Ранним утром нас кормила завтраком тетя Люда. Как бы я не сопротивлялась и не извинялась за ранний подъем, женщина говорила, что ей это только в радость. У нее не было привычки вставать поздно.– У нас с Арканей гости ведь не так часто бывают, – говорила хозяйка, подливая мне молока в кофе, – а если и бывают, то всякие высокопоставленные шишки со своими длинноногими моделями. А эти дамы сидят, зелень жуют и водой запивают. Тьфу ты! Только аппетит портят. То ли дело за вами поухаживать.Мы с Бернардом только и успевали умиляться теплоте и гостеприимности этой женщины. Какие все-таки душевные люди есть!– Спасибо Вам за прием. Я была искренне рада познакомиться.– Мне тоже приятно было заглянуть к Вам в гости. Теперь ждем с ответным визитом! – Бернард приобнял меня за плечо, как будто мы вдвоем приглашали Шамаевых в гости. К себе в гости.– Ну раз ждете, обязательно приедем! Давайте поезжайте, ребятки. Хорошей дороги.Расцеловав нас на прощание, тетя Люда помахала вслед и скрылась за воротами дома.Внедорожник Бернарда уже выгнали на дорогу. Так что, взяв ключи у прислуги, мы запрыгнули в машину и понеслись в сторону аэропорта так быстро, как это позволял дорожный серпантин.С утра мы проснулись как ни в чем не бывало. Только проснулись в одной кровати. Бернард улыбнулся, сказал «доброе утро» и первым ушел в душ. А дальше мы просто пошли завтракать….Стоит ли обсуждать происходящее между нами я пока не знала. Конечно, к этому вопросу рано или поздно мы обратимся, но, может быть, не сейчас и не в ближайшее время.Первостепенно было разобраться с Себастьяном и его аферой. А для этого нам нужен трезвый и холодный ум. А еще парочка хороших юристов.– А у тебя есть знакомые адвокаты? – спросила я по дороге, – просто у меня нет.– Конечно. Я уже позвонил двоим, они лучшие во всей Москве.– Спасибо, Бер. Я тебе очень благодарна.– Да ладно, сочтемся, – и мужчина подмигнул мне через зеркало заднего вида.Больше по дороге до аэропорта мы не разговаривали. Бернард сосредоточенно вел машину, крепко держась за руль, а я разглядывала зеленеющие пейзажи за окном. Красиво тут все-таки. Нужно будет вернуться.В аэропорту нас встретила команда работников. Молодой парень забрал у Бернарда ключи и отогнал куда-то машину. Нас проверили скорее для вида, чем для качества, и проводили на взлетную полосу, где уже стоял небольшой самолет.Когда Бернард сел на место пилота, а меня посадил рядом, у меня перехватило дыхание. Я же никогда не было в кабине! Черт, как я вообще здесь полечу? Да еще и за штурвалом не пилот, а Бер!– Сонь, давай только без паники. Я достаточно опытный пилот, чтобы мы спокойно долетели до Москвы.Надев какие-то специальные наушники, я косо глянула на мужчину и шумно выдохнула. Все будет хорошо. Иначе и быть не может.Пока самолет набирал высоту, я сидела, зажмурив глаза и вжавшись в кожаное кресло. Хоть летели мы и плавно, но страшно было капец как! Я доверяла, Бернарду, конечно, но как человеку, водителю автомобиля, но не как пилоту, мать его, самолета!– Эй, трусиха, открывай глаза, мы набрали высоту.Потихоньку, про себя считая до десяти, я все-таки одним глазком взглянула за стекло.– Боже как красиво! – только и могла я вскрикнуть, хватаясь за голову.Сюда мы летели в достаточно облачную погоду, поэтому ничего кроме белоснежной ваты за бортом я не видела. А сегодня утро было невероятно ясным и солнечным.Даже с такой высоты открывался невообразимый вид на море и десятки маленьких островов.– Это сказка какая-то…. Я никогда такой красоты не видела! – мои эмоции, наверное, сравнимы с эмоциями маленького ребенка, который первый раз видит радугу или полевой цветок. Но этот вид подо мной – действительно что-то невероятное.– Очень круто летать на вертолете над горами. Если хочешь, когда-нибудь покажу тебе свои любимые места, – Бернард повернулся ко мне, но боковым зрением поглядывал на приборы на панели.– Это предложение слетать с тобой на романтическое свидание на высоте нескольких сотен метров над землей?– Если я скажу, что так и есть, согласишься?