Юсупов вернул меня на ту же взлётную площадку, откуда забрал. АВИ мягко приземлился, князь попрощался, оставил меня на ночной улице, и летательный аппарат почти бесшумно поднялся в небо, стремительно набирая скорость.

Похолодало изрядно, так что я накинул капюшон, и направился в сторону дома, размышляя о произошедшем.

Да уж… На волосок от массы неприятных вопросов проскочил, можно сказать…

В искреннюю доброту и расположенность инквизитора к моей персоне не особо верилось. Он был честен в какие-то моменты, безусловно — граф явно рассчитывает, что на меня рано или поздно выйдет его загадочная цель.

Но…

Юсупов производил двоякое впечатление. Сильный, целеустремлённый, утончённый, хладнокровный, воспитанный…

И вместе с тем — расчётливый, циничный, оценивающий каждое своё слово.

Он был из той категории людей, которые приближены к правителю. А там, на самых верхних кругах власти, не было простых «добряков» или «злодеев». Каждый представитель высших дворянских семей был себе на уме. Они преследовали свои цели, и я никогда не поверю, что инквизитор выложил мне всё, как есть.

В том, что за мной будут наблюдать его люди, я ничуть не сомневался. И куда более пристально, чем он обещал…

Впрочем, это меня не то чтобы сильно волновало. Даже мой Мунин, по большому счёту, не попадал ни под один известный мне запрет. Да, он вырос из теневого проклятья, но сейчас был полноценным животным, в чьей основе лежала всё та же тень и заклинания, построенные на общем Источнике природы.

Вряд ли за него мне грозит что-то серьеёзное.

А в остальном… Я не собирался творить дичь и нарушать законы Империи… Пока — не собирался.

Учёба, поиски катализаторов, книг Пржевальского, знакомства, чаробол, артефакты, родовое существо — дел предстояло столько, что у меня не было ни сил, ни желания ввязываться в опасные или противозаконные приключения.

Но вот загадочный высокородный, который мог точить на меня зуб… Приятного в таком положении дел мало, и следовало вести себя осторожнее. Хотя бы пока в моих руках не окажется Эфир из кубка Торвальда

Пока я раздумывал над этим, с личного номера Юсупова пришло сообщение:

«Кстати, что касается вознаграждения, которое ты получил от Звягиной за информацию о её муже. В качестве дружеского жеста, мы не станем трогать твой криптокошелёк. Можешь распоряжаться деньгами, как захочешь»

Не станем трогать, вот как?

Я хмыкнул. Ну, положим, никаких предпосылок к этому и так не было… Граф что, считает, что может бросить мне воображаемую кость, и я обрадуюсь?

Осторожнее, господин Юсупов, осторожнее… Вы не знаете, с кем связались…

Войдя во двор, я вдруг услышал в ночи знакомое карканье. Но не где-то наверху, как обычно — а со стороны парковочных мест рядом с подъездом.

На крыше громоздкого автомобиля сидел Мунин, странно оттопырив крыло.

— Это ещё что такое?

Я подошёл к машине, и ворон снова громко каркнул, укоризненно глядя на меня. И в этот раз я его прекрасно понял.

— Больно!

Я протянул руку. Пернатый, скребнув когтями по металлу, не без труда перепрыгнул на меня.

Левое крыло Мунина было сломано! Вывернуто в противоположную сторону, жилы торчат, на крыльях запеклась кровь, и нескольких перьев не хватает.

Я почувствовал к питомцу искреннюю жалость. И злость на того, кто умудрился это сделать…

— Кто тебя так, приятель?

— Враг!

— Ладно, разберёмся, — нахмурился я, направляясь к подъезду, — Найдём эту сволочь! Жаль, что я пока не могу увидеть, где ты был…

— Стой!

Мунин сново каркнул, и грузно развернулся на моей руке. Затем вытянулся в сторону автомобиля, с которого я его снял.

— Что? — не понял я.

— ТАМ!

— Да что «там»?

— ТАМ!

Он вытянулся сильнее, явно указывая мне на машину… Я обошёл её, ничего не увидел, и уже хотел развернуться, когда заметил между капотом и стеклом какую-то бумажку.

