Мы подъехали к тому месту, где родился Клэй и где на самом краю Пасти балансировал дом его детства, пока в ночь пожара его не поглотил огонь.

Клэй постоял какое-то время, глядя на пустой участок земли, где он некогда жил. Мы держались поодаль, чтобы ему не мешать. Я думал о Тони Тиллмане и других обидчиках, с которыми сталкивался Клэй, пока жил здесь, и о драках, в которые он успел ввязаться за время нашего заключения в исправительном центре. Хотелось бы верить, что ему стало легче, когда он уехал и оставил все неприятности позади, но я знал, что это не так. То, что он не превратился в пьющее, омерзительное ничтожество вроде меня, поистине было чудом.

Клэй подошел к краю Пасти и заглянул вниз – на то, что мы сотворили много лет назад. Из земли, насколько хватало глаз, торчали обугленные черные остовы немногочисленных деревьев, словно в какой-то оптической иллюзии. Земля внизу была белой от пепла. Прошло уже двадцать с лишним лет, но здесь до сих пор ничего не выросло.

Клэй переступил через край и начал спускаться по склону в Черную Пасть.

Миа направилась следом, за ней – Дэннис. Я застыл, не в силах пошевелиться, и наблюдал, как они исчезают за пепельно-белой кромкой земли. На меня разом нахлынуло прошлое: фокусы, огонь и то, как изменилось лицо Фокусника, прежде чем он взмыл в воздух и скрылся в лесной чаще. Смерть Сары и Майло Пэтчинов. Одиннадцать месяцев кошмара в исправительном центре. Призраки, которые ждали моего возвращения домой, чтобы проникнуть в голову и превратить меня в дрожащую, параноидальную развалину.

Мне хотелось кричать. Вместо этого я пошел за остальными, впервые за двадцать четыре года спускаясь по этой закопченной насыпи.

В воздухе до сих пор висел запах дыма, его привкус ощущался в горле. Миа и Клэй брели впереди между редких почерневших стволов, поднимая с земли облака белой пыли. В детстве мы знали это место как свои пять пальцев, но ущерб, нанесенный пожаром, изменил его до неузнаваемости. Я пытался убедить себя, что все по-прежнему, просто мы давно здесь не были, но сам в это не верил.

– Тронь ведьмино дерево, тронь ведьмино дерево,– нараспев произнесла Миа без особой убежденности в голосе и провела пальцами по обугленному черному стволу, криво торчащему из земли. Один хороший толчок – и тот рухнул, перекрученные черные корни, вырванные из земли, рассыпались в пыль.

– Помните, сколько об этом месте ходило историй? – спросил Клэй. Его глаз опух еще сильнее, как будто от аллергии. Я спрашивал себя, что с ним.– Древняя темная магия и тому подобное… Огонь все уничтожил.

– Это он все уничтожил,– сказала Миа.– Фокусник. Он заставил нас это сделать.

– Ему здесь не нравилось,– припомнил я.– Он испытывал неприязнь к этому месту.

«А еще он испытывал неприязнь к Дэннису»,– добавил я про себя. Дэннис огромными сандалиями прокладывал путь среди пепла, его глаза были устремлены на пасмурное небо над Черной Пастью. Пятно пота на рубашке сзади напоминало крылья ангела.

– Она жила где-то неподалеку.– Клэй остановился, глядя по сторонам.

Он был прав. Я знал, где именно жили Сара и Майло Пэтчины. Я побывал у них дома в день пожара, за несколько часов до их гибели. Я помнил младенца, жадно приникшего к материнской груди, и то, как его мать смотрела на меня пустым, почти обвиняющим взглядом.

– Майло Пэтчин был моим братом.– Слова вырвались у меня помимо воли. Миа повернулась ко мне.– Я имею в виду, единокровным братом. Моим и Дэнниса. Отец как-то ляпнул сгоряча, когда я вернулся домой из исправительного центра. Думаю, у него случайно вырвалось. Он даже не сразу понял, что сказал. Хотя, по-моему, я знал это еще раньше.

Миа и Клэй уставились на меня. Позади них стоял Дэннис; его разум витал где-то в облаках, к потным голеням прилипли частички серого пепла.

– Фокусник хотел, чтобы мы убили моего брата,– сказал я,– и мы это сделали. Сами того не осознавая. Он заставил нас сделать именно то, чего добивался с самого начала.

