Я в своей жизни с созависимостью – и зависимостью – тоже сталкивалась. Больше всего врезалась в память история одного невероятного красавца модельной внешности: уверена, на Западе открывал бы все модные показы. Назовем его для удобства Остапом Б.

Время было безбашенное, и, как многие представители богемы, Остап подсел на алкоголь. Я почему-то не догадывалась. Говорю же: наивная девочка из хорошей семьи. Хотя тусовались мы часто, я не понимала, почему с Остапом так весело.

Как-то раз сумасбродство привело нас в «стекляшку» на окраине Москвы – знаете, такие уродливые кляксы, которые захватили город при Хрущеве и Брежневе? Грязные фасады снаружи, прокуренные бары и «рестораны» внутри. В одной из таких мы и оказались. Заведение выглядело, как внебрачный ребенок кальянной и борделя, и служило чем-то вроде штаб-квартиры воров в законе. Специфические ребята, скажу я вам. Но страшно не было – просто жизнь других. Кому не было бы любопытно?

Спецэффекты похлеще сцен из копполовского «Крестного отца» начались сразу. Местному дону Корлеоне не понравилась степень учтивости, с которой обратился к нему бедолага Остап Б. Дальше в моей памяти сплошные монтажные склейки. Вот телохранители дона Корлеоне достают холодное оружие. Вот бросаются на Остапа с ножами и кастетами. Вот начинается хаос. Апофеоз попахивает уже не «Крестным отцом», и даже не тарантиновщиной, а самой настоящей левиафановщиной.

Остап падает на грязный пол: ножевое ранение в живот. Я в полном шоке вызываю скорую. Остапа Николаевича Б. увозят в больницу в критическом состоянии: задета печень, кровотечение не останавливается. Меня долго не отпускают стражи порядка: я единственный свидетель потасовки.

Больше мы с Остапом Николаевичем Б. не общались. Ну, до тех пор, пока лет через пятнадцать он не начал мне написывать странные письма. Из тюрьмы. Интересно, откуда адрес взял. Что с ним сейчас? Вероятно, то же, что с большинством хороших мальчишек, выплюнутых в девяностые во взрослую жизнь. Надеюсь, зависимость его не убила.