Прежде чем свернуть на парковку китайского ресторана у шоссе, где была назначена встреча с Уэйном Ли Сталлом, Клэй остановился возле круглосуточного магазинчика на заправке.

– Что мы здесь делаем? – спросила Миа.

– Нужно чем-то обработать твою руку,– сказал он, имея в виду старый шрам, который открылся у нее на запястье. Не заглушая двигатель, Клэй вышел из машины.

На полке в одном из проходов нашлись фла-

кон перекиси и упаковка марлевых повязок. Клэй понес их на кассу, вытаскивая бумажник из заднего кармана джинсов.

Мужчина за прилавком пробил товары и сквозь зубы озвучил общую сумму. Его длинные черные волосы были стянуты в хвост, выбившиеся пряди падали на лицо. Когда мужчина поднял голову, Клэй заметил у него под глазом синяк. Сами глаза были налиты кровью, а нос распух, как у завзятого алкоголика.

Бейдж на груди мужчины гласил: «Тони».

– Ты Тони Тиллман,– утвердительно сказал Клэй. Ровным, сдержанным голосом, каким мог бы разговаривать с трудным подростком в своем офисе в Мичигане.

Слегка вздрогнув, мужчина отвернулся, чтобы упаковать покупки. Клэй положил на прилавок двадцатку.

– Что, забыл своего старого приятеля Череполицего?

Тони Тиллман ничем не выдал, что узнал его или хотя бы услышал. В кармане рубашки, прямо под бейджем, у него лежала электронная сигарета, на шее виднелась татуировка в виде паутины.

– Ты не помнишь моего лица, Тони? – улыбнулся Клэй.– Разумеется, помнишь.

Тони молча положил сдачу на прилавок.

– Оставь себе,– сказал Клэй, а затем с той же улыбкой взял покупки и вышел.