или-были муж и жена. Вот пришло время сеять, а у них нет ни семян, ни денег, чтобы купить семена. Была у них одна-единственная корова, и решил муж отвести ее в город и продать, чтобы выручить деньги на семена. Вот собрался он в дорогу, а жена не захотела его отпускать, потому что боялась, как бы он деньги не пропил. И пошла она сама в город с коровой, да еще и курицу с собой взяла.

У самого города встретила она мясника.

— Продаешь корову, баба? — спрашивает мясник.

— Как же, как же, продаю, — она отвечает.

— А сколько за нее просишь?

— Корову я отдам за одну марку; а еще десять талеров прошу за курицу.

— Нет, курица мне ни к чему, — ответил мясник, — да ты ее быстро продашь в городе; а марку за корову я тебе, пожалуй, дам.

Продала она свою корову и получила за нее одну марку; но никто во всем городе не захотел платить десять талеров за старую облезлую курицу. Вот пошла она опять к мяснику и говорит ему:

— Не могу я продать свою курицу! Так что покупай ее, раз уж корова тебе досталась.

— Ну, это дело нехитрое, не беспокойся, — сказал мясник, усадил ее за стол, накормил и все подливал да подливал ей вина, так что она напилась и совсем разум потеряла.

Вот заснула она, а мясник окунул ее в бочку с дегтем и потом в перьях вывалял.

Проснулась она, увидела, что вся перьями покрыта, и диву дается: «Я это или не я? Нет, небось не я, а какая-то птица чудная, большущая. Как бы мне точно узнать, я это или не я? Ага, знаю: если телята будут ко мне ласкаться, а собака не станет на меня лаять, когда я домой вернусь, значит — я».

Увидела собака непонятного зверя и давай лаять, будто во двор забрались поры и разбойники. «Нет, видно, это не я», — подумала жена и пошла в хлев. Телята почуяли запах дегтя и не стали к ней ласкаться. «Нет, нет, это не я, а какая-то птица большущая», — сказала жена, забралась на крышу сарая и давай руками махать, будто крыльями, — ну, думает, сейчас улечу.

Увидел это муж, вышел с ружьем и стал в нее целиться.

— Ой, не стреляй, не стреляй, — кричит жена, — это я!

— А если это ты, — отвечает муж, — то нечего тебе прыгать по крыше, как коза. Спускайся-ка лучше и расскажи, сколько денег выручила.

Спустилась она вниз, а денег-то у нее нет ни талера, потому что и ту марку, которую дал ей мясник, она потеряла, когда напилась. Услышал все это муж и говорит:

— Дурой ты была, дурой и осталась.

И так он рассердился, что решил уйти со двора, и сказал жене, что не вернется до тех пор, пока не найдет еще трех таких же дур, как она.

Отправился он в путь и скоро увидал женщину, которая бегала с пустым решетом возле нового дома: вбежит в дом и выбежит, вбежит и выбежит. И всякий раз, когда она в дверь вбегала, она прикрывала решето фартуком, будто прятала что-то.

— Что это ты делаешь, матушка? — спросил он.

— Да вот хочу немножко солнца в дом внести, — отвечает женщина. — И никак не пойму: выйду на улицу — полно решето солнца, а войду в дом — солнца нет как нет. В старом-то доме солнца у меня было хоть отбавляй, там я жила — не тужила; вот бы кто раздобыл мне солнца для нового дома, я бы за это триста талеров не пожалела.

— Давай топор, — сказал он, — и я раздобуду тебе солнца.

Взял он топор и вырубил в стене окна: плотники-то позабыли их вырубить. И тут же в дом вошло солнце, а он получил триста талеров.

«Это первая», — подумал он и пошел дальше.

Шел он, шел и пришел к дому, из которого неслись крики и шум. Вошел он туда и видит: стоит женщина и колотит мужа по голове скалкой. А на нем рубашка без дырки для головы надета.

— Уж не убить ли ты мужа собралась? — спросил он.

— Нет, — отвечает, — просто я хочу дырку для головы в рубашке проделать.

Тут муж ее снова давай кричать и стонать:

— Ох, помогите, люди добрые, спасите бедного человека. Научите мою бабу вырез сделать, и я за это трехсот талеров не пожалею.

— Давайте ножницы, — сказал бедняк. Взял он ножницы, вырезал дырку и отправился дальше со своими денежками.

«А вот и вторая», — сказал он себе.