— Это?

— Да!

Я взял листок — точнее, обрывок какого-то проспекта. На нём были капли крови — наверное, Мунина… Бумажка оказалась смятой, выцветшей, со следами давно засохшего клея на задней стороне.

Будто долго провисела на какой-то стене.

На ней была нарисована часть какой-то молнии, большие белые буквы «МУ», и кусочек рисунка, стилизованного под граффити. А ещё остатки надписи:

'…18:00 в актовом зале!

…вер-группа 'Стальные…

…леты по предварительной зап…

Любопытно…

— Ты взял это рядом с местом, где на тебя напали? — догадался я.

— ДА!

— Да тише ты, всех соседей разбудишь своим карканьем!

— Больно!

— Всё-всё, — я спрятал обрывок листка в карман, — Пошли домой. Подлечу тебя, у меня как раз пара кристаллов с жизненной энергией есть. Только не ори, пока будем внутри!

— Кар!

К счастью, отец крепко спал, и не заметил, что я вернулся со странным гостем. М-да, вижу всё больше и больше причин заиметь собственное жильё. Хорошо бы, это оказалось поместье, обещанное Юсуповым, но когда это ещё будет…

Запершись у себя в комнате, я ещё раз внимательно обследовал ворона, и на этот раз заметил то, что упустил внизу — на клюве пернатого были остатки какого-то магического плетения!

— Так-так-так…

Аккуратно подцепив кусочек заклинания своими жгутами-липучками, я снял его, словно паутинку, и внимательно рассмотрел. Рассеяться эта хрень не успела, хоть уже и собиралась. Остатки воздушных силков… Рисунок плетения грубый — такой, будто строил его неумёха…

— Тебя хотели поймать?

— Да!

Это могло значить очень многое. А могло и ничего.

— Плохие новости… Почему? Потому что ты мой, или потому что ты просто необычный ворон?

Мунин лишь нахохлился, ничего не ответил и повернулся ко мне повреждённым крылом.

— Больно!

— Да, точно. Вот, — я покопался в шкафу и выудил оттуда энергокристалл с жизненной энергией, — Человеческая, но тебе же по барабану, да?

Мой питомец оперативно сграбастал когтями маленький кристаллик, и вмиг расколол его. Птицу окутала зеленоватая дымка, и прямо на моих глазах крыло с хрустом развернулось в нужную сторону!

Мунин снова каркнул, я шикнул на него, но сам не переставал наблюдать за тем, как появлялись новые связки, покрывались жиром и мясом, как в ускоренном режиме отрастали недостающие перья.

Выглядело завораживающе, если честно.

Когда энергия оказалась полностью поглощена, ворон несколько раз взмахнул крыльями на пробу, подскочил к краю стола, взлетел и сел мне на плечо, ласково ущипнув за ухо.

— Скар-сибо!

— Да ладно, мы же свои, — фыркнул я, и открыл окно, — Давай, лети. Только не лезь туда, где на тебя напали! И смотри в оба на этот раз, ладно? Ты мне ещё нужен.

— Да!

Оттолкнувшись от плеча, пернатый растворился в ночи.

Я бросил взгляд на часы — четыре утра. Проклятье… Уже скоро просыпаться!

Перед сном я всё же дал задание Лизе поискать информацию по снимку листовки — может, найдёт похожий логотип, или что-то вроде того.

Но это ни к чему не привело — всё время вылазила какая-то левая информация, и искусственный интеллект расстроенно сообщил, что сейчас не готов мне помочь, но может в фоновом режиме провести углублённый поиск.

Я дал ей разрешение, разделся, и забрался в кровать.

Интересно, кому понадобилось нападать на моего ворона? Было ли это животное, другое проклятье — или человек?

* * *

Проснулся я слегка… Разбитым. Три с небольшим часа сна для организма, который активно развивается физически и магически — это несерьёзно. Даже старик Земельцев на первых занятиях говорил нам, как важно колдуну соблюдать режим, чтобы развитие оставалось в тонусе.

Один-два таких дня — это ничего. Но вот если подобное будет продолжаться, эффективность медитаций и пропускная способность искры упадёт.

