Почувствовав раздражение, Хань Юньси поняла, что дальнейшие объяснения только превратятся в спор. Не хотелось лишиться головы из-за недомолвок с самим императором! В поисках поддержки принцесса посмотрела на Лун Фэйе, но он, не выказывая интереса к происходящему, с равнодушным видом готовил чай, хотя наверняка внутренне соглашался с ней. Так почему же не заступился за нее перед могущественным родственником? Хань Юньси стало смешно от собственных нелепых ожиданий. Разве этот парень мог прийти ей на помощь? Скорее, ему просто было любопытно, как разрешится история с принцем.

Что ж, ничего нельзя объяснить тому, кто не желает слушать. Все, что оставалось, – попробовать совершить чудо и вылечить болезнь, с которой не смогли справиться именитые лекари со всей столицы. Даже если что-то пойдет не так, император не убьет Хань Юньси.

– Ваше величество, если вы вызвали меня, чтобы я попробовала вылечить наследного принца, сперва мне нужно проверить его пульс, – серьезно сказала она.

– Не разочаруй меня.

Выдержав его пристальный взгляд, принцесса молча кивнула.

Император вместе с великим князем Цинь и Хань Юньси направились в Восточный дворец, где находились покои принца.

Подойдя к двери, она заметила стражников. О недуге наследника знали немногие, это тщательно скрывалось, но даже посвященные в тайну не имели понятия, чем именно заразился принц. Все подробности держались в строжайшем секрете. Что же до Хань Юньси – ей было известно только о странном пульсе. Она не имела ни малейшего представления о самочувствии наследника. С тех пор как семь лет назад подхватил болезнь, он ни разу не покидал Восточный дворец.

Этот любимый ребенок, старший из всех сыновей, с детства обладал недюжинным умом. Когда ему исполнилось три года, император Тяньхуэй лично стал участвовать в воспитании сына, готовя для себя достойную замену. Никто не сомневался, что именно он станет новым правителем государства. К несчастью, планы нарушила странная болезнь, внезапно одолевшая сына, и если во всем мире не найдется человека, способного ее вылечить, императору придется выбрать другого наследника. Это неизбежно приведет к придворным интригам и кровавой борьбе среди сыновей.

Государство Тяньнин находилось на пике развития, императору меньше всего хотелось видеть распри среди советников и близких родственников. Хотя сын страдал от недуга в течение семи лет, Тяньхуэй не терял надежды. Принц все это время был заперт и прикован к кровати, но все равно оставался в курсе государственных дел и знал все, что происходило в пределах государства.

Восточный дворец охраняли еще строже, чем императорский кабинет. Сердце Хань Юньси сжалось от тревоги. Она не могла не размышлять о болезни принца. Странный диагноз, поставленный придворными лекарями, сбивал с толку. Пульс как у беременной женщины? О таком стыдно было говорить вслух! Немудрено, что императорская чета всеми силами старалась не допустить огласки. Если все-таки речь зайдет о смене наследника, останутся ли в живых те, кому был известен этот постыдный секрет? Хань Цунъань, Гу Бэйюэ… и Хань Юньси, которая прямо сейчас собиралась увидеть старшего сына императора. Хотя она носила статус принцессы Цинь, судя по отношению к ней, никто, очевидно, не считал ее частью императорской семьи.

В абсолютном молчании они зашли в спальню принца. Его мать и вдовствующая императрица уже ожидали гостей. Хань Юньси надеялась увидеть Гу Бэйюэ и отца, но их там не оказалось. Видимо, император Тяньхуэй еще раньше решил передать лечение сына принцессе.

Через бисерную занавеску смутно проглядывала кровать во внутренних покоях, прикрытая пологом из полупрозрачной ткани. Человек на ней, должно быть, и есть принц. На таком расстоянии система нейтрализации ядов уже оповестила бы о токсине, но она не издала ни звука. Что ж, пока рано делать выводы. Как только у Хань Юньси будет возможность подойти еще ближе, она запустит сканирование, чтобы полностью исключить отравление.

Увидев ее в дверях, вдовствующая императрица шагнула навстречу и, крепко сжав ее руку, посмотрела на Хань Юньси глазами, полными надежды и нежности. Будто впервые встретила ее после долгой разлуки и совершенно забыла, что лично издала указ о заключении принцессы под стражу.

