Гертруда Петровна снова почти не спала. После странных ночных приключений она сразу же ушла домой, растолкав, перед уходом, спящего охранника.

Дома женщине было тревожно: в каждом тёмном углу ей мерещился загадочный Сварт с чёрными, бездонными глазами. Он, не отрываясь, смотрел на Гертруду, но стоило ей шевельнуться — наваждение исчезало.

Под утро она слегка задремала и увидела странный сон: летний луг, лежащего на нём Сварта, и красивую женщину с ним рядом. Длинные иссиня-чёрные волосы незнакомки рассыпались по спине, не давая Гертруде рассмотреть подробности происходящего. На даже не заглядывая за эту завесу было ясно: Дракон и незнакомая красавица страстно целовались. Они были поглощены друг другом, и не обращали на директрису никакого внимания.

Гертруда хотела уйти, или хотя бы отвернуться, чтобы не быть случайным свидетелем чужой любви, но её ноги будто бы приросли к земле, а шея окаменела и отказывалась починяться. Будучи не в силах пошевелиться, она, сгорая от стыда, ревности и желания наблюдала за разгорячёнными любовниками. Между тем, их ласки становились всё смелее и откровеннее, но когда Дракон страстно вскинулся к своей партнёрше, Гертруда услышала его душераздерающий крик, и проснулась.

Утро было нудным и пасмурным, после ночного яркого сна оно казалось особенно безнадёжным. Гертруда Петровна налила себе кофе и стала обдумывать ночной визит. После всех фантастических происшествий ей казалось, что она уже на грани помешательства. Но больше, чем дракон и возносящаяся в его лапах Антошка женщину поразила ревность, которую она испытала во сне к почти не знакомому мужчине. Гертруда глубоко вздохнула: ей нужно было срочно что-то делать, чтобы не лишиться разума окончательно.

Наскоро собравшись, директриса поспешила к единственному человеку, который, как она считала, был способен отыскать Тоню. Она отправилась к Игорю Савельеву, тому самому оперу, нашедшему её жениха Роберта Олеговича. Правда, в виде трупа. Но это уже детали.

Оперуполномоченный Игорь Савельев тоже плохо спал сегодня. Мама накормила на ночь пирожками, и его до утра мучила тяжесть в желудке. Парень делал вид, что внимательно слушает, молнией влетевшую к нему, Гертруду Петровну, а на самом деле думал лишь о том, где раздобыть пару таблеток Мезима.

Ничего не подозревающая Гертруда, наивно полагала, что нашла человека, поверившего ее рассказу. Но осторожный опер — когда ему наконец-то удалось вникнуть в этот бред — просто решил не спорить с полоумной. Когда же посетительница поведала ему об улетавшем драконе и о каком-то Антошке в его когтях, он медленно сполз по стене — дамочка была точно не в себе.

А Гертруда Петровна, тем временем, уже составила план спасения пресловутого Антошки и, как положено людям с широкой душой, щедро делилась им с Игорем. В том плане юноше отводилась центральная роль. По мнению обезумевшей работницы культуры, он должен был облачиться в какие-то доисторические доспехи, прихватить меч — в точности такой же каким убили Красавчика, только оригинальный. Затем, следуя какой-то карте, отправиться искать Замок Дракона. По плану директрисы, в финале он должен был сразиться с чудовищем и освободить принцессу, то бишь Антошку. Неожиданно, но она оказалась девушкой.

Игорь не был согласен с таким раскладом.

— Пишите заявление о пропаже человека. Правила вы уже знаете. Не в первой, как говорится, — парень протянул разгорячённой эмоциональным рассказом директрисе бумагу и ручку.

— Зачем мне заявление?! Заявлением Антошку не спасёшь. Я уже сказала вам, что нужно делать! — Гертруда Петровна была непоколебима в своём желании заставить его сразиться с Драконом.

— Как вы это себе представляете? — начал закипать Игорь.

— Очень хорошо представляю! Во всех подробностях! — безумная директриса явно не собиралась уступать.

Игорь устал слушать этот бред сумасшедшего. Он уже собирался применить силу и выставить неадекватную работницу культуры за дверь, как вдруг, она сделала предложение, от которого было сложно отказаться.

— Хотите раскрыть убийство? — женщина наклонилась вплотную к собеседнику.

Опешивший от неожиданного вопроса Игорь, увидел своё отражение в её очках. Но глаза за толстыми линзами не были безумными, и это успокоило юношу.

"Послушаем, что она там еще придумала" — решил опер.

Гертруда, тем временем, продолжала:

— Если мы через неделю не найдём дракона, я напишу чистосердечное признание в убийстве Роберта Олеговича, и подпишу его собственной кровью, если понадобится.

— Крови не нужно, — испуганно возразил Игорь, представив, как директриса вскрывает вены, чтобы написать признательные показания.

Он мысленно прикинул обстановку: неделя отпуска на это безумие… Но альтернатива — возиться с её заявлением о похищенной Антошки, драконах, музеях, а также прочая бумажная волокита и испорченная отчётность. Ладно, пусть будет по-тёткиному: он съездит, посмотрит на её "карту", несколько дней побродит по лесу для видимости, а потом заявит, что ничего не нашёл. А там — хоть в психушку, хоть под арест с чистосердечным признанием. Лишь бы отстала. Это всё равно быстрее, чем разгребать последствия её заявления.

Конечно, Игорь был уверен в том, что никакого дракона не существует, и сражаться ни с кем не придётся. Поэтому он уже мысленно потирал руки, предвкушая хорошую годовую премию за высокую раскрываемость. Парень копил на машину: старая отцовская "девятка" заводилась через раз, да и вообще разваливалась на ходу, и эти деньги были совсем не лишними.

Ударив по рукам, компаньоны решили завтра же начать Крестовый поход, против зарвавшегося Дракона, чтобы тому неповадно было воровать Антошек из музеев.