Как раз в ту минуту, когда Мите снилась черепаха в когтях грифа, Милка выкатывала во двор кукольную коляску, в которой лежала эта самая черепаха, укрытая одеялом.

— Не высовывайся, а то простудишься! — строго сказала Милка и покатила коляску.

Вдруг черепаха забарахталась и поползла на подушку.

— Не шали! — сказала Милка и стала запихивать её обратно. И отдёрнула руку:

— Ай!

Черепаха укусила её за палец.

Милка обиделась.

— У, какая-то! — сердито сказала она.

Подошёл знакомый мальчик Лёва, с другой улицы.

— Ого! — сказал он, глядя на черепаху. — Это да!

— Противная! — сквозь слёзы сказала Милка.

— Где взяла?

— Нигде. Она сама взялась. Вот не будешь больше моей дочкой, раз ты такая!

— Давай меняться на магнит, — предложил Лёва.

— Не хочу!

— Полторы ножницы хочешь? Ещё можно резать!

— Нет, — сказала Милка.

— Ну, что хочешь?

Лёва вывернул карманы и высыпал все свои сокровища прямо на землю. Ребята присели на корточки и стали рыться. Лёва показывал Милке то одно, то другое и бессовестно расхваливал каждую вещь:

— О! Увеличительное стекло. Лупа называется. Что захочешь, — можешь поджечь. Хочешь, твоё платье прожгу?

— Нет, — мотала головой Милка.

— Или — во! Гвоздь. Знаешь, какой это гвоздь? На нём фотоаппарат висел.

— Не, — говорила Милка. Лёва не унывал.

— Ну, бери гирьку от ходиков. Так и быть. Смотри, как золотая. Видала блеск?

— Нет.

— Здо́рово, а?

— Здо́рово, — согласилась Милка.

— Гляди: хочешь — стоит, хочешь — лежит. Вот это вещь! Верно, хорошая?

— Плохая, — сказала Милка. — А что там, в коробочке, красненькое?

Лёва махнул рукой:

— Ерунда. Фантики, больше ничего нету.

— Хочу фантики! — заявила Милка и схватила коробочку.

Лёва даже удивился, как дёшево досталась ему черепаха. Он отдал Милке фантики и щедро прибавил от себя кусок сургуча и гайку.

А Милка стала с восторгом выкладывать на скамью фантик за фантиком.

Так исчезла эмида европейская.