Хань Цунъаню не терпелось узнать о состоянии принца, но император не спешил с решением. Вместо этого он обратился к Гу Бэйюэ:

– Ты проверил кровь? В ней действительно есть яд?

Вопреки ожиданиям, кроткий лис, как когда-то назвала его Хань Юньси, не дал правителю Тяньнина однозначный ответ:

– Ваше величество, вы знаете, я не очень разбираюсь в ядах. Почему бы не позволить лекарю Ханю взглянуть? Конечно, мы можем позвать кого-нибудь еще…

Хань Цунъань непоколебимо верил в свой диагноз и знал, что не ошибся.

– Лекарь Гу прав. Нам действительно нужно попросить мастера по ядам изучить кровь принца. – Сказав это, он испытующе посмотрел на дочь, стоявшую рядом. – Принцесса Цинь, согласны?

Хань Юньси кивнула.

– Немедленно найдите трех мастеров по ядам! – тотчас приказал правитель Тяньхуэй.

Женщины переглянулись. Императрица-мать и супруга императора прекрасно понимали, что он задумал. На самом деле, если в крови нет яда, а в животе принца был плод, абсолютно неважно, кто из семьи Хань прав. В любом случае это не принесет им ничего хорошего. Хотя Хань Цунъань – придворный лекарь, он всего лишь человек, а «принцесса Цинь» не более чем незаслуженный титул. В погоне за правдой отец Хань Юньси упустил очевидное, то, что лишний раз подчеркивало их незавидное положение.

Вскоре в покои пожаловали три мастера по ядам. Император Тяньхуэй приказал проверить кровь на простыне сына. Наблюдая за их работой, каждый размышлял о своем. Хань Цунъань буравил взглядом медицинскую сумку дочери и коробку для лекарств Гу Бэйюэ, словно уже что-то в них обнаружил. Хань Юньси, изнуренная сложной операцией, тихо сидела в стороне и с нетерпением ждала, что скажут приглашенные лекари.

Наконец один из них обратился к императору:

– Ваше величество, в крови действительно есть яд. Но ваш слуга невежественен, поэтому не может с уверенностью сказать, что это за токсин.

– Невозможно! – закричал перепуганный Хань Цунъань.

Уверенность его таяла на глазах. Император гневно посмотрел на него, и голос лекаря стал тише.

– Ваше величество, даже если яд есть, уже невозможно определить, был ли наследный принц отравлен или токсин добавили в кровь после операции.

– Лекарь Хань, что вы имеете в виду? – холодно спросил Гу Бэйюэ, который прежде оставался спокоен.

Отец Хань Юньси подозревал даже придворного лекаря, однако не осмелился произнести этого вслух.

– Ваше величество, без доказательств мы не можем с уверенностью говорить об отравлении принца!

– Тот, кто задумал кого-то отравить, всегда носит при себе противоядие, – раздраженно произнес лекарь Гу.

Император Тяньхуэй все еще доверял ему и кивнул, но его взгляд упал на стоявшую неподалеку миску.

– Ваше величество, я лично готовил лекарство, оно не содержит токсинов. Раз мастера по ядам здесь, почему бы им не проверить и его?

Правитель кивнул.

– В этом снадобье смешаны несколько видов трав, но все они абсолютно безвредны, – сказал один из мастеров. – Я не очень хорошо разбираюсь в лекарствах, поэтому не могу с уверенностью назвать ингредиенты.

Лицо Хань Цунъаня побледнело еще сильнее.

– Разве ты не знаток лекарственных растений? Почему бы тебе самому не проверить состав снадобья? – равнодушно предложил император.

– Слушаюсь.

Глава семьи Хань высыпал содержимое на стол и, определив каждый ингредиент, составил рецепт. Принцесса Цинь, молча наблюдавшая со стороны, никак не могла понять: как мать вышла замуж за такого человека? Как могла полюбить его?

Наконец Хань Цунъань составил полный перечень трав, наивно полагая, что, если хотя бы один ингредиент будет отличаться от написанного Хань Юньси, это докажет ее вину, и поспешно передал свиток императору. В это время Гу Бэйюэ достал первоначальный список. Правитель Тяньнина проверил их и на мгновение замолчал. Боясь пошевелиться, все с волнением и ожиданием смотрели на него. Сердце Хань Цунъаня пропустило удар.

Бац!

Император Тяньхуэй стукнул по столу и швырнул оба рецепта в лицо лекарю Ханю.

– Взгляните сами!

Тот побелел как полотно. Он взял списки, сравнил и обнаружил, что оба были… совершенно одинаковыми!

«О небеса… как такое возможно?»

– Нет! Нет! – то и дело повторял Хань Цунъань. – Ваше величество, нет, нет! Должно быть, это Хань Юньси отравила плод и спрятала яд!

Да, этот бедный мужчина был совершенно прав, но разве мог он теперь что-либо доказать?

– Что за чушь ты несешь? – вспылила императрица.

Все говорило об обратном. В животе принца не было ребенка, и любые слова Хань Цунъаня звучали как клевета.

– Императрица, моя дочь, наверное, отравила его. Где-то определенно должен быть яд! Поверьте!