Снова шел он, шел и пришел к одному двору; там он решил отдохнуть и вошел в дом.

— Откуда ты, отец? — спрашивает хозяйка.

— Я из Царствия Безвестного, — отвечает бедняк.

— Да ну! Из Царствия Небесного? Так ты, никак, моего покойного мужа знаешь, Пера-второго?

Всего у женщины было три мужа; первый и третий были люди плохие, и потому она думала, что только второй попал на небо, — ведь он был такой добрый человек.

— Как же, знаю, — ответил ей тот, кто искал по свету глупых женщин.

— Ну, расскажи, как он там поживает? — спрашивает она.

— Ох, неважные у него дела, — отвечает житель Царствия Безвестного, — ходит он по добрым людям; ни еды у него, ни одежи, а про деньги уж и говорить нечего.

— Что же мне делать, что делать! — закричала хозяйка. — Зачем же ему так мучиться, ведь после него столько добра осталось. Весь чердак его одежей забит, а вот в том ящике его деньги лежат. Захвати-ка ему все это, а я дам тебе лошадь и телегу. Лошадь ему пригодится, а в телеге он может ездить по добрым людям — зачем же ему пешком-то ходить?

Нагрузил он полную телегу одежи, взял ящик с новенькими монетами серебряными, еды и питья набрал сколько душе угодно, сам сел в телегу и отправился в путь.

«Это третья», — подумал он про себя.

Но неподалеку на пашне пахал Пер-третий. Увидал он, как со двора незнакомец отправляется и лошадь со всем добром уводит, пришел к жене и спрашивает, кто это уехал со двора на вороной кобыле.

— А, — отвечает жена, — да это так один, из Царствия небесного. — Говорит, моему покойному мужу, Перу-второму, плохо там приходится. Ходит он по добрым людям, и нет у него ни денег, ни одежи. Вот я и послала ему всю старую одежку, какая после него осталась, да ящик с серебряными талерами.

Муж сразу смекнул, в чем дело, оседлал коня и пустился со двора во весь опор. Прошло немного времени, и он догнал того, кто сидел в телеге. Но тот, как заметил его, завел лошадь и телегу в лесок, выдрал клок у кобылы из хвоста, залез на пригорок, клок привязал к березе, а сам лег под березой и на облака уставился.

— Нет, нет, нет, — приговаривает. — В жизни такого не видывал! Нет, никогда не видал такого!

Остановился Пер-третий, смотрит-смотрит на него и думает: «Что это? Уж не рехнулся ли мужик?» Наконец он у него спрашивает:

— На что это ты уставился?

А тот ему в ответ:

— В жизни такого не видывал. Кто-то поднялся прямо на небо на вороной кобыле, даже хвост за березу зацепился, а вон там на облаке — кобыла, видишь?

Поглядел Пер на облако, потом на незнакомца и говорит:

— Я только хвост на березе вижу, а больше ничего.

— Ну, видно, оттуда, где ты стоишь, не разглядеть, — отвечает тот. — А ты иди-ка сюда, ложись и смотри прямо-прямо на облака, только глаз не отводи.

Лег Пер-третий и стал на облака смотреть, так что у него даже глаза разболелись, а житель Царствия Безвестного тем временем сел на его коня и уехал и воз добра с собой прихватил. Застучали копыта по дороге, Пер-третий вскочил, догадался, что у него лошадей увели, и остолбенел, а когда решил вдогонку бежать — уж поздно было.

И остался он ни с чем. Воротился он к жене, она спрашивает, куда он коня подевал. И Пер-третий так ей ответил:

— Я его послал Перу-второму. Зачем, думаю, ему трястись в телеге по Царствию небесному? А теперь он телегу продаст и карету себе купит.

— Ну, спасибо, спасибо тебе! Вот уж не думала, что ты у меня такой добрый, — сказала жена.

А бедняк набрал шестьсот талеров, воз добра и ящик с деньгами и вернулся домой. Вернулся и видит, что все поле у них вспахано и засеяно. И перво-наперво он спросил жену, откуда она семена для посева взяла.

— Ах, — отвечает она. — Ведь не зря же люди говорят — что посеешь, то и пожнешь. Вот я соль и посеяла. Только бы дождичек поскорее прошел, и тогда небось она взойдет хорошо.

— Дурой ты была, дурой и помрешь, — говорит ей муж. — Ну уж ладно, видать, ничего не попишешь — другие-то не лучше тебя.