– Юньси, ты очень удивила меня. Я думала, твоя мать умерла и моя счастливая звезда погасла вместе с ней. Не ожидала, что ты унаследуешь ее талант к целительству. Как же это прекрасно!

Не стоило даже пытаться повторять то, что Хань Юньси успела рассказать императору. Едва ли вдовствующую императрицу интересовали подобные вещи. К тому же принцесса сомневалась в искреннем стремлении этой женщины спасти наследного принца. Скорее, ей не терпелось спустить на Хань Юньси собак и найти повод наказать ее в дальнейшем.

– Пока ничего не могу сказать, но постараюсь сделать все, что в моих силах, – улыбнулась она.

В этот момент уже императрица подошла к ней и, точно они хорошо знакомы, взяла принцессу за вторую руку:

– Юньси, не будь такой скромной, ты обязательно вылечишь его! А если не сможешь, тогда… тогда… – Не сумев договорить, она прикрыла лицо платком и зарыдала.

Император не в силах был смотреть на женские переживания. Ему хотелось как можно скорее показать сына этой девушке.

– Ладно-ладно, принцесса Цинь, иди за мной.

– Хорошо, – кивнула Хань Юньси.

Женщины не спешили покидать покои принца. Заметив это, она подумала, что и Лун Фэйе останется здесь, но каково же было ее изумление, когда он, не проронивший ни слова, пошел впереди нее. Хань Юньси не могла понять смысл его поступков. Обуреваемая внутренними терзаниями, она последовала за ним. Внутри смутно можно было разглядеть человека на кровати – он лежал на спине, укрытый одеялом. Сквозь полог угадывались черты лица. Принцесса все еще не знала, как выглядит наследник, но была уверена, что он не спит.

– Тяньмо не может подняться, чтобы выразить почтение, – произнес он, разрушив тишину. – Отец, дядя Цинь, пожалуйста, простите меня.

Хань Юньси не ожидала услышать такой приятный мужской голос. Она полагала, что из-за долгой болезни принц будет обладать скверным и капризным характером, поэтому удивилась. Оказалось, он не пал духом несмотря ни на что и оставался почтителен к старшим. Целых семь лет принц был заперт в Восточном дворце, страдая от странной, неизвестной болезни, и, если бы он стал молчаливым и нелюдимым, его можно было бы понять. Но эта участь не постигла его. Какой недюжинной волей обладал этот юноша! Неудивительно, что император Тяньхуэй так ценил сына и боролся за его жизнь.

Как врач Хань Юньси особенно чувствовала это. Лун Тяньмо не сдавался, он хотел жить!

Только сейчас она поняла, что принц не поприветствовал ее, будто принцессы здесь вовсе не было. Нельзя сказать, что это совсем ее не опечалило. В конце концов, она приходилась ему тетей.

Сев возле кровати, Хань Юньси без долгих раздумий сухо сказала:

– Руку.

Спустя некоторое время Лун Тяньмо все-таки молча протянул руку сквозь полог. Очевидно, он был недоволен решением отца и абсолютно не верил в чудесные способности гостьи. Ей очень хотелось сказать наследному принцу, что она здесь не по собственной воле и так же несчастна, как он.

Принцесса длинными пальцами обхватила руку больного и сконцентрировалась на пульсе, выбросив из головы бесполезные мысли. От ее серьезности отец и сын замолчали в нервном ожидании. Никто не обратил внимания на Лун Фэйе, который наблюдал за хрупкой фигурой супруги со стороны.

Но Хань Юньси не спешила измерять пульс. Первым делом она запустила систему сканирования и, к сожалению, не обнаружила ничего странного – в теле принца не было яда. Собравшись с мыслями, принцесса сосредоточилась на пульсе.

Хотя ее сильной стороной оставались токсины, у Хань Юньси все же было медицинское образование, и она могла лечить болезни – правда, не так искусно, как другие специалисты. Измерение пульса – самая простая и в то же время сложная процедура. Здесь нет места беспечности. На первый взгляд пульс Лун Тяньмо действительно напоминал пульс беременной женщины, в народе его называли счастливым, но, откровенно говоря, в китайской медицине он считался просто разновидностью гладкого пульса, чаще всего наблюдавшегося у женщин. Если после окончания лунных дел[28] обнаруживался гладкий пульс, можно было предположить, что девушка беременна. Он ровный, плавный и быстрый, подобен перекатывающимся по тарелке жемчужинам и, вопреки предрассудкам, встречается при анемии, ревматизме, поздней стадии острой инфекции с лихорадкой, остром и хроническом гастроэнтерите, асците вследствие цирроза печени и многих других заболеваниях.

