На следующий день в палате нарисовалось человек десять – не помню точно, плохо соображала. И среди знакомых лиц мне вдруг встретилось то, что я видела впервые. Как, очевидно, и оно меня. Представьте себе, лицо оказалось моим сводным братом по папе номер раз, и сообщить нам обоим о наличии друг друга почему-то решили в таком вот оригинальном жанре. Смотрели мы с одиннадцатилетним Гришей друг на друга выпученными глазами, смотрели да и подружились. С тех пор почти не расстаемся, и есть в семье по этому поводу всякие приколы.

Вот мой любимый. Когда папа номер один готовился к эмиграции в Америку и распродавал движимое и недвижимое, Гришку нужно было срочно куда-то поселить. На Гришкину удачу, моя мама выкупила папину дачу в Жаворонках (ну, вы помните, у нас в семье все необычно). И на семейном совете было принято решение: разместить Гришу без определенного места жительства на этой теперь уже маминой даче. А проживать он там будет с родителями моего папы номер два – Ксенией Михайловной и Борисом Михайловичем. Согласна, «Санта-Барбара» все еще нервно курит в сторонке.

Подростком Гриша решил вернуться в Россию и поселился у нас с бывшим мужем. Все бы ничего, но пару лет спустя их с моим сыном Сережей безумный тандем стал сводить меня с ума. И я отправила обоих набираться уму-разуму в лос-анджелесскую киношколу. Понабрались они там, естественно, разного.

Гришка классный: весельчак, балабол, вечно молодой сорокалетний стартапер с огромной любовью к жизни. В этом мы похожи. Еще Гриша добрый и надежный – наверное, таких я больше не встречала.

А теперь – к сыну Сереже.