У меня, кстати, тоже есть особый талант. Я бы сказала даже, суперспособность – открывать таланты. И пригодилась мне она не только на посту главного редактора, но и в обычной жизни. Как говорит одна моя знакомая: «Светочка, прекратите скромничать, вы запускаете людей в космос». А ведь и географ космонавткой Рудской звал: опять, что ли, неспроста, получается?
Когда я была беременна сыном Сереженькой – напомню, сама совсем еще ребенок, – запариваться с организацией наблюдения было лень. По правде говоря, выбора особо не было. Я встала на учет в ближайшую женскую консультацию и собралась рожать в обычном роддоме. Огромный плюс беременности в том, что она рано или поздно заканчивается. Какая разница, где дело разрешится? Такое у меня было непоколебимое мнение, пока его не поколебала будущая бабушка ангелочка Софья Владимировна.
Мама узнала, что у нее будет внук или внучка, по нашей семейной традиции, случайно. Не то чтобы я скрывала – к слову как-то не приходилось. Ну а как надо было сделать: «Алло, мам, я беременна»? Сейчас ответ кажется очевидным и мне самой: да, именно так. Но Света образца 1991 года решила, что действия громче слов: рожу – узнает.
Мама с внуками не торопила, даже, наоборот, настаивала пожить для себя – ну, там, ремонт доделать, корову завести, фоторужье.
За пару месяцев до родов она забежала чайку попить, ну и опять за свое: поживите, зачем так рано, подождите…
– А чего ждать? – внезапно ответил полусонный будущий муж. – Мы уже!
Я была настолько худой, что даже на восьмом месяце мама не смогла заподозрить изменения в центральной части моего живота: их попросту не было.
– Света, боже мой, где же ты рожаешь?
– Ну-у-у-у-у… Не знаю… Не решила.
Через двадцать минут был поднят на уши весь город – от Алтуфьево до Бирюлево, от Речного вокзала до Новокосино. Через полчаса в состояние повышенной готовности было приведено ближнее и дальнее зарубежье.
«Валя, Валя! Света… внук… уже… рожать негде!» – кричала в трубку обычно не сильно щедрая на эмоции мама. Валя не растерялся: «Софочка, все решим, записывай номер!»
Валя – это мамин брат, и так уж вышло, что он тогда дружил с молодым гением от акушерства. О его гениальности, правда, никто еще не знал: подающий надежды гинеколог арендовал угол в районном роддоме на Шаболовке. Во всех смыслах негде было гению развернуться.
Послушная девочка Света маминой воле повиновалась и ни разу не пожалела: роды прошли чудесно. С тех пор по делу и без него делюсь контактами врача-самородка. Через пару лет к нему вереницей потянулась вся светская Москва – уже не на Шаболовку, а в собственную клинику. Конечно, он и без меня рано или поздно стал бы звездой, но со мной вышло быстрее.
А вот еще история. Так сложились звезды, что мне удалось добыть первый заказ на съемки для своего бывшего мужа – он тогда только начинал свою карьеру. Дело было так.
Во время перестройки один красавец-эстонец с забавным иностранным акцентом поступил во ВГИК на режиссера документального кино. Поступил, между прочим, из мест не столь отдаленных – отбывал срок за махинации с валютой. Писал эстонец по-русски замечательно, но говорил очень сложно, что, впрочем, не помешало нам подружиться. С ним связано много историй, но, думаю, их я приберегу – нужна отдельная книжка.
Так вот, именно этот харизматичный эстонец познакомил меня с Мазаем. Не тем, кто спасал попавших в беду зайчиков, а стилягой из «Морального кодекса». Он как раз только-только вернулся из Америки и был просто топ, хот и краш. Не кринж, короче. Я тоже показалась ему вполне тип-топ, и мы начали общаться. Определенного статуса в отношениях я тогда не имела, так что могла себе позволить роскошь принять его ухаживания. Так, никакой химии и непристойностей, просто гастрономический роман в интерьерах лучших ресторанов города. Двух лучших, если точнее: в Зеленом театре и на Пречистенке. Это все, что могла предложить в начале 1990-х Москва гедонистам при деньгах.