Миа помотала головой.

– Нет. С той женщиной и ее ребенком произошел несчастный случай. Мы этого не хотели. То, что он велел сделать с Дэннисом, совершенно…

– Дэннис,– сказал мой брат, глядя куда-то вглубь Черной Пасти.– Джейми Уоррен дома.

Мне вдруг до смерти захотелось выпить.

Миа подошла и обняла меня. Клэй застыл на месте, не зная, как поступить и что сказать.

– Там,– произнес Дэннис ясным, как божий день, голосом и ткнул пальцем в сторону неглубокого оврага. Внизу было отверстие, пробуренное в боковой части насыпи. Штольня. Мы нечаянно забрели в старый лагерь Фокусника.

– Боже правый,– сказал Клэй.

Мы спустились в овраг и обошли поляну, вспоминая, как Фокусник вешал свой пиджак, шляпу и плащ на дерево, которого больше не было. Где стояла зеленая нейлоновая палатка. Где он разводил костер перед мшистым поваленным стволом. Ствол тоже исчез, уничтоженный огнем, но вход в шахту по-прежнему был на месте. Глядя на него, я задался вопросом, могут ли лесные пожары уходить вглубь, или же огненный ад не затронул внутреннюю часть туннеля.

Передо мной опять возник давний вопрос. Глубоко ли проникает кровь? Сколько времени она продолжает осквернять и портить землю? Вечно?

– Непохоже, что он здесь побывал,– заметил Клэй.

– Непохоже, чтобы здесь хоть кто-то побывал.– Сложив ладони рупором, Миа крикнула в отверстие шахты: – Ау!

…у… у… у…

Дэннис стиснул зубы и зажал уши руками.

– Что за?.. Какого хрена…– Миа смотрела на запястье своей левой руки. По татуированному предплечью бежала струйка крови.

Я подошел и взял ее руку. Шрам на запястье открылся, и кровь стекала по предплечью к сгибу локтя.

– Как это случилось? Что ты сделала?

– Не знаю. Я ничего не делала. Просто почувствовала, что идет кровь.

– Тебе больно?

– Ну, есть немного.

Клэй вытащил из кармана носовой платок, а затем, осмотрев рану на запястье Мии, перевязал ее платком наподобие импровизированного жгута.

– Твой глаз тоже выглядит неважно,– сказал я ему.

– Немного чешется, только и всего.– Покончив с перевязкой, Клэй потер глаз.

– Он опух.

– Может, пора убираться отсюда,– предложила Миа.– Не нравится мне тут. У меня странное ощущение.

– У меня тоже.– Я огляделся по сторонам.– Дэннис?

Миа кивнула на вход в шахту.

– Он стоял там минуту назад.

– Проклятье! – Я поспешил к шахте. Внутри было темно, хоть глаз выколи, и мне ничего не удалось разглядеть.– Дэннис? Что ты делаешь? Вылезай!

…ай… ай… ай…

Я вошел за ним и стал торопливо пробираться по черному проходу. Вскоре солнечный свет за моей спиной исчез, и я оказался в замкнутом темном пространстве пещеры, словно в черной дыре. Я снова окликнул Дэнниса. Голос прозвучал едва слышно. Возможно, и к лучшему: я не знал, сколь сильной – или слабой – вибрации достаточно, чтобы обрушить на меня свод туннеля.

Из темноты впереди доносились звуки передвижений.

– Ты его видишь? – спросила у меня за спиной Миа.

Я услышал, как щелкнула ее зажигалка; по стенам туннеля скользнул оранжевый отблеск языка пламени. Клэй в нескольких шагах позади нас закашлялся. Воздух был затхлым и жутко вонял. До такой степени, что казался отравленным.

Я достал мобильный телефон и включил фонарик, как в пещере в Кентукки; тонкий луч света пронзил темноту. Наши колеблющиеся тени лепились к неровным земляным стенам. Через каждые несколько футов свод туннеля поддерживали деревянные распорки. Чем дальше мы углублялись, тем больше корней свисало с потолка; тонкие усики щекотали нам лица и плечи, заставляя вздрагивать. Я пригнулся ниже и представил, как Дэннис застрял.