Что поделать — тело и энергия неразрывно связаны…

Зарядившись огромной кружкой молотого кофе (которое заканчивалось, надо бы прикупить), я проверил поиски Лизы. Она всё ещё ничего не нашла по обрывку той бумажки, поэтому я пожал плечами, позавтракал, и поехал в академию.

Хвала всемогущему Эфиру, день прошёл спокойно. Занятия по целительству, теории стихийных заклинаний, истории магии и алхимии пролетели вмиг — я даже оглянуться не успел.

Может, потому что спал на половине пар, скрывшись за Арсом и Аней на задних рядах аудиторий?

— Так-так-так, Апостолов, — хитро спросила меня Лисицина, когда мы после занятий шли в раздевалку на тренировку по чароболу, — Видок у тебя сегодня не очень. Завёл подружку? Замучала ночью?

— Да если бы… — я не стал рассказывать друзьям про встречу с Юсуповым, так что пришлось приврать, — До утра почти работал над несколькими артефактами, надо было закончить…

— Рассказывай, — фыркнула Аня, — Я сразу вижу, когда ты врёшь!

— Значит хорошо, что ты не менталист.

— Ну Марк, давай колись! Явно же у тебя кто-то появился!

— Да отстань ты от него, — посмеялся Арсений, и тут же присоединился к Лисициной, — Видишь, он парень еле ноги переставляет. Заездили его ночью, заездили…

Тренировка прошла спокойно. Мы были на поле одни, и сегодня отрабатывали заколдованные пасы с новой системой сигналов, которую придумал я.

Двузначные цифры, которые игрокам нужно было выкрикивать, передавая пас, обозначали вид заклинания. Первая цифра — школу, к которой принадлежало заклинание. Лёд, Огонь, Жизнь, и так далее. Вторая — заклинание, которым был заколдован мяч.

Два-два — ледяная бомба, замораживающая всех в определённом радиусе.

Один-три — огненное лассо, обвивающее не сумевшего снять заклинание человека.

Ну и так далее.

Пришлось немного стандартизировать пасы, выбрать пул заклинаний, и заставить всех учить этот список — но это было лучше, чем то, что использовала команда ранее — жесты пальцами!

Ага, попробуй в гуще игры определи, что там корчит твой товарищ!

Предложенная мной схема тоже была не без дыр — через пару игр её наверняка раскусят — но хотя бы работала как основа для чего-то большего. Игроки стали гораздо чаще снимать заклинания с мяча, чем раньше, и результативность пасов увеличилась в разы. Понятно, что не всегда придётся пользоваться только этим списком заклинаний — но в этом и состоял смысл тренировок.

Мы присматривались друг к другу, разыгрывались, и понимали, у кого какая сильная сторона. И, таким образом, могли предполагать, чего друг от друга ожидать.

— Хорошая идея, — Зверь нагнал меня после раздевалки, когда я попрощался с друзьями и пошёл к метро, — Сыгранность стала лучше! Хвалю!

— Спасибо, — улыбнулся я, — Что там с расписанием игр? Появилось?

Турнир «Арканума» проходил весь учебный год. Игр было всего шесть, и каждая команда играла с другой всего один раз. Так как матч заканчивался, когда одна из команд набирала десять очков, ничьей быть не могло.

За победу начислялось три очка, за поражение — одно. А значит, кубок получал тот, у кого после финальной игры было больше всего очков.

— В конце октября играют Стихийники и Артефакторы. В конце ноября — мы с Целителями.

Значит, Заварский, под предводительством Ванессы… Ох, я уж постараюсь надрать им зад!

— В конце января Стихийники с Целителями, в начале марта — мы с Артефакторами. В конце апреля Целители и Артефакторы. Ну и последними, в конце мая — мы со Стихийниками.

Сказав это, Зверь помрачнел.

— Какие у нас шансы против Целителей, как думаешь?

— Ну… Если честно, на первый взгляд наш новый состав даже лучше предыдущего… Думаю, шансы есть, если не будем расслабляться, и придумаем ещё пару фишек, которых от нас никто не ждёт. Есть идеи?

— Парочка, — уклонился я от ответа, — Не буду трепаться раньше времени.