В одно из гастросвиданий – кажется, давали в тот вечер саксофон Kenny G и новомодные суши с икрой и майонезом – Мазай поделился задумкой клипа. Первое видео «Морального кодекса» в то время крутили по всем каналам с периодичностью примерно раз в час, а то и чаще, – нужно было не ударить в эфирную грязь лицом. И я поняла: это наш шанс совместить приятное с полезным.
«По совершенно случайному стечению обстоятельств (ну просто реально фантастика какая-то!), – объяснила я, – мой парень – начинающий клипмейкер. Тоже, как мы с тобой, хот, топ, краш и вот это все. И снимает клево, дай парню шанс!» Мазай к тому времени уже доверял не только моему гастрономическому вкусу, поэтому мы прыгнули в его роскошный мерс и поспешили навстречу таланту.
Мальчишки друг другу приглянулись – нашлась у них пара-тройка общих интересов. Спустя часов пять, когда мой парень давно дремал на антикварном бархатном диване, мы с Мазаем продолжали фантазировать на балконе с видом на Кремль о том, каким будет наш музыкальный шедевр. Балкон, кстати, тот самый, который мечтательно рассматривала 14-летняя Света.
Сомнений, что шедевр родился, не оставалось, и я, довольная своей смекалкой, провалилась в недра дивана и сон. Дальше – уже история, а клип вы наверняка видели: «До свидания, мама!» называется. Съемки привнесли в наш пока еще не семейный бюджет сколько-то там тысяч долларов, сумасшедшие по тем временам деньги. А начинающего клипмейкера заметили другие прозорливые артисты. В ролике он меня почему-то не снял, хотя Мазай, очевидно, был не то что не против – обеими руками за. И по типажу я подходила. Помню, слегла в итоге от стресса с гастритом: оказывается, он не только от чипсов с газировкой бывает.
Урок выпишем из этой главы такой: говорите. Словами через рот обо всем, что вас тревожит. Этот урок за номером восемнадцать мы будем повторять каждую четверть: повторение – мать учения и хоть какая-то гарантия, что гастрит вас не настигнет.
К съемкам самой важной своей картины мой уже (и еще) муж подошел зрелым человеком – ему было около 35 лет. К счастью, я сообразила, что этот возраст далек от предпенсионного. Об этом, кстати, обязательно поговорим, но не здесь, не впопыхах. Должно настояться, как хорошее вино и красивый мужчина.
Он долго вынашивал идею – не хотелось дебютировать в полном метре с какой-нибудь безделушкой, которые тогда заполонили экраны. В итоге тема родилась, как говорится, из жизни. Афган – война, которой уже не было, но на которой бывший муж сам чуть не оказался, пока его не перевели в другую часть. Из Афгана вернулось целое поколение искалеченных мальчишек – таких же детей, какими были совсем недавно мы и какими вскоре стали наши дети. Эта история не могла его не трогать. За что, кстати, его осуждали: почему же не чеченская?
Непонимание мы встретили и от продюсеров: идея классная, но бюджет огромный. А прокат, согласно их дару предвидения, скромный. Так происходит гораздо чаще, чем вы могли бы подумать. И чем хотелось бы. Лучше бы вообще не происходило – дорогу талантам! Ладно, заканчиваем импровизированный митинг, отправляемся на поиски финансовых вливаний, минуя бандитов. Хотя им тема определенно бы зашла – но нам же важно не только что, но и как.
И это снова история о том, насколько важны настоящие друзья.
Носились мы с бывшим мужем, обивая пороги киностудий, уже было отчаялись и… Наша невероятная подруга Оля Слуцкер нашла первые деньги на фильм. Поверила в идею и помогла поверить инвесторам. Поверили, пробили, дали. А мы не подвели.
Получился не просто важный поколенческий фильм. Режиссер доказал, что серьезное кино может быть коммерческим и очень красивым. И я очень рада, что, когда он работал над своей лучшей – по крайней мере, пока – картиной, я была рядом с ним.
А при чем тут актер из заголовка к этой подглавке, спросите вы? Простите, отвлеклась: возвращаемся к рубрике «Алло, Света ищет таланты». Для фильма о судьбах молодых ребят, естественно, нужны были эти самые ребята, причем в промышленных масштабах. Хотелось свежих лиц без штампов и ужимок, так что искали везде. В том числе по семейным сусекам, да: махровый киношный блат. Вы же все равно так думаете.