Наконец он мелькнул впереди – размытое пятно среди теней; его широкие плечи проделали борозды в земляных стенах. С потолка осыпались комья земли, деревянные распорки скрипели и стонали. Туннель в любую секунду мог обрушиться нам на головы.

– Дэннис, стой! – прошипел я.

Стены вокруг сжимались. Мой брат опустился на четвереньки и пополз по сужающемуся туннелю.

– Дэннис!

Клэй чуть отстал. Оглянувшись через плечо, я увидел, что он прижался к стене и смотрит на перекрестья балок под потолком шахты, между которыми сыпались пыль и куски земли.

Миа по-прежнему держалась рядом, я чувствовал запах горящего бензина от ее зажигалки. Мне на ум пришли воздушные карманы с горючим газом, которые могли случайно воспламениться.

– Может, лучше подождешь с Клэем? – предложил я.

Миа покачала головой и двинулась дальше.

Еще шаг – и что-то ухватило меня за ногу и опрокинуло на землю. Перевернувшись, я увидел, что зацепился за рельсы, по которым некогда ездили шахтерские вагонетки. На меня нахлынуло чувство дежавю – я вспомнил, как на ярмарочной площади споткнулся о рельсы у входа в Дом Страха. И как меня отчитал парень («Сюда нельзя»), когда я вскочил на ноги, чтобы убраться…

Я встал, отряхивая с себя землю. Миа спросила, все ли в порядке, и я что-то утвердительно промычал в ответ, хотя мир вот-вот грозил рухнуть мне на голову.

Последствия обрушения шахты здесь были особенно заметны. Повсюду валялись кронштейны и балки, каждая толщиной с железнодорожную шпалу. Внушительные, как телефонные провода, корни пересекали туннель. Дэннис сопел, пытаясь на четвереньках протиснуться через паутину корней в узкое отверстие в дальнем конце туннеля. Он схватил один корень и тряс, как обезьяна в клетке, пока на него дождем не посыпалась земля.

Я проделал остаток пути и опустился на колени рядом с ним.

– Дэннис, перестань. Хватит. Что ты делаешь?

Он посмотрел на меня. В свете пламени от зажигалки Мии его грязное лицо напоминало маску из теней и света. Темные глаза блестели.

– Ребенок,– сказал он.

Стоило ему это произнести, как я отчетливо услышал крик младенца, эхом долетевший из глубины туннеля. Меня будто парализовало.

– Это не ребенок,– сказала Миа. Она тоже опустилась на колени в нескольких шагах позади. Пламя зажигалки прыгало у нее в руке, заставляя тени плясать на стенах и сломанных балках.– Просто ветер гуляет по туннелям.

Звук раздался снова… Хотя я знал, что Миа на сто процентов права, сложно было не поверить, что где-то в шахте плачет ребенок. Прямо там, рядом с нами.

Майло Пэтчин.

– Джейми.– Голос Мии вернул меня в настоящее. Я обнаружил, что опередил Дэнниса и ползу вглубь туннеля.– Ты с ума сошел? Давай отсюда выбираться.

«Сара Пэтчин, успокой своего малыша,– подумал я. По щекам потекли слезы.– Сара Пэтчин, успокой моего брата…»

Я ударился макушкой обо что-то твердое. За

воротник рубашки посыпались холодные комья земли. Я вытянул руку вперед и нащупал груду досок. Вспомнив, что у меня в руке мобильник, я поднял его и посветил фонариком на то, что мешало моему продвижению.

Шахта обрушилась в этом месте; туннель оканчивался завалом из старых деревянных шпал, массивных болтов и перекрученных железных прутьев. Хотя через небольшие щели между шпалами просачивался холодный воздух, прохода дальше не было.

Я ждал, не раздастся ли детский плач, но ничего не услышал.

Дэннис схватил меня за лодыжку, напугав до полусмерти. Я посветил фонариком ему в лицо и с удивлением обнаружил на его грязных щеках дорожки от слез.

– Ты в порядке? – шепотом спросил я.

– Ребенок,– сказал он.

– Нет никакого ребенка,– прошептал я.

– Нет никакого ребенка,– повторил Дэннис.

Он на мгновение задержал на мне рассеянный взгляд, а затем ползком начал пятиться по туннелю. Я тем же образом последовал за ним; в горле першило, ядовитые испарения этого жуткого места липли к коже.