С институтом у меня не сложилось. Было принято туда поступать, желательно (но редко) по зову сердца. Мое сердце молчало. Вернее, как: где-то в глубине, очень глубоко, я подумывала об актерской карьере. Но, как обычно, сомневалась, и поддержать никто не спешил. Разве что талантливый актер Ваня Охлобыстин. Он единственный меня не топил, но все же был строг: «Если хочешь сниматься, иди учиться». Куда, как, с чего вообще начать? Никто не объяснил. Скорее всего, злого умысла тут не было – всем было банально не до меня. Все молодые, все в поиске – себя, работы, денег: некогда заниматься другими. Даже если они члены семьи. Ладно, если уж говорить начистоту, ресурса у бывшего мужа тогда не было – это сейчас он может запустить в плавание даже бесталанного человека.

Хотя к моему мнению он прислушивался – как, кстати, и Ваня Охлобыстин, который приносил мне на читку свои замечательные сценарии. Наверняка я была не единственной музой в его фокус-группе, но вкусу моему Ваня точно доверял. Отдельная благодарность за то, что претензий к моей внешности он тоже не имел. Ну, или просто был достаточно тактичен, чтобы не делиться своим мнением. Нет, правда, спасибо: так поступали немногие. Некоторым киношным мастодонтам моя внешность не давала покоя десятилетиями.

Помню, вот один режиссер – кажется, его звали Георгий Византийский – на пробах многозначительно закатил глаза: «Свет, ну надо менять прикус, делать нос. Ты ж не в повести Гоголя сниматься собралась». Забавно, что в итоге эту роль сыграла актриса, которую все давно забыли. Не сложилась у нее карьера, несмотря на идеальные прикус и нос. Недавно встретила Гошу в Тбилиси и наконец взяла реванш: «Ты, приятель, тогда, конечно, лоханулся. Мог бы остаться в истории поярче». Кажется, он не понял, о чем речь. Он теперь очень необычный.

Коллекция отказов у меня внушительная – это при том, что я как рыба в воде перед камерой и быстро чувствую контекст. Не знаю даже, с кого начать. Пожалуй, с Мишки Дородова. Он был начинающим, но уже мегамодным клипмейкером – к сожалению, его тоже недавно не стало. И пригласил меня Мишка сняться в ролике у Филинова – был в девяностых такой не менее модный певец. Фамилия, может, другая, но точно что-то на певчем.

Сыграть «муз» – ну а кого еще? – мы должны были вдвоем с Аллой. Ее фамилии никто не знал: поскольку модель привезли автостопом из Америки, все называли ее Аллой Нью-Йорк. Красавица была писаная, но, в отличие от меня, жутко подтормаживала. Но писаная. В общем, увидев клип, я снова пригорюнилась: как-то так я была снята, что сильно уступала жительнице «Большого яблока» в привлекательности. Если так меня видит талантливый режиссер, значит, точно со мной что-то не так.

Мысль укоренялась день ото дня, особенно на съемках клипов, где бывший муж обычно определял меня в массовку. К примеру, в дико популярном видео моей подружки Ветлы. «Посмотри в глаза» называется, точно видели. И вот играю я там третье деревце слева, создаю фон. Талантливо создаю, между прочим, – пересмотрите, кайфовый клип же вышел. Настолько, что сейчас переживает уже какую-то седьмую жизнь. И еще пару жизней точно в запасе.

Роль побольше досталась мне в клипе замечательного певца Володи Преснякова. Мы были тогда и, слава богу, остались закадычными друзьями, и Пресный решил отстоять меня перед режиссером любой ценой. В конце концов, кто тут музыку заказывает? Но и это дело случая: изначально моя кандидатура не приходила в голову им обоим. Говорю же, вечно болталась я где-то на задворках творческого замысла.

В общем, шла я по «Мосфильму», не помню куда, шла – и павильон, где снимали «Туман» Пресного, нашла. Увидел меня Пресный и засиял: «А почему у нас Света не снимается?» Пришлось снять за компанию с другой актрисой. А теперь представьте, что я почувствовала, когда увидела финальный монтаж, в котором меня нет? Вообще. Ни деревцем, ни мизинцем. На мою удачу, Пресный снова взбрыкнул: «Хочу Свету, – говорит. – Свету верни». Вернули. Можете посмотреть, в какой пропорции.

Тогда я по-настоящему расстроилась. Материал так нравился, что я вжилась в роль органичнее второй героини, – тут скромничать даже не буду пытаться. В этом клипе я увидела свою женственность, пластику, плавность линий. Я впервые себя не то чтобы приняла – скорее поняла. Было, конечно, до чертиков обидно, что бывший муж, видимо, видел что-то другое. Что характерно, только в работе – в жизни со зрением у него, в отличие от меня, все в порядке.

Сейчас понимаю, что, скорее всего, он был не до конца уверен в себе самом и таким образом подстраховывался: вдруг налажаем мы оба? Не знаю, правда, почему ожидал от меня лажи. Хотя, конечно, это мои домыслы – как было на самом деле, я не знала и никогда не узнаю.

Урок (номер шестнадцать) такой: никого не слушайте, особенно если комментируют ваши внешние данные. Во-первых, это невежливо, во-вторых, красота в глазах смотрящего.

Иногда глаза смотрящего все же что-то во мне видели. Например, глаза начинающей сценаристки Регины. Она была необычной, какой-то неземной, даже изъяснялась по-особому. А какие сценарии писала!

Однажды Регина списала главную героиню с меня – так, по крайней мере, она мне сказала. Логично было бы меня в главной роли и снять – и Регина привела меня за руку к кастинг-директору. Пробы я завалила: у меня тогда личная жизнь рушилась, и я была натянута, как струна. Не смогла взять себя в руки. Вернее, сначала смогла, просто проб было, к сожалению, две. Первая – с Баширом Сашиным, а он и партнер, и актер потрясающий: искрометный, щедрый на поддержку. Во втором туре попался скупой красавчик-нарцисс, да еще и с бывшим мужем в тот день все как-то наладилось. И поняла я, в общем, что уже не так-то и хочу быть актрисой. Провалила пробы с треском.

Окончательную точку в актерской самодеятельности поставил кастинг к пожилому режиссеру Платону Платонову. В качестве пробы он закрыл меня в кабинете, зажал в углу и начал омерзительно приставать. Спать с дедулей за роль я не собиралась. Как, впрочем, с любым. Вырвалась и убежала прочь, сверкая «ньюбэлансами». И из кабинета, и из кино. Какое-то время я еще числилась в картотеках, периодически приглашали на пробы, но я так ни разу и не собралась. Убили во мне всю искру. Здорово, что не навсегда, и много лет спустя я сыграла классные роли в не менее классных картинах «Жара» и «Любовь с акцентом» режиссера Резо Гигинеишвили, который в меня поверил. Спасибо, Резо!

Ну и что в сухом остатке? А в сухом остатке у нас с вами библиотечный факультет, и рассказать мне о нем совершенно нечего. Забавно, что моя жизнь в итоге вертится вокруг экранов: я много снимаюсь в короткометражках, телешоу, собственных проектах, наконец. Получается, площадку для реализации я создала себе сама.

Урок номер семнадцать: если гора не идет к тебе, тащи себя к ней за волосы сам.

О том, как это удалось мне, похвастаюсь в следующей части книги – той, что о настоящем. Пока вернемся к делам минувших дней.