Он вот-вот готов был лишиться чувств. Внезапно лекарь бросился к аптечке Гу Бэйюэ, резко открыл ее и принялся лихорадочно перебирать лекарства в поисках яда, но так ничего и не нашел. Не дожидаясь, пока очередь дойдет до ее вещей, Хань Юньси бросила свою медицинскую сумку:

– Лекарь Хань, пожалуйста, посмотрите и мою.

Хань Цунъань бесцеремонно высыпал содержимое. На землю повалились разнообразные иглы и марлевые повязки, но никаких снадобий не было. После такой жалкой сцены никто больше не сомневался в диагнозе Хань Юньси.

Наконец руки Хань Цунъань бессильно опустились, ноги подкосились, и он почти рухнул на пол, повторяя:

– Нет… Невозможно! Как все так обернулось?..

Он был не в силах поверить, что яда не существовало и дочь оказалась права. И все же лекарь не мог ошибиться! В животе принца правда скрывался ребенок!

– Нет! Я не верю! Не верю!

В голове снова и снова проносились события последних семи лет. Хорошо! Пусть он оказался неправ, но как же медицинские светила академии Юнькун? Неужели они тоже неправы? Диагноз Хань Юньси абсолютно не совпадал с предположениями Хань Цунъаня, но лекарь не мог найти опровержений. Внезапно он перевел взгляд на дочь, которая открыто улыбалась ему в ответ.

– Скажи мне как! Очевидно, что в животе принца был ребенок!

Еще мгновение назад эти слова имели смысл, но сейчас, когда император Тяньхуэй поверил Хань Юньси, они звучали словно смертный приговор. Вот, пожалуй, что на деле означала поговорка «Слово не воробей…». Правитель Тяньнина яростно посмотрел на некогда уважаемого лекаря, а супруга, не сумев совладать с собой, не сдержалась:

– Ты, ничтожество, обманул нас и разрушил свою репутацию! Сперва неправильно поставил диагноз, потом и вовсе навредил моему сыну. Как ты смеешь придираться, когда доказательства говорят сами за себя? Только ты мог сделать такую глупость! Если я не убью тебя сегодня, буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь!

– Хань Цунъань, ты все еще не признаешь своих ошибок, но смеешь наводить напраслину на наследника престола! Наглец! Я не успокоюсь, пока не увижу тебя в гробу! Отвести этого лжеца в темницу и уничтожить весь клан Хань!

«Уничтожить весь клан?..»

Диагноз Хань Цунъаня унизил принца и запятнал репутацию императорской семьи. Одного этого преступления было достаточно, чтобы избавиться сразу от всего семейства. К тому же из-за болезни наследник потерял столько драгоценного времени! И все же указ уничтожить три ветви семьи Хань прозвучал словно гром среди ясного неба.

Хань Цунъань сначала опешил, а затем завыл:

– Ваше величество, я был неправ. Знаю, что был неправ! Пожалуйста, пощадите мою жизнь! Ваше величество, ведь Юньси спасла принца, так, пожалуйста, простите меня и семью Хань! Пожалуйста, пощадите мою жизнь! Вдовствующая императрица, прошу, пощадите меня на этот раз, я служил вам столько лет! Пусть я не сделал ничего особенного…

Он отчаянно кланялся, умолял, но, к сожалению, небеса оставались глухи к его мольбам. Весь облик императора демонстрировал, что этот человек неспособен на милосердие.

На пороге смерти лекарь Хань наконец вспомнил, что девушка перед ним не только принцесса Цинь, но еще и его дочь. Бросившись к ней, он закричал:

– Юньси, дочь моя, ты оказала услугу принцу – пожалуйста, спаси папу и три ветви клана Хань!

Она слегка прищурилась, не зная, как поступить. С одной стороны, отец был абсолютно прав и назначил лечение, которого требовал диагноз. И все же Хань Юньси не собиралась спасать его! Что в деле молодого генерала, что сейчас этот мужчина не только не помог ей, но и нанес удар в спину. А если вспомнить все страдания, которые она претерпела в детстве, у принцессы совершенно не было для этого причин.

По ее мнению, Хань Цунъань заслужил наказание. Однако теперь вина легла на три ветви клана: отцовскую, материнскую и жены – почти на сотню человек. Что конкретно имеет в виду император Тяньхуэй?

Ничего не ответив, Хань Юньси поколебалась и наконец посмотрела на него. Но только она собиралась что-то сказать, как император опередил ее:

– Вы внесли большой вклад в спасение Тяньмо. Я не буду впутывать вас. Однако преступление лекаря Ханя непростительно. Семья Хань должна заплатить за это!

Принцесса встала и, поклонившись, ответила:

– Ваше величество, пожалуйста, подумайте дважды!

Хотя несколько жен и наложниц, братьев и сестер в семье Хань издевались над Юньси, они не заслуживали смертной казни. Более того, среди них было много невинных людей! И пусть ответственность за случившееся полностью лежала на плечах Хань Цунъаня, невозможно было забыть о долге перед семьей. Принцесса никогда не считала себя невинной, но и злодейкой не была!