– Подумаю, – мужчина ухмыляется и щурит глаза, глядя на меня, – чего так смотришь?– Потому что ты маленькая ведьмочка, Соня, – кто бы в этом сомневался!Полет прошел гладко. Мы общались на отвлеченные темы, смотрели по сторонам и вниз, где периодически открывался вид то на континент, то на водную гладь. Бернард рассказывал мне что-то о полетах, о своем опыте пилота.Оказывается, что он не летает даже на бортах воздушных лайнеров, потому что не доверяет никому. Уже с двадцати лет он сидит за панелью, управляя личным самолетом. Так что боялась я зря – пилотирует человек со стажем.В аэропорту Москвы, которая встретила нас пасмурной погодой и накрапывающим дождем, мы пересели в черный внедорожник Бернарда, который, конечно, в назначенное время уже стоял в назначенном месте.– Сонь, между вами что-то есть? – вдруг ни с того ни с сего спрашивает мужчина на полпути в поселок, когда я без умолку болтаю о какой-то ерунде.– Если ты о Шамаеве, то нет. Я просто психанула, сглупила и поехала. Ругаю себя за этот поступок, но назад уже ничего не вернуть. Да и у него прекрасная семья. В какой-то степени я даже рада, что познакомилась с ними.– А если я спрошу о ком-нибудь другом? Тебя связывает что-то с другими мужчинами?Бернард не отрывался от дороги. Возможно он специально не смотрел на меня, чтобы в его взгляде я не прочла неподдельную заинтересованность.Вот он вроде взрослый мужчина, достаточно умный. Неужели он думает, что я бы легла с ним в кровать ночью, будь у меня кто-то на горизонте? Хотя я на его глазах укатила с Шамаевым в аэропорт, фактически согласившись стать его невестой….– Ну у меня есть симпатия и заинтересованность к одному человеку…. – протянула я загадочно, – но он не предпринимает никаких решительных действий. Так что я девушка свободная. А почему интересуешься?– Да просто интересно.Боже, какие мужчины тугие!Прибыв домой, первым делом я отправилась в душ. Дорога так утомила меня, что хотелось забраться в ванну на несколько часов и отмокать столько, сколько душе будет угодно.Но, к сожалению, возможности расслабиться у меня не было. Бернард дал мне полтора часа свободного времени, после чего мы условились встретиться у меня в саду вместе с его знакомыми юристами и адвокатами.Я даже не знала, стоит ли мне переживать в этой ситуации. Если уж на то пошло, то я ничего исправить уже не могу. Я не родственница, в сфере юриспруденции не разбираюсь. Вот как мне помочь происходящему? Разве что не мешать….После водных процедур ко мне в комнату, предварительно постучавшись, нагрянул Николай. Мужчина принес какую-то коробку и запечатанное в конверт письмо.– Антонина Гурьяновна просила отдать это Вам, когда выяснится, что Вы не ее родственница, – сказал дворецкий и понимающе приобнял меня, как маленькую девочку, – я понимаю, что тяжело осознавать это, спустя столько лет общения. Но Вы должны быть сильной Софья Александровна, чтобы не позволить этому гнусному типу отобрать то, что по праву принадлежит Вам.– Спасибо, Николай. Будьте добры, принесите в сад чай с какими-нибудь закусками.– Конечно, будет сделано. И, Софья Александровна, если дело дойдет до судебных разбирательств, вся прислуга будет готова дать показания против Себастьяна.– Спасибо. Надеюсь, что обойдемся без суда, – тихо говорю я, подхватывая только что принесенную коробку.– Да, само собой. У него не может быть веской причины, чтобы оспорить завещание.До сих пор не заглянув ни в коробку, ни в концерт, я спускаюсь в сад. Бернард уже ждет меня на качели с папкой каких-то документов.– Бабушка оставила мне посылку на день, когда я узнаю, что она не моя бабушка, – стараясь скрыть свое внутреннее состояние, я демонстрирую Бернарду коробку и конверт с письмом.Мужчина помогает мне вскрыть фанерный ящик, пока я читаю послание, оставленное бабушкой.– Дорогая Сонечка, мне хочется верить, что это письмо никогда не попадет в твои руки, но я понимаю, что злые языки обязательно сообщат тебе эту новость рано или поздно. Я лгала тебе все это время. Мы с тобой не родственницы и никогда ими не были. Мне была нужна внучка, поддержка, стимул жить. И ею стала ты. Прости свою бабушку за ложь, не гневи Бога. Знай, что я тебя очень и очень любила, дитя мое. А в коробке есть кое-что о твоей настоящей бабушке.