По возвращении в мотель случилось нечто необъяснимое.

Когда мы вошли в номер, Дэннис тут же направился к своему DVD-плееру. У меня с собой была бутылка «Мейкерс»; за день, проведенный в багажнике машины, ее содержимое нагрелось. Я поставил бутылку на тумбочку, сказал Дэннису, что скоро вернусь, и, прихватив из ванной ведерко для льда, вышел на улицу.

В нише между двумя номерами, рядом с торговым автоматом стоял автомат со льдом. Подставив ведерко под выпускное отверстие, я слушал, как в него с грохотом минометных снарядов падают кубики льда. Голова кружилась от выпитого за обедом. Я запрокинул голову, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

В нос ударил запах дыма. Я тут же открыл глаза.

Чья-то раскрытая ладонь ударила по стеклу в окне номера справа от меня. Я подпрыгнул и уронил ведерко со льдом. В комнате не было света, а само окно представляло собой черную стеклянную панель, если не считать растопыренной человеческой пятерни. В линиях ладони скопилась сажа, кончики пальцев были черными от пепла.

Пока я смотрел на нее, один палец начал двигаться, рассекая пленку черной копоти на стекле, выписывая кривую линию… Хотя нет. Он выводил какое-то слово…

ВЕР

За этими каракулями, в темных глубинах комнаты по ту сторону стекла, я различил Сару Пэтчин, прижимающую к себе неподвижного младенца. Одна обнаженная мертвенно-бледная грудь нависала над приспущенной блекло-розовой майкой, сморщенный серый сосок напоминал нарост на стволе дуба.

НИСЬ

Глаза Сары Пэтчин светились, как фонари, прорезая сгустившийся в комнате смог и мерцая сквозь закопченное окно, сквозь буквы, которые она чертила в саже одним пальцем.

ДО

Нет.

Задребезжала дверная ручка. Сара пыталась повернуть ее с другой стороны. Я протянул руку и крепко схватил ее, чтобы дверь не открылась.

Нет.

Я держал, держал, держал и держал ее, пока металл не нагрелся. Мой взгляд был прикован к фразе, выведенной в саже на оконном стекле…

ВЕРНИСЬ ДОМОЙ

Наконец ручка замерла.

Стряхнув с себя паралич, я бросился к парковке.