У меня было немного подружек-моделей, но историю одной из них запомнила на всю жизнь. Звали подружку Катя. Или не Катя? Или Катя… Да что ж такое, опять запамятовала.

На заре отношений со своим парнем Яшей Катя забеременела. Обрадовались безумно: ребенок от любимого человека – о чем еще можно мечтать? Даже если тебе девятнадцать и токсикоз у тебя такой, что уноси готовенького. А тут еще на каждом шагу этот запах кино, сплетен и телевидения в одном флаконе с этикеткой Poison. Нет, правда: где носом ни поведи, везде он – душный, пряный, как вся индийская кухня разом, зубодробительный. Прошло лет двадцать, а Катю до сих пор подташнивает от одного упоминания диоровской нетленки. Меня, кстати, тоже – прониклась я, видимо, Катиной историей. А духами Dior – нет. Может, она, конечно, и не Катина… Ладно, какая разница, давайте к сути.

Были они с Яшей рады, спорили про имя под звучавшее из каждого утюга Voyage, voyage, собирались жить-поживать, добра наживать. И, заметьте, какие же неглупые люди народные сказки сочиняют. Как говорится, наступил «вот и сказочке конец».

Пока Катя наживала добра, выстаивая очереди в женской консультации, Яша сплыл. Укатил, видимо, в вояж-вояж. И Катя принялась думать. Думала она, думала, да и надумала: ждать у моря погоды нечего. Сами понимаете, что решила. Очень, кстати, жалеет: сейчас поступила бы иначе. А от песни ее тошнит до сих пор не меньше, чем от диоровского «Пуазона». Ну и меня заодно: эмпат, ну что тут поделаешь.