– Да, Антонина Гурьяновна немногословна…. – Бернард протягивает мне ящичек, в котором лежат фотографии, судя по всему, моей настоящей родственницы, бумага о месте и дате смерти, о захоронении. Еще там письма, написанные от руки, на имя Себастьяна. Я пробегаюсь глазами по этим сальным строчкам, в которых нет ничего обо мне, и выкидываю бумагу в сторону.– Здесь написано, где она похоронена. Нужно будет съездить.– Конечно. Обязательно, – вытирая грубым пальцем одинокую слезу, которая бежит по моей щеке, Бернард крепко прижимает меня к себе и шепчет на ухо, что все обязательно будет хорошо.– Софья Александровна, – в саду показывается Николай, – к Вам какие-то мужчины. Впускать?– Это, наверное, юристы, – сообщает Бернард и кивает дворецкому.Скоро на тропинке, ведущей в сад, появляются двое мужчин преклонного возраста. На вид им чуть больше шестидесяти. Они одеты в хорошие костюмы, на их запястьях дорогие часы, а туфли, блестящие на солнце, выглядят на несколько тысяч долларов.– Ты говорил, что юристы молодые. Да и какие-то они слишком солидные для простых юристов, – с сомнением произношу я, глядя на Бернарда. А тот почему-то резко бледнеет.– А это и не юристы.Я не успеваю сообразить, как мужчины подходят к нам. Один из них – лысый и толстый – протягивает Бернарду какие-то бумаги, а другой – очень солидный и статный – подходит ко мне.Он осматривает меня с ног до головы, будто оценивая, потом тепло улыбается и, поцеловав тыльную сторону моей ладони, представляется.– Софья Александровна, для меня большая честь познакомиться с Вами. Признаюсь честно, я и представить не мог, что Вы когда-нибудь обнаружитесь. Но, раз мы все сейчас здесь, представлюсь. Андрей Робертович Столонов. Бывший руководитель бизнеса, которым с недавних пор владеет Ваш сосед.– О..очень приятно, – лепечу я, поглядывая на Бернарда, – позвольте я отлучусь с Бером на секундочку.– Ох, это лишнее. Бернард не ответит на все Ваши вопросы. Предоставьте это мне.Столонов подает мне руку и помогает присесть на качели рядом с Бернардом. Мы оба смотрим на мужчин, раскрыв рты. Что за чертовщина тут происходит?– Понимаете ли, господин О`Рурк действительно хотел пригласить юристов и решить возникший вопрос мирно. Но об этом маленьком недоразумении узнал я и позволил себе вмешаться. Знаете, в моем возрасте решать конфликты долго и мирно слишком большое удовольствие, поэтому мы с Эдуардом Вячеславовичем, – мужчина кивнул на своего лысого спутника, – разрешили все в рекордные сроки.– Дворецкий жив? – спросил Бернард. Черт, он так спросил, как будто такие вопросы у них в порядке вещей! Жив он? Нет? А и ладно….– Ну, насколько я знаю, у Софьи было двое дворецких в штабе…. Один из них определенно жив.– А второй?– Слушай, откуда мне знать?! Я, что, должен проверять пульс и дыхание каждого голодранца? Так вот…. Вопрос с Вашим наследством, Софья, решен. Вы владеете всем имеющимся на законном основании.Бернард, сунув мне какие-то бумаги, согласно кивнул.– Какого черта, Андрей Робертович? – спрашивает он, вскакивая с качели, – мы знакомы больше десятка лет, и за это время Вы не удосужились не то что приехать с визитом в Москву, Вы мне имени своего не говорили! А тут на вопрос о Сонечкином наследстве примчались быстрее, чем об этом узнали западные СМИ.– Ну согласись, что знакомство с такой очаровательной особой куда приятнее, чем визит к тебе в гости. Я слишком стар, чтобы ездить ко всяким мужикам!Мужчины еще некоторое время собачатся между собой, а я просто стараюсь уловить тоненькую нить происходящего. В голове какая-то каша, заправленная дурдомом, происходящим прямо на моих глазах.Но стоило ли разбираться в том, что уже решено? Бабушкино состояние по праву принадлежит мне. С Себастьяном разберутся, в этом я уверена. Что еще для счастья нужно?