Выкинув кролика из квартиры, папа вернулся в комнату и удовлетворённо потёр руки. Наконец-то избавился от этого отвратительного кота! Больше никто не помешает ему доиграть «Дьявольские трели».

— Посмотрим, как ты теперь влезешь! — злорадно пробормотал папа и поднял скрипку к подбородку.

Он полузакрыл глаза и взял первую ноту…

Вторую он взять не успел. Раздался отчаянный скрип двери.

Папа похолодел.

В комнате опять сидел белый кот!

— Не может быть! — жалобно сказал папа, и смычок выпал у него из рук.

Кот нахально двигался через комнату странными прыжками. Папа был уверен, что кот это делает нарочно. Он хочет показать, что ему наплевать на хозяина и на его замки и задвижки.

Кот скрылся под диваном.

— Этот кот сведёт меня с ума, вот увидите! — мрачно сказал папа и пошёл за шваброй.

А второй кролик (это был он) спокойно сидел под диваном и грыз морскую травинку, выпавшую из матраца. Но он не успел её догрызть: вошёл папа со шваброй.

— Нет, я этого кота усмирю! — говорил папа, тыкая шваброй под диван.

Кролик выскочил и забрался под шкаф.

— Нет, я этого кота достану! — бормотал папа, шаря шваброй под шкафом. — Я этому проклятому коту покажу! — сказал он и вытолкнул кролика.

Тот попытался было спастись за сундуком, но папа настиг его.

— Ага! Ты у меня теперь поскрипишь, поганый кот! — торжествующе крикнул папа, схватил кролика, швырнул его в шкаф и быстро запер дверцы на два оборота.

— Теперь мяукай, сколько хочешь! — весело сказал он и прислушался.

Мяуканья не было.

После стольких переживаний папа почувствовал, что нервы его сдали. И, пожалуй, ему не сыграть «Дьявольские трели» так, как следовало бы. Придется принять валерьянки.

Папа направился к висячему шкафчику, где была домашняя аптечка, и начал шарить среди пузырьков, поднося их к самому носу. Всё попадалось что-то не то: рыбий жир, мыльный спирт, касторовое масло…

Пока папа искал успокоительные капли, он расстраивался всё больше и больше. Наконец, совершенно расстроившись, он отыскал зловредный пузырёк позади всех аптечных склянок, взял рюмку и, усевшись в кресло, стал осторожно капать лекарство, медленно считая шёпотом:

— Раз… два… три…

А настоящий кот спал на шкафу в коридоре. Иногда он вздрагивал во сне и выпускал когти. Наверное, ему снилось, что он всё-таки поймал мышь…

Вдруг кот открыл один глаз и повёл носом. Он почуял пленительный и неотразимый запах. Это пахла валерьянка.

А как известно ещё по Тому Сойеру, для кошек нет ничего вкуснее валерьянки. И любой кот готов бежать за ней на край света.

Кот облизнулся, слетел со шкафа и помчался в папину комнату, не разбирая дороги.

Папа сидел в кресле и считал:

— Десять… одиннадцать… двенадцать…

И в то мгновение, когда папа произнёс «тринадцать», в комнату с отчаянным мяуканьем ворвался кот.

Рюмка и пузырёк выпали из папиных рук.

Кот урча набросился на разлившуюся валерьянку.

— Опять он… — прошептал папа.

Он поглядел на кота, потом перевёл глаза на шкаф.

Ключ торчал в замке!

Папа встал и подёргал дверцу. Шкаф был заперт на два оборота.

Папа опять посмотрел на кота, и ему стало не по себе. Он не мог понять, как один и тот же кот может в одно и то же время находиться на лестничной площадке, в запертом шкафу и в комнате.

Кот вылизал пол и жалобно замяукал. Но валерьянки больше не было.

Кот пошёл по комнате в неопределённом направлении. Вдруг он увидел себя в большом зеркале. Он зашипел и бросился на противника, подпрыгнув на метр от пола.

Стукнувшись лбом о стекло, кот свалился на пол. Тогда он с презрением повернулся спиной к зеркалу и направился в противоположный угол.

По дороге он зачем-то вскочил на рояль. И тут он увидел на стене картину, на которой была нарисована Африка.

Кот решил напасть на Африку.

Он прыгнул и повис, вцепившись одной лапой в верблюда, а другой в облака. И всё это — кот, картина и гвоздь с верёвочкой — с треском рухнуло на пол.

Папа сидел в кресле и безмолвно смотрел на кота.

А кот, разделавшись с Африкой, испустил воинственный вопль и стал праздновать победу.

Он катался клубком, перелетал со шкафа на окно, с окна на печку и при этом сбивал всё, что только можно было сбить.

— Ничего подобного, — сказал папа. — Я же знаю, что так не бывает.

В это мгновение в комнату влетел скворец, которого Милка выпустила из клетки. Увидев кота, скворец заметался под потолком.

Но папа смотрел только на кота и не заметил птицы.

Сбив последний цветочный горшок, кот отряхнул с лары землю и пристально поглядел на папу.

И тут папа явственно услыхал, как кот сказал:

— Здрассьте!

Папа сжал виски пальцами:

— Во-первых, в сказки я не верю. Во-вторых, чудес не бывает. Для всего существуют строго научные объяснения.

Кот прыгнул на этажерку и свалился вместе с нотами.

— Очень просто, — сказал папа. — Перед нами самый обыкновенный…

— Здрассьте! — крикнул скворец с карниза.

— … говорящий кот. Вот и всё, — сказал папа. — Обыкновенная галлюцинация. Или мираж. Но они, кажется, бывают только в пустынях? В общем, холодный компресс на голову — и всё пройдёт…

Папа медленно пошёл к двери.

— Шагом марш! — крикнул скворец.

— Попрошу без хулиганства, — сухо сказал папа и вышел из комнаты.

В ванной папа снял с крючка мохнатое полотенце, открыл кран и наклонился. Из воды прямо на него смотрел крокодил.

— Ах, вот что… — сказал папа и опустился на табуретку.

Он посидел немного закрыв глаза. Потом встал и на цыпочках вышел из ванной.

Он прошёлся по коридору, постоял перед дверью. Потом рывком открыл дверь и заглянул в ванну.

Крокодил не исчез. Он бил хвостом, разевая зубастую пасть.

Папа перекинул полотенце через плечо и медленно вернулся в свою комнату. Он решил, что лучше всего уйти из квартиры и проветриться.

Он открыл платяной шкаф, чтобы взять шляпу.

Первое, что он увидел, — был белый кролик, который уютно дремал в его фетровой шляпе. Но папе уже было всё равно. Махнув рукой, он повернулся и ушёл из дому с полотенцем через плечо.

А скворец, покружившись по комнате, вылетел в открытую форточку.