У принца действительно гладкий пульс, но что же было не так? На мгновение Хань Юньси растерялась. Ее отец и многие светила медицинских школ классифицировали его как счастливый. А что думает она? Древние люди слишком превратно понимали гладкий пульс. Поставив подобный диагноз, они будто забывали об обычном здравом смысле! Но Хань Юньси-то должна понимать, что при всем желании мужчины не могут рожать детей. Хотя в наше время существовали способы, дающие такую возможность, но, так или иначе, все они были невозможны без участия врача.

Так что же это, Лун Тяньмо? Гладкий пульс без симптомов…

Помедлив, Хань Юньси наконец отпустила руку наследного принца. Увидев это, император с тревогой спросил:

– Как он?

– Ваше величество, не могли бы вы позвать за придворным лекарем Гу? – серьезно сказала принцесса. Ей хотелось обсудить с ним состояние пульса.

Услышав просьбу, Тяньхуэй помрачел.

– Лекарь Гу Бэйюэ уже осматривал принца и ничего не смог сделать. Так что же думаешь ты?

– Ваше величество, у принца гладкий пульс. Сейчас я не могу с уверенностью сказать, что это за болезнь, нужно провести более тщательное обследование. Для этого мне потребуется помощь придворного лекаря.

– Разве это не признак беременности? – потрясенно спросил император.

Лун Фэйе с неподдельным интересом наблюдал за Хань Юньси. В этот момент из-за занавески выбежали супруга императора и вдовствующая императрица и стали наперебой забрасывать ее вопросами о состоянии принца.

– Разве это не пульс при беременности? Неужели это все-таки не он?

– Юньси, что это? Расскажи нам!

– Юньси, я знала, что ты не подведешь. Расскажи мне, что с принцем!

Они были так взволнованы, что на мгновение Хань Юньси почти поверила в их искренность. Внезапно Лун Тяньмо приподнял одеяло и указал на живот.

– Принцесса Цинь, вы считаете, что мой пульс не говорит о беременности. Тогда что это?

Даже сквозь полупрозрачный полог Хань Юньси ясно увидела круглый, как на седьмом месяце беременности, живот. Небеса! Ее лицо побелело от ужаса. Принцесса сразу поняла, в чем дело. Скверно! Жизнь принца находилась в опасности!

– Она даже пульс измерить не может! Отец, я против того, чтобы она лечила меня! – холодно произнес Лун Тяньмо.

Он уже по горло был сыт Хань Цунъанем. Так как можно доверить свою жизнь его дочери? Принца не волновали ни ее статус, ни фигура грозного дядюшки в покоях. Сил оставаться вежливым больше не было.

– Ты точно правильно измерила пульс? – с разочарованием спросила императрица-мать.

– Я думала, произошло чудо. Но ты даже не удосужилась взглянуть на живот Тяньмо! Мне казалось… О, ты даже пульс не можешь нащупать, так как смеешь лечить людей? – Императрица была вне себя от гнева.

Лун Тяньмо снова накрылся одеялом и отвернулся от гостей. Правитель нахмурился и, сердито взглянув на принцессу, сказал:

– Ты просто гонишься за славой и обманываешь всех вокруг! Ты… и твой отец, вы… Стража! Увести ее и дать тридцать ударов палкой!

Женщины переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу. Лун Фэйе по-прежнему смотрел на Хань Юньси отстраненно – так, будто она не была его супругой и вообще не имела к нему никакого отношения. Все надеялись, что она станет умолять о пощаде и признается в обмане, но, вопреки ожиданиям, взгляд Хань Юньси пылал праведным гневом. Сжав руки в кулаки, она смотрела на императора не отрываясь, словно… бросала ему негласный вызов! В ее миниатюрном теле, казалось, таилась скрытая сила, которая в любой момент готовилась вырваться наружу. Что Хань Юньси собиралась сделать? Понимала ли она, чем рискует? Император Тяньхуэй в недоумении разглядывал ее хрупкую фигуру. Первый раз кто-то осмелился смотреть на него так!