А для счастья мне было просто необходимо выяснить, кто же такой Андрей Робертович, откуда он знает обо мне и почему примчался сюда, как только узнал о проблемах с наследством.– Так, прекратите ругаться! – говорю я в приказном тоне, вставая между мужчинами, – сейчас дружненько идем в беседку пить чай с печеньками и спокойно все обсуждать.– Но, – хотел было возразить юрист.– Никаких «но»! Чай и печеньки.Уверенными шагами я направляюсь в сторону накрытого стола, а вслед слышу «Шикарная женщина!».Юрист все-таки нашу компанию покинул, сославшись на срочные дела, а вот бывший босс Бернарда с удовольствием остался. Будто маленький ребенок, услышав о чае с печеньем, он позабыл обо всех перепалках и поспешил за мной.За столом мужчин удалось угомонить. Андрей Робертович рассказывал мне о своей жизни, о работе с таким прекрасным напарником, об Испании. Я сказала, что уже наслышана о нем от Людмилы Шамаевой, на что мужчина только по-свойски хмыкнул.В целом ситуация прояснилась. Бернард рассказывал о новой соседке своему боссу, вот он и решил нанести визит при первом удобном случае. А тут как раз совпало, что и случай удобный, и помог он.Андрей Робертович ушел, но прощаться не стал. Мужчина планировал задержаться в Москве на некоторое время, чтобы повидаться со всеми старыми знакомыми. Так что обещал еще встретиться когда-нибудь.– Не хочешь рассказать мне свою версию произошедшего? – интересуюсь я у Бернарда, когда поздним вечером мы сидим на лавке и смотрим на ночное небо.– Сонь, а помнишь мы вместе у тебя фильм смотрели?– Да, конечно. Но какое отношение к происходящему имеет Джулия Робертс?– Пойдем вместе мой любимый фильм посмотрим? – говорит Бернард, глядя на меня с легкой долей сомнения и неуверенности.– А какой фильм у тебя любимый? – хотя, какая к черту разница? Если это не ужастик, я согласна.– «Одиннадцать друзей Оушена». Криминальная комедия.Решив, что криминальная комедия с одиннадцатью друзьями Оушена и одним моим другом – хорошее продолжение вечера, я соглашаюсь. Перед уходом только решаю сообщить Николаю об этом в целях безопасности.– Софья Александровна, а Вы вернетесь? – спрашивает меня мужчина, только услышав, что я ухожу к соседу в гости.– Вообще планировала. Или Вы меня насовсем хотите спровадить?– Нет, ни в коем случае! – тут же машет руками Николай, – просто…. В общем, ходили слухи, что в доме Вашего соседа никто и никогда не был. Он не впускает туда.– И что с того? Человек мог изменить свое решение. Или Вы думаете, что он меня туда запустит, а выпустить не выпустит?– Выпустит, конечно. Идите, Софья Александровна.После странного разговора с дворецким я шла в дом Бернарда с некоторой опаской, хоть и не верила, что он какой-то маньяк и может не выпустить меня из своего логова. Если только он сексуальный маньяк….К себе Бернард и впрямь заводил меня с некоторой робостью. Он придерживал двери, постоянно подталкивал меня под спину, как бы направляя, спрашивал не нужно ли мне что-то. Черт, у него что действительно никого никогда в гостях не было?– Можем остаться в гостиной, можем подняться ко мне в спальню.– Давай в спальню, – не подумав, ответила я. А стоило бы подумать…. Вот какая дурочка соглашается идти в спальню к мужчине смотреть фильм? Правильно! Дурочка, которая согласна на секс в этой самой спальне. Боже, что он обо мне подумает!– Хорошо. Я только с кухни захвачу чего-нибудь.Пока Бернард копался в холодильнике (как будто у него там Нарния), я разглядывала интерьер кухни. Вполне себе современно, эстетично. Над этим домом явно работал хороший дизайнер.Но здесь не было видно женской руки. Вот у меня на кухне пусть готовит повар, а я все равно прихваточки веселые повесила, полотенце свое с цыпленком привезла, приправы на видное место выставила. А тут… пусто.– Кухня выглядит так, как будто на ней никто не готовит, – сказала я с улыбкой, чтобы не обидеть хозяина дома.– Я готовлю, но редко. Проще заказать доставку, чем возиться тут со всем.– Тебе некомфортно, да, что я нахожусь в твоем доме?