Сидя скрючившись в салоне самолета военно-воздушных сил LC‐130 – винтового аппарата китообразной формы, выпущенного еще во времена холодной войны, который старше любого из пассажиров, – трудно не понять, что работа в Антарктике диаметрально противоположна работе в Арктике в прямом и переносном смысле. В 2018 году наш одиннадцатичасовой полет на станцию Мак-Мердо начался в Крайстчерче, в Новой Зеландии, где мы провели два дня, чтобы получить экипировку для экстремальных погодных условий и познакомиться с Антарктической программой США. Нас было тридцать пассажиров, и все мы были одеты в знаменитые красные парки, уважительно называемые Big Red. Парки Big Red – это теплый дом вдали от дома, в экспедиционных условиях: гигантская куртка с таким количеством карманов, что маленькие детальки запросто теряются в них на весь полевой сезон. Теперь это была часть нашего спасательного снаряжения на случай, если самолет потерпит крушение где‐нибудь во льдах суровых морей Южного океана.

С берушами в ушах, заглушавшими рокот самолета, трудно было поддерживать беседу с соседом, отдаленным от меня на немалое расстояние, определявшееся объемом наших курток. По доходившим до меня возгласам я догадывался, что среди моих спутников по полету были бурильщики льда, пожарники и исследователи. Работа в Арктике, которая поначалу воспринималась как нечто невероятное, теперь казалась почти семейным кемпингом. Тогда как охоту за окаменелостями в Антарктике можно было сравнить с военной операцией.

Мы высадились из LC‐130, и дверь наружу оказалась дверью в новую реальность: из темного желудка самолета мы вырвались в холодный, сухой и ярко блистающий мир. Новички на Южном полюсе вроде меня наслаждались первыми глотками антарктического воздуха и бродили по ледяной посадочной полосе, любуясь новыми видами, тогда как команда пыталась загнать нас в транспорт, отправлявшийся на базу. Скользя по плотному льду, начинаешь понимать, что в этой местности нужно учиться ходить, жить и работать по‐новому. До этого момента я по большей части занимался поисками окаменелостей в камнях. Но в Антарктике нужно было принять во внимание еще один фактор. Поверхность Южного полярного региона находится на тысячи метров выше уровня моря. Антарктида – это континент, и сравнительно теплые океанские воды не проникают внутрь этой земли, как происходит на большей части территории Арктики. И в результате в Антарктике холоднее, суше, более ветрено и, что важнее всего, больше льда, чем в Арктике. Американская антарктическая программа называет время, проведенное на станции или в полевых условиях, пребыванием “на льду”. При подготовке к экспедиции дома, при тренировках на станции или в палатке в экспедиции работа в Антарктике определяется взаимоотношениями со льдом.

Человеческий опыт взаимодействия со льдом, будь то в горах или на полюсе, представляет собой историю рискованных предприятий, трагедий и научных открытий. Для большинства из нас знакомство со льдом начинается с прикосновения к его фрагментам – через зимнее катание на коньках или через кубики льда в стакане летнего напитка. Но такой опыт вряд ли подготовит к работе в ледяном пространстве размером с небольшой город или даже целый континент.