— Это правильно, это я уважаю, — Серый хлопнул меня по плечу своей здоровенной ручищей, — А с магией у тебя как? И у твоих погодок? На тренировках мы пока не выкладываемся колдовством на полную, но ты же понимаешь, что от Целителей поблажек можно не ждать? Особенно, после того, как ты жахнул этого хлыща его же магией… Они теперь на нас замочили мощный кисель!

— Даже не напоминай, — поморщился я.

Заварский вылечил руку, и от неё больше не несло гнильцой. Однако довольней некромант от этого не стал. Его пинком вышибли из библиотеки, и не зачли практику за шестой курс — так что теперь заварной пироженке придётся отрабатывать её в менее приятных местах.

Что меня, конечно же, радовало.

Впрочем, взгляды, которые то и дело метал в меня старшекурсник и его товарищи по команде, говорили о том, что при первом же удобном случае они отомстят.

Ничего, я буду готов.

— И всё же? — уточнил Зверь.

— У нас всё в порядке. Развиваемся, — ответил я, — И кстати… Я тут подумал — надо будет всем обновить амулеты, на класс помощнее. Знаю, это недёшево, но если ты составишь список, кто чем пользуется, может, я смогу предложить что-то получше?

— Да, я слышал, что ты с артефактами легко управляешься, — кивнул Зверь, — Думаешь сделать что-то для нас?

— Если получится. Время до игры ещё есть. И вот ещё что, Серый… Я тут послушал, и понял, что с нашего факультета на игры почти никто не ходит…

— Опять правду-матку рубишь? — насупился капитан, — Ну… Есть такое.

— В прошлом сезоне было много проигрышей?

— В прошлом? — горько усмехнулся Зверь, — Да за последние пять лет по пальцам одной руки слепого дровосека проще сосчитать, сколько раз мы победили! Ребятам… Не хочется смотреть на постоянные проигрыши.

Я видел, что капитану чуть ли не физически больно произносить эти слова. Он искренне любил чаробол, и я знал, что он хотел выиграть. И именно поэтому он прислушивался ко мне и говорил откровенно — потому что видел, что я тоже искренне заинтересован в победе!

Пусть причины для этого у нас и были разные.

— Значит, нужно это исправить, — улыбнулся я.

— Каким образом?

— Тебе надо сагитировать народ со старших курсов прийти на первую игру. Чем больше, тем лучше. Скажи, что будет куча бесплатного мерча для всех желающих, съёмки клипа в поддержку команды. А первыми-четвёртыми курсами займусь я. Сделаю основную работу и… Вложусь немного.

— Что ты задумал, Апостолов? — прищурился Серый.

— Увидишь.

Попрощавшись с капитаном, я поехал домой — но только лишь для того, чтобы собрать сумку с вещами.

В последнюю неделю, пока старался не высовываться, я довольно много общался с дедом, Дмитрием Яковлевым. Отец матери Марка тоже видел новости из «Империи» — и знал, что я как-то поучаствовал в произошедшем.

Я убедил старика, что со мной всё в порядке. Мы обсудили «чёртовых террористов», и Дмитрий поинтересовался, когда я собираюсь сдержать слово и навестить его.

Мне и самому это было нужно, так что я предложил ближайшие выходные — и дед с радостью согласился.

Так что сейчас, по пути домой в метро, я вызвал его по видеосвязи.

На линзах появилось изображение пожилого мужчины. С высокими, слегка обрыдлевшими скулами, курносым носом, мощными надбровными дугами, над которыми колосились лохматые седые брови, гусарскими усам снежно-белого цвета и пронзительными тёмно-синими глазами.

Он ослепительно улыбнулся — зубы, несмотря на возраст в семьдесят лет, у Дмитрия были как новенькие.

— Марк! Рад тебя видеть!

— Взаимно, дедушка, — было забавно называть так человека, который прожил в два с половиной раза меньше, чем я в прошлой жизни. Но ради справедливости, я и Григория спокойно называл «отцом» — и даже привык так думать о нём.

— Я уж думал, ты не позвонишь!

— Только что вышел из академии. Еду домой, соберу вещи, и на Ярославский вокзал. В Костроме буду часов через пять, — я посмотрел на часы, — Ближе к девяти вечера, наверное…

— Прекрасно. Я отправлю за тобой водителя.