– С чего ты это взяла? – Бернард не изменился внешне, но голос его чуть дрогнул, – если бы я не хотел видеть тебя у себя, не стал бы приглашать.Я только плечами пожала и взяла тарелку с фруктами из рук мужчины.Интерьер спальни был мне уже знаком. Спокойные серые тона и яркие желтые акценты – именно то, что понравилось мне здесь.Бернард говорит мне располагаться на кровати, а сам включает фильм на плазменном телевизоре. Он у него, кстати, размером с экран в кинотеатре. Во всю стену почти!Тайком я подглядываю за мужчиной. Он выглядит уставшим после всех произошедших событий. Нет обыденной искры во взгляде, той бодрости и энергии. Он расслаблен, по-домашнему тих и спокоен.Такой Бернард мне нравится даже больше. Создается ощущение, что мы живем в этом доме уже несколько лет. И сегодня наш типичный вечер, когда мы ложимся в кровать и перед сном смотрим какой-нибудь интересный фильм.Однако стоит напомнить себя, что в этом доме я в первый раз (за исключением утреннего визита днем ранее). И, если опираться на шаблонный сценарий, то на середине фильма мы должны переспать.– А в фильме есть любовная линия? – зачем-то спрашиваю я. Наверное, боюсь, что в момент любовных утех на экране на кровати разложат меня.– Сонь, а я могу быть предельно честным с тобой?– Да, конечно.– Тогда давай на чистоту, – почему-то мне кажется, что сейчас прозвучит шаблонный сценарий развития событий, но Бернард говорит о другом, – мне действительно непривычно, что в моем доме находится кто-то помимо меня. Наверняка тебе говорили, что никто и никогда не видел у меня гостей. Да, это правда. Ты первый человек, которого я позвал к себе. Хотя ты давеча вторглась ко мне и без приглашения…. Не важно. Я пригласил тебя к себе, переступив через себя, потому что хочу видеть тебя в своем доме. Сегодня, завтра – когда угодно. Ты хороший человек, очень добрая и отзывчивая девушка. Мне нравится с тобой общаться, Сонь. И я ни в коем случае не буду принуждать тебя к чему-то, тем более к сексу. Так что можешь выдохнуть, расслабиться и наслаждаться фильмом с фруктами.Он как будто мои мысли прочитал и дал ответы на те вопросы, которые меня волновали….– А я тебе нравлюсь как девушка? – поднимаю робкий взгляд на Бернарда, боясь встретиться с насмешкой в его глазах, но вижу только добрую улыбку.– Да, Сонь. Ты мне очень нравишься. Но я очень боюсь спугнуть тебя. Потому что нет больше такого человека, который бы принимал меня таким, какой я есть. Если ты скажешь, что общение между нами должно быть только на дружеской ноте, я пойму. И так оно и будет.Я смотрю Бернарду прямо в глаза и действительно вижу любовь и трепет. Понятия не имею, как это можно заметить! Но во взгляде напротив я вижу именно то, что все называют светлым искренним чувством.Но я не знаю, просто не знаю, что ему ответить! Броситься на шею с объятиями? Поцеловать первой? Признаться во взаимной симпатии?Боже, сердце колотится, как будто первый и единственный мужчина в моей жизни сейчас сидит передо мной. Хотя, черт возьми, так оно и есть!Не придумав ничего лучше, я говорю:– Давай фильм смотреть.Бернард смеется, но понимающе кивает, нажимает на кнопку пульта и ложится на противоположный от меня край кровати.Первые десять минут я действительно смотрю фильм, даже не поворачиваю голову в сторону мужчины. А потом наши пальцы пересекаются, когда я тянусь за долькой яблока, и происходящее уже не может быть таким, каким было до этого.Мы беремся за руки, сплетая наши пальцы, и продолжаем смотреть на экран. Но теперь фильм мало волнует меня. Я не слышу реплик актеров, не слежу за сюжетом. Вся жизнь как будто перетекла в место соприкосновения наших рук.Я ощущаю его грубые подушечки пальцев, осторожные поглаживания моей ладони. Становится жарко. Жарко от одних только касаний пальцев. Учащается дыхание, причем у нас обоих, усиливается пульс.От одной только мысли о чем-то большем меня бросает в жар. По телу пробегает табун мурашек, скручивающих соски в тугие горошины, и я решаюсь на самый отчаянный поступок в своей жизни.