Однажды утром до меня дошло: вот же он, идеальный кандидат. Умница, красавец, геммолог – это, конечно, для роли не пригодится, но сам факт! Еще по совместительству он наш племянник, сын сестры мужа. Был у племянника только один явный изъян – очень уж несерьезно относился к актерской профессии. А ею занималась, на секундочку, примерно половина этого кинематографического клана, включая его щедро одаренную маму.
Я снобизм не уважаю, не по-пацански это, так что идея показалась гениальной. Серьезно, моя собственная эврика, только круче. Убить этой махинацией с блатом собиралась сразу двух зайцев (не волнуйтесь, ни один Мазай не пострадал): и свежее лицо засветить, и щепотку спеси с мальчишки сбить. Пусть прочувствует все на своей актерской шкуре.
Муж почему-то согласился, племянник почему-то согласился, все почему-то согласились. Я даже удивилась. Отсняли мы с племянником пробы высокой степени приемлемости (гены, точно говорю), утвердили на роль Джоконды, а после премьеры он стал молодым актером номер один. Когда подрос, смог претендовать на роли посерьезнее. В фильмы в жанре «а давайте снимем кино о мятых красавцах в кризисе среднего возраста», правда, брали редко. Недостаточно еще помялся. Впрочем, думаю, ему это не грозит.
Как-то тема блата в итоге не раскрыта. Отпираться не буду: пристроила родственника. А он не подвел: работал за троих, был готов учиться, слушать, слышать. И главное – к маме больше с глупостями не приставал.
Проекты бывают разные: любимые и не очень. От этого они, к слову, не становятся менее значимыми.
Так уж повелось, что главных героев всегда дефицит: новое кино – новый изматывающий поиск. Десяток мальчишек нам с бывшим мужем, слава богу, уже не требовался. Но, честно говоря, час от часу не легче. Нужны были небожители – люди с идеальными чертами лица, вылепленными по золотому сечению. Его, кстати, придумал итальянский математик-монах – подвесим пока эту информацию: «математик» пишем, «монах» – в уме. Скоро поймете.
Фотку этой девушки показал мне Паша Каплевич – вы наверняка знаете его как замечательного художника и продюсера. Но, возможно, не знаете, что он мастер находить новых звезд. И воскрешать старых, если потребуется. Дорогие звезды, обращайтесь, телефончик скину в личку.
«Света, смотри, это какой-то совершенный человек!» – кричал Паша, размахивая чьим-то портретом и пытаясь догнать меня на пересечении Большой Дмитровки и Столешки. Догнать меня непросто, даже когда я не пружиню, – но мотивация у него была мощная. Поравнявшись со мной и с трудом отдышавшись, Паша передал мне снимок. И с него на меня смотрела феноменальной внешности девушка. Огромные голубые (и немного печальные) глаза, высокие точеные скулы, изящные длинные пальцы. Она выглядела так, будто только что сошла с межгалактического рейса, – что еще нужно для экранизации Стругацких?
– Паш, где я могла ее видеть?
– Свет, вспоминай: «Это феррари? Нет, это бентли». Ну?
Сообразила. «Паш, отличная находка, – говорю. – Берем». Он же отыскал не менее инопланетного героя. В общем, встретились на площадке два совершенства, но кассового прорыва почему-то не случилось, только разрыв. Началом разрыва фильм про идеальных людей стал и для нас с бывшим мужем.
К счастью, на карьере актрисы это не отразилось: она и сейчас востребована, причем не только у нас. Еще не поняли, при чем тут феррари и бентли? Достаю из рукава подсказку номер два: вспоминайте монаха, которого мы сохранили в уме в начале главы. Опять нет? Знатоки, у вас осталось десять секунд! Сериал «Новый папа»: Джуд Лоу, образ скорбящей Мадонны… Правда не видели?
Тогда бегом смотреть – не только чтобы разгадать ребус, а для эстетического удовольствия. Сериал точно войдет в золотой фонд, помяните мое слово. Помните же, интуиция – мое первое «я»: все-таки не случайно моя прабабушка – вещунья. Хотя слово «интуиция», наверное, не отражает всей сути – это больше чем просто интуиция. И сны вещие снятся, и посмотреть недобрым взглядом могу: кровь – не водица.