— Ого, респектабельно!

— Да брось, он у меня один-единственный работник, — хмыкнул дед, — Я скину тебе его контакт, позвони, как приедешь.

— Конечно. Спасибо!

— Тогда до встречи.

Приехав домой, я застал в гостиной отца. Он переодевался в единственный достойный из его гардероба, на мой взгляд, классический костюм в серую полоску.

— Привет, — поздоровался я, — Ты на работу?

— Сегодня начинается плей-офф второй лиги по чароболу, — отозвался Григорий, прикалывая на рукава запонки, — Будет много «живых» клиентов в залах. Постоянщиков.

— Не думал, что в век сверхскоростного интернета кто-то ещё ходит в такие конторы.

— Такое же времяпровождение, как сходить в ресторан или бильярд, — пожал плечами отец, — К тому же, ты путаешь дешёвый сетевые заведения с пластиковыми стульями и одним кулером воды на весь зал, и частный клуб. Наши посетители — люди влиятельные, с достатком. Там несколько закрытых ВИП залов, три бара, да и обстановка не из дешёвых.

— Значит, это больше место для своих? — я сделал в уме заметку, где ещё можно нарабатывать связи.

— Именно. Но иногда такие гости ведут себя… Излишне вспыльчиво.

— Ну… Тогда удачи, — я махнул ему рукой, — Надеюсь всё пройдёт гладко. А меня, кстати, не будет все выходные.

— Куда это ты намылился? — тут же насторожился отец, — Я тебя никуда не отпускал!

Как бы он не поменял отношение к Марку за последнее время — изжить старые привычки вот так запросто было сложно.

— Потому что я не спрашивал разрешения, — я остановился в дверях, развернулся, и пожал плечами, — Я уже взрослый, отец. Совершеннолетний. И могу делать то, что сочту нужным.

— А предупредить меня ты не собирался?

— Собирался. Но как-то всё завертелось в последние дни… Просто из головы вылетело, извини.

Григорий слегка расслабился.

— Ну так и куда ты лыжи навострил?

Говорить про деда я не стал — велика вероятность, что отцу это не понравится, несмотря на сказанное ранее. Поэтому пришлось соврать.

— С друзьями в Ярославль. Надо проверить пару магазинов старьёвщиков, ищем трёхсотлетнюю книгу. Последний день работы на неделе — в субботу, так что… Другого времени у меня просто нет.

— Заняться вам нечем… Я в твои годы по вечеринкам гулял, когда из части получалось выбираться. Из спортзала не вылезал, и работал, как выдастся минутка!

— Ну и прекрасно. Я тоже работаю. И тоже дофига времени провожу в спортзале и на чаробольном поле, — я хрустнул шеей, — Но учёбу никто не отменял. Не переживай, всё будет нормально.

— Ага, после того случая в банке, я уже и не знаю, откуда ждать подвоха! — сказав об этом, отец вспомнил про щитовой амулет, достал его из кармана брюк, надел его на шею и спрятал под рубашку, — Ладно, дело твоё. Езжай, раз так хочется копаться в библиотеке. Только не лезь в неприятности!

— Само собой. Увидимся в воскресенье.

— Ах да, Марк!

Григорий подошёл ко мне и протянул выдранный из блокнота лист, на котором были накарябны одиннадцать цифр.

— Что это?

— Ты просил подыскать какого-нибудь игрока, который вышел в тираж. Ну… Вот один из наших клиентов как-раз таким и является. Венеамин Чехов, бывший раздающий «Бурых Медведей» из Екатеринбурга. Сезонов шесть назад блистал, его купили «Красные крылья», но потом случился какой-то скандал, и его вышвырнули из лиги без права на участие в матчах.

— А тренировать-то он может? — я забрал листок.

— В лигах — нет. Но вам, в вашей академии, я думаю, по барабану. Я предупредил, что у тебя есть что ему предложить. Бывай.

Отец кивнул мне, и направился к выходу.

А я задумчиво покрутил бумажку в руках.

Пожалуй, наберу этому Чехову прямо сейчас.