Приподнявшись на локтях, я ложусь на грудь Бернарда, тут же утопая в объятиях. Тело моментально расслабляется, почувствовав родное тепло и нежные прикосновения.Теперь, как ни странно, меня не лихорадит. Улыбнувшись, заглянув в зеленые глаза, я устраиваюсь на твердой груди поудобнее и наконец-то уделяю внимание фильму.– Ну как тебе Оушен и его друзья? – спрашивает Бернард, когда по экрану начинают бежать титры. Он до сих пор не выпускает меня из объятий, только приподнимает голову, чтобы видеть мое лицо.– Я бы сказала, что это неплохо. Несколько отличается от тех фильмов, которые я смотрю обычно…. Мне определенно нужно будет пересмотреть этот шедевр кинематографа, чтобы оценить его по достоинству.– Можем пересмотреть прямо завтра, – предлагает Бернард, мягко улыбаясь.– Почему нет? А можно мне полотенце и какую-нибудь футболку? Я хочу сходить в душ перед сном.– В душ?– Ну да, – я вижу, что мужчина несколько шокирован моим желанием. Я и сама понимаю, что остаться на ночь он меня не приглашал. Но отчего-то мне захотелось сделать такую глупость, о которой, возможно, я пожалею, – или ты против?– Нет, конечно, нет. Я сейчас принесу тебе все в ванную.– Хорошо. Я не буду закрывать дверь.Между нами возникает такое напряжение, что, кажется, вот-вот в стороны полетят искры. Я кусаю губы, томно вздыхаю, а Бернард смотрит на меня, не открываюсь, переводя взгляд с лица на вздымающуюся грудь.Боже, Соня, ты же играешь с хищником в его игру по его правилам на его территории! Сумасшедшая….Бернард первым разрывает зрительный контакт, пряча улыбку и ругаясь по-ирландски. Я только тихо радуюсь своей маленькой победе и скрываюсь за дверью ванной комнаты.Сердце, кажется, звучит прямо в голове. От переизбытка эмоций я зажимаю рот ладошкой, чтобы не расхохотаться. Нет, у меня точно сорвало крышу! Иначе мое поведение объяснить просто нельзя.Услышав о симпатии Бернарда, я осмелела. Между нами было взаимное пламя чувств. Он говорил о любви, о нужности общения, а что испытывала я? Легкое головокружение, нездоровый смех и бабочек в животе.Но все посторонние ощущения пришлось отодвинуть на задний план. Сейчас сюда должен прийти Бернард, я ведь сама напросилась на это. Нужно, чтобы он увидел меня как минимум красивой.Скинув свой будничный лук, я осталась в одном только черном кружевном белье. Хорошо, что вместе с богатой жизнью ко мне пришел шикарный гардероб, в котором нашелся этот полупрозрачный комплект.– Сонь, я принес полотенце.– Да, положи его на полочку здесь.Я стояла спиной к двери, затаив дыхание. Моя глупость сейчас казалась не больше, чем девичье игрой. Я не боялась показаться легкодоступной или легкомысленной. И пока угрызения совести меня не настигли, нужно было пользоваться моментом.Выждав несколько секунд, Бернард приоткрыл дверь в ванную. Спиной я чувствовала его прожигающий взгляд между моих лопаток, как будто все нутро ощущало присутствие дикого хищника рядом.– Здесь два полотенца, халат и моя футболка. Если нужно что-то еще, говори.Специально, совершенно точно специально, мужчина подошел ко мне сзади вплотную и положил полотенце на полочку, нарочито касаясь обнаженной кожи моей руки.Невольно я вздрогнула и подалась назад, ощутив спиной крепкий мужской торс. Бернард был без футболки. Я прижималась к его обнаженной груди. Точнее прижимали сильные татуированные руки, придерживающие меня за локти.– Сонь, прогони меня. Я не должен тебя видеть, не должен касаться. Я не хочу принуждать тебя ни к чему, но у меня уже нет никакого терпения и самообладания…. Ты такая потрясающая! Эти изгибы, – одними пальцами Бернард провел по моей руке от плеча до запястья, – эта утонченность в каждом движении, – я ощутила дорожку прикосновений вдоль позвоночника, – ты невероятно красива.– Спасибо. Мне лестны твои слова…. Я могу тоже тебя потрогать? – я не могу узнать своего голоса. Сейчас он звучит так низко, завораживающе, сексуально. Неужели во мне проснулась женщина?– Да, конечно. В этом доме тебе позволено все и даже больше.Закусив губу от стеснения, я поворачиваюсь к Бернарду лицом. От одного только его тела у меня захватывает дух, на несколько мгновений я забываю дышать.