Как же красиво ухаживал мой первый парень. Выйдя из больницы, он вернулся в свой кавалерийский полк под Москвой. Он, кстати, был расположен неподалеку от Таманской дивизии. Там, где за двадцать лет до этого снимались батальные сцены картины, вошедшей в классику мирового кинематографа. Масштаб был невероятный: и отдельный полк из 150 всадников создали, и технологию панорамной съемки боя «глазами пушечного ядра» придумали. В общем, историческое местечко. Там же немногим позже мой будущий муж снял клип Counting для группы «Моральный кодекс» Сергея Мазаева. Мазаю посвящу отдельную историю, она впереди. А пока – Тамань.

Естественно, я кавалера своего сердца навещала – останавливалась в какой-то смешной гостишке. Он, как опытный наездник, учил меня держаться в седле, а между встречами мы безостановочно переписывались. Да-да, писали длиннющие письма от руки.

Однажды письма в конверте не оказалось. Ну, в традиционном смысле слова. Вместо него на мои колени выпала сложенная в несколько раз бумажка в клеточку. И бумажка эта свела меня с ума на долгие годы.

Как-то так вышло, что к десятому классу я еще не читала Гумилева, хотя поэзию любила: сборники Ахматовой, Цветаевой и Блока зачитала в прямом смысле до дыр. Как вы, наверное, догадались, подумала я, что все это великолепие сочинил мой талантливый парень. Обидно было потом узнать, что мой парень не Гумилев. Другие у него таланты.