За те несколько дней, что нас не было, фермерский дом пришел в полный упадок. Ступени крыльца обрушились, крыша просела – пускай ненамного, но все же это явственно бросалось в глаза. Ставни валялись на газоне, словно упавшие с неба мертвые птицы. Желоб и водосточная труба с одной стороны оторвались, и теперь вся конструкция висела под углом в сорок пять градусов поперек фасада. Будто преграждая нам вход. Предостерегая, чтобы мы повернули назад.

Я чувствовал себя такой же старой развалиной. Опустошенным – только не временем или стихиями, а собственной склонностью к саморазрушению. Я вновь ощущал знакомый зуд, кожа казалась слишком тесной. Первый звоночек надвигающегося детокс-буги. Однако я зашел слишком далеко, чтобы отступать. В глубине души я задавался вопросом, не та ли это судьба, о которой говорила Миа.

Трясущимися руками я вырулил на длинную подъездную дорожку. С меня градом лился пот. Дрожь постепенно завладевала каждой клеточкой моего тела. Фары «маверика» выхватили из темноты старый мамин «эконолайн»: передняя часть ушла в землю по самый бампер, казалось, еще немного – и земля поглотит его целиком.

– Джейми Уоррен дома,– сообщил Дэннис, глядя на дом через лобовое стекло.

– Ну, с учетом того, что от него осталось,– заметил я.

Свернув за угол, я припарковал машину там, где раньше отец держал свой «фаерберд» – машину, которая его убила. В каком-то смысле.

Мы вылезли из «маверика», и несколько мгновений я стоял в ночной прохладе, потирая ноющую правую руку и всматриваясь в темные омуты оконных проемов – не мелькнет ли за ними какая тень или фигура. Дождь сошел на нет, оставив в воздухе неподвластную гравитации туманную дымку. Мне было не по себе от возвращения сюда, в теле нарастала дрожь похмельного синдрома, и все же меня не отпускало чувство, что я поступил правильно.

«Вернись домой»,– нацарапала Сара Пэтчин на окне номера в мотеле. «Вернись домой».

И вот я здесь.

Я обернулся и увидел, что Дэннис забрел на заросшее поле позади дома. Он стоял спиной ко мне, ссутулив широкие плечи и слегка наклонив голову набок. Его волосы в каплях дождя мерцали, как сахарная вата. Было так темно, что я не сразу его разглядел, но теперь видел совершенно отчетливо.

Мои зубы выбивали дробь, во всем теле ощущалось предвестие лихорадки. Я подошел к Дэннису и проследил за направлением его взгляда. Старый амбар в темноте по ту сторону поля казался усталым и поникшим, двери были плотно закрыты. Позади него над Черной Пастью висел белесый туман. Он обвивался вокруг почерневших стволов деревьев и тянул дымчатые щупальца через поле к амбару и к фермерскому дому. К нам.

– Это не дым. Просто туман,– сказал я Дэннису, надеясь, что так и есть.