Чарльз Фрэнсис Холл родился в 1821 году и большую часть жизни пытался наладить какой‐нибудь небольшой бизнес, в том числе начал выпускать в Цинциннати две газеты. Писательская деятельность разожгла в нем интерес ко всему, что относилось к жизни на полюсе, и он решил познакомиться с эскимосами и узнать о судьбе экспедиции Франклина. Этот крупный мужчина с кустистой бородой обладал природной харизмой, которая помогала ему обрести друзей и нажить врагов. В возрасте тридцати девяти лет, прожив до этого всю жизнь в городе, Холл встретился с американцем Генри Гриннелом, спонсировавшим полярные экспедиции, и уговорил представить его китобоям и капитанам судов, направлявшихся на север.

Получив средства для первого путешествия в Арктику, Холл поселился с эскимосами, учился у них и использовал их традиционные знания для изучения географии и истории. Он больше походил на одинокого волка, чем на участника или руководителя экспедиции. В одной из первых экспедиций он выстрелил в своего коллегу и убил его, поспорив из‐за общения с эскимосами. После этой трагедии он возглавил одну из самых неудачных экспедиций всех времен. Экспедиция, направлявшаяся к Северному полюсу, была организована на средства американского Конгресса в 1871 году, но закончилась провалом и чуть ли не войной между членами команды. Считалось, что во время этого путешествия Холл скончался от апоплексического удара, однако его биограф, отправившийся в Гренландию для эксгумации тела через несколько лет после его смерти, установил, что Холл на протяжении двух последних недель жизни принимал мышьяк. Учитывая плохое руководство и разброд в команде, вполне возможно, что его могли медленно отравлять. Не помогает разобраться в этом деле и тот факт, что врач, наблюдавший Холла на протяжении последних недель, в прошлом, еще в Нью-Йорке, был его яростным соперником в любовной истории.

Хотя Холл не имел способностей к организации экспедиций, он намного раньше других своих современников из Америки и Европы осознал, в какой степени эскимосы понимают арктический мир. Он пытался проводить исследования не независимо от них, а использовать их тысячелетний опыт жизни в этом пространстве.

В числе прочего Холл узнал, что арктическая береговая линия, судя по всему, постоянно поднимается. Арктическое побережье освобождается от воды, и берега расширяются. Он рассказывал: “Эскимосы считают, что вся эта земля была покрыта водой. Вы когда‐нибудь видели окаменелости моллюсков и других морских существ где‐нибудь в горах?” Как понял Холл, эскимосы считали, что их земля поднимается и бывшие прибрежные пространства оказываются на холмах. Они находили раковины моллюсков на возвышениях, вдали от их исходного места обитания.

Ледяные щиты размером с целые страны обладают гигантской массой, достаточной для погружения под воду расположенной под ними суши. Континенты плавают на поверхности мантии, находящейся в глубинах Земли, и поэтому под тяжестью льда они в нее погружаются. Но когда лед тает и исчезает, суша всплывает и поднимается. Поскольку мантия местами очень вязкая, это всплытие может длиться тысячелетиями.

Последний ледниковый период завершился 12 тысяч лет назад, когда отступили ледники, покрывавшие значительную часть территории Европы и севера Северной Америки. Во время ледниковых периодов континенты проседают под тяжестью льда. Когда лед уходит, находившаяся под ним суша поднимается, но обычно это очень медленный процесс, так что некоторые участки суши все еще продолжают подниматься.

Подъем суши после ухода ледников – обычная часть истории прибрежного края в таких северных странах, как Швеция или Финляндия. Здесь на протяжении десятилетий бухты продолжают мелеть. Вообще говоря, иногда этот процесс оказывается источником юридических споров. Участки земли, когда‐то прятавшиеся подо льдом, теперь всплывают, и в результате образуются новые поверхности суши. В Финляндии даже вышел новый закон, определяющий, кому должна принадлежать земля, прирастающая вдоль береговой линии при отступлении воды.

Считается, что подъем суши, находившейся под ледниками, происходит чрезвычайно медленно, на протяжении сотен или тысяч лет, и поэтому не имеет большого значения. Однако скорость этого процесса очень разная в разных местах. Где‐то мантия Земли представляет собой вязкий суп. В таких местах после ухода льдов земная кора поднимается медленно, поскольку густая мантия расширяется медленно. Но там, где мантия более жидкая, земная кора может всплыть сразу после исчезновения льдов. По некоторым оценкам, такой подъем суши может произойти даже за время человеческой жизни – меньше чем за столетие.

Сейсмический анализ мантии под Западной Антарктидой указывает на то, что под плавящимся льдом протекают сложные процессы. Нет сомнений, что лед плавится быстро и, если этот процесс будет происходить бесконтрольно, гигантская масса льда из Западной Антарктики попадет в океан. Однако мантия под ледниками Пайн-Айленд, Туэйтса и другими ледниками в этой части Антарктики не вязкая. Это означает, что земная кора, включая океанское дно, может всплыть сравнительно быстро при исчезновении льдов с поверхности. В самом оптимистическом сценарии подъем суши в результате отступления льдов может замедлить сползание ледников в океан: это можно сравнить с подъемом нижнего края трамплина, замедляющего или вовсе останавливающего спуск на землю.

Этот эффект позволяет надеяться, что Западная Антарктида – более стабильный регион, чем показывает анализ льда. Однако недавние исследования, в которых учитывали одновременно скорость таяния льдов и скорость подъема суши, привели к такому прозаическому результату: “Данные показывают, что во временных рамках от нескольких столетий до тысячелетия пространственные деформации твердой Земли играют значительную роль в обеспечении устойчивости Западно-Антарктического ледяного щита (ЗАЛЩ). Однако коллапс ЗАЛЩ не удастся предотвратить в условиях климатических изменений с высоким уровнем газовых выбросов”. Впрочем, предсказания такого рода, хотя и информативны, имеют смысл лишь при условии справедливости предположений, на которых они основаны.

Учитывая сложные взаимосвязи между льдом, океаном и сушей, предсказание поведения системы – дело одновременно неотложное и очень сложное. Один из подходов к развязыванию этого узла заключается в том, чтобы заглянуть поглубже – в лед и в прошлое.