А вот он не смотрит на меня. Точнее не смотрит на мое тело, его взгляд устремлен точно мне в глаза. Но я вижу эту сладкую поволоку, тайное желание в глубине его завораживающей зеленой радужки.Мои пальцы смыкаются на шее. Она такая крепкая и мощная, что при всем желании я вряд ли смогу повредить ее.Только подушечки касаются кожи, вена на шее Бернарда начинает быстро пульсировать. Я провожу пальчиком и по ней, вырывая хриплый вздох из груди мужчины.Поднимаю глаза на Бернарда, он все так же смотрит на мое лицо, не позволяя себе опустить взгляд ниже.А я уже исследую мощную грудь, прокачанные плечи, бицепс…. Все его руки покрыты татуировками и еле заметными шрамами и царапинами.Наконец мои пальцы спускаются на торс, откуда ведет светлая дорожка волос под край брюк. Я очерчиваю доступную мне границу и ощущаю горячее дыхание в своих волосах.Понятия не имею, как Бернард сдерживает себя. У меня между ног уже непростительно влажно и горячо. Кое-как я противостою желанию, наплевав на все нормы приличия, наброситься на этого мужчину здесь и сейчас.– Ты тоже можешь потрогать меня здесь, – говорю я, притягивая мужскую ладонь к своей груди. Но Бернард сжимает ее в кулак и отводит в сторону.– Нет, я не могу. Еще слишком рано.– А для чего же не рано? – я поднимаю глаза и встречаюсь с затуманенным взглядом Бернарда. Мужчина тяжело дышит, рвано ловя воздух приоткрытыми губами, и гипнотизирует меня.Я первая подаюсь чуть вперед, щекой касаясь кончика его носа. В волосах тут же зарывается мужская рука, грубо, но осторожно сжимающая пряди.Его губы невесомо касаются моей щеки, подбородка, целуют в прикрытые веки и ловят кончик носа. Между нами какая-то игра, правила которой, похоже, никому неизвестны.– Поцелуешь меня? – спрашиваю я, чуть осмелев.– Если только ты не против…. – выдыхает он мне прямо в губы и нежно касается их.Поцелуй длится всего долю секунды, но я успеваю почувствовать его терпкий вкус, непреодолимое желание и собственную тягу.Губы горят и требуют продолжения, но мы оба не торопимся. Будто ждем, когда воздух между нами вспыхнет от напряжения, и пламя страсти поглотит с головой.Первый раз отведя взгляд, Бернард осматривает меня с кончиков пальцев до головы и легко подхватывает на руки, прижимая к себе. Инстинктивно я обвиваю его шею руками и жмусь еще ближе, будто боясь упасть. Но на самом деле я хочу ощущать его каждой клеточкой своего тела.Бернард ставит меня в душевую кабину. Дыхание перехватывает, когда мужчина сбрасывает с себя штаны и остается в одном нижнем белье. Я тут же краснею и отвожу взгляд в сторону, потому что смотреть на это без эмоций нет сил.– Бер, постой, я не готова сейчас…. – хочу воспротивиться тому, к чему все идет. Хотя, наверное, странно тормозить мужчину, когда намекаешь ему на секс целый вечер.– Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось. Расслабься и доверься мне.Трудно было довериться мужчине, стоя в душевой кабине в одном только белье. Но я выдохнула и отдала ситуацию в руки Бернарда.Мужчина шагнул ко мне. Вмиг мы оказались в замкнутом пространстве, прижавшись друг к другу разгоряченными телами. И если я еще боялась, то Бернард был настроен решительно.Он включил душ, и нас тут же обдало потоками ледяной воды. От неожиданности я вздрогнула и сделала шаг назад к теплому торсу. Бернард обнял меня и чмокнул в макушку, как бы извиняясь.Пока не пошла горячая вода, мы так и стояли, обнимаясь.А потом Бернард взял в руки мочалку, налил на нее душистого клубничного геля для душа и осторожными движениями начал натирать меня.Столько странное занятие оказалось таким интимным, что я затаила дыхание. Молча следила за плавными движениями, за тем, как пена скользит по моему телу, интригующе прикрывая все выпуклости.– От тебя никогда не пахло клубникой, – говорю я тихо, принюхиваюсь к аромату в ванной.– Это твой гель. И твоя мочалка. В этом доме есть все, что необходимо для твоего комфортного проживания.– Складывается ощущение, что ты какой-то маньяк….