого однообразия большинства партийных программ».[17] Другими словами, Путин говорит о том, что подмена политической борьбы шантажом власти недопустима, что отстаивание частных, а не общественных интересов, основанное на возможности контроля одного из сегментов электората, не является нормой демократии. В России сложилась ситуация, когда источники финансирования партий были неясны (понятно одно – что это были не членские взносы) и, в условиях однообразия программ, партии стали не инструментами демократии, а механизмами манипуляции. Проше говоря, не было публичной политики, не было политической борьбы. Более того, не было «выборов», «политиков» и даже самих «партий» в прямом смысле этих слов. Этому и был положен конец в 2003 году не столько режимом Путина, сколько населением России, солидарно проголосовавшим за кандидатов от одной партии; а фактически – за отказ от партийной дискуссии в том виде, в котором она велась с 1993 по 2003 год.

И ей на смену приходит новая партийная политика – создаваемая Путиным через предпринятые в 2004 году реформы партийной системы. В их числе – укрупнение партий, отмена смешанной системы выборов в Госдуму, введение принципа «партийного губернатора» и т. д.