– Просто немного помешался на тебе, – говорит Бернард, вдыхая запах влажных волос.– Такое помешательство мне даже немного нравится….Мужчина с ухмылкой смотрит на меня, наклонив голову на бок, и присаживается на корточки, чтобы намылить мои ноги. Это оказывается так приятно, что я не могу удержать равновесие и опираюсь на стену душевой.– У тебя такая бледная кожа. Совсем не загораешь?– У нашей семьи никогда не было дачи, а за пределы области впервые я выбралась только недавно в Испанию. Так что загорать было особо негде.– Выберешь курорт? Я организую путешествие, – Бернард поднимается и оказывается прямо напротив моего лица. Его руки опираются с двух сторон от головы, как бы демонстрируя, кто тут главный, у кого вся власть.– Ты торопишься.– Мне тридцать два года, я чертовски торможу, Соня.– Поговорим о курорте чуть позже. Можно теперь я тебя помою? – я тянусь за синей мочалкой, которая висит на крючке, но Бернард перехватывает мою руку.– Прости, но нет. Я не выдержу такой сладкой пытки, – это верно…. У него в трусах уже такая башня, что я начинаю побаиваться.– Но я ведь могу потом….– Нет, Сонь. Не нужно. Сейчас не время. Пойдем спать?Осознав, что на сегодня игра закончена, я киваю и снова отдаюсь в руки умелого мастера, который чертовски сексуально смывает с меня клубничную пену.Я оборачиваюсь в махровый халат приятного мятного оттенка, предварительно стянув с себя белье, пока Бернард отворачивался. Кажется, отворачивался….Мужчина остается в ванной еще на несколько минут, чтобы самому принять душ. Наверное, холодный душ….В спальне я понимаю, что мы сделали нечто странное. Между нами не было даже настоящего поцелуя, никаких взаимных слов о симпатии и отношениях, но мы совершили такой порочный поступок в ванной.Хотя можно ли назвать порочным то, что приносит удовольствие нам обоим? Может быть это были всего лишь безобидные игры? И отчего-то у меня было ощущение, что из этих игр мы оба вышли победителями.К тому моменту, как Бернард вышел из душа с намотанным на бедра полотенцем, я уже лежала на кровати в его просторной серой футболке и листала журнал, который стянула с тумбочки.– Не знала, что мы на обложке глянца, – говорю я, демонстрируя наше совместное фото со скачек, – ты хорошо вышел.– Спасибо. Но я получился не лучше тебя.– Бер, хотела сказать, – я поднимаюсь с кровати, подхожу к мужчине и кладу руки на его прохладные от контрастного душа плечи, – ты мне тоже очень нравишься. Может быть, между нами могло бы быть нечто большее, чем просто дружба.– Между нами давно нечто большее, чем просто дружба, Соня, – говорит он вкрадчиво, – просто ты об этом не догадывалась.– Правда?– Чистейшая.– И давно ли между нами нечто большее, чем просто дружба?– Ровно с того момента, как мои ботинки коснулись твоей луковой грядки, – сообщает мне мужчина, – я поднял глаза и навсегда влюбился в девушку напротив.– Ты обманываешь меня, Бернард! Я была тебе безразлична очень и очень долго.– Хорошо, ты меня раскусила, Соня. Я влюбился в тебя намного раньше. Еще из рассказов твоей покойной бабушки.Приподняв мой подбородок, Бернард несколько секунд изучающе смотрит в глаза, а потом целует. Страстно. Жарко. По-настоящему.Я ощущаю напор, ощущаю, как его язык беспрепятственно хозяйничает в моем рту, и мне это безумно нравится. я подаюсь к нему навстречу, желаю почувствовать горячие прикосновения к своему телу. И получаю это.Бернард одной рукой обхватывает меня за талию, а другой по-хозяйски берет за попу, чуть сжимая. От таких решительных действий я начинаю постанывать прямо в наш горячий поцелуй.– Сонь, мы должны остановиться, пока можем это сделать, – говорит Бернард, чуть отстраняясь, но не выпуская меня из своих рук.– Да, да, ты прав. Давай ложиться спать. Не против, если я останусь?– Нет, абсолютно точно не против.Бернард улыбается и одним движением откидывает одеяло с кровати в сторону, позволяя мне прилечь первой. А потом и он пристраивается рядом, забирая меня в свои крепкие объятия.Первый раз в своей жизни я засыпала с мужчиной, и мне это безумно нравилось.