Месяца февруария в 4 день жития и страдания святаго благоверного великого князя Георьгия Всеволодича Владимерскаго и всея Росии чюдотворца

Хотящю ми во имя Христово и пречистыя Его Богоматере поведати житие угодника их сего святаго и благочестиваго князя Георгия Всеволодовича. Прежде подобает сказание сотворити о блаженных родителех его и о достоинстве их, к тому же мало воспомянути о богоспасаемом граде Въладимире, когда и како господоначалство киевское в он прииде.

<…>

<…> Егда же блаженный сей Георгий в возраст прииде, сочетан бысть законному браку, поят убо в жену сестру великаго князя Михаила Черниговскаго. И бяше всеми обычаи благими украшен, паче же всего любяше прочитание божественных Писаний со вниманием и с великим прилежанием. И от всего зачатся в нем страх Божий и породи, по пророку, дух спасения, им же стяжа добрыя детели: умиление, смертную память, тихость, кротость, благоутробие, сострадание, смиреномудрие, милость ко всем, непомятозлобие, лубовь, милостыню, к тому же беззлобие крайнее. Не воздая бо зла за зло никому же, но всех согрешающих к нему прощаше и никого же оскорбляше, но всех умудряше духовными беседами и всех упокоеваше душевне и телесне. Вся, еже глаголаша и деяше, по божественным законом творяше. Ко святым же Божиим церквам зело бяше рачителен и велие прилежание имяше и потребами всякими удовляше. Нищия же и клосныя и разслабленныя сам своими руками омываше и странныя и безпокровныя непрестанно приимая и всех доволно навещаше и напояше и милостыню всем неоскудно подаваше, поминая пророческое речение сие: «Блажен разумеваяй на нища и убога, в ден лут избавил его Господь. Господь сохранит его и живит его и ублажит его на земли и не предаст его в руце врагов его» (Пс. 40: 2–3). <…> И таковым благочестием и добрыми делы цветый бяше во граде Владимире живыи, приснаго благословения отца своего благовернаго князя Всеволода насыщаяся.

<…>

Приимшу же хоругви богоспасаемаго владимиръскаго самодержавия великому князю Георгию о отце своем Всеволоде. И егда нача господствовати, тогда вражда возрасте на него от брата его предреченнаго Костянтина Всеволодича. Той бо Костянтин аще и попремногу бяше благочестив и христолюбив, обаче в страсть завидения впаде, зане владимирское господоначалие не ему первому сущу в братех, но второму по нем сему Георгию от родителя их предадеся. И в первое лето по преставлении отца своего благочестиваго Всеволода, собрав воинство немалое, поиде из Ростова на брата своего Георгия Владимирскаго. Такоже и Георгий противу его с своима ратных людей полкам[и] изыде. И снидошася обоих воинства с князи своими на реце Чехде, и бысть брань между ими немала, обаче великий князь Георьгий смиренная мудростъвуя и не хотя[205] видети хрестиянския крове властолюбия ради проливаемыя, пресече брань тую лубовию и кровопролития устави покорением. Видя бе брата своего Костянтина единаче брани хощет, а не мира, абие сам святый сей князь Георгий вражду разрушает и примиряется брату своему князю Костянтиню, яко менший большему, и предает державу владимирскую Костянтину со многою лубовию, яко да господствует по изволению своему обще с ростовскою. Сам же благоверный великий князь Георгий нача господствовати во иных великих градех, на Городце и в Суждали, и оттоле благодатию Христа Бога и милостию пресвятыя Богородицы в велицей любви пребыша оба брата Костянтин и же и Георгий.

<…>

По преставлении же великаго князя Костянтина Всеволодича паки приял владимирскую державу брат его сей святый великий князь Георгий, иже и прежде отец его вручи ему. И нача господствовати праведно и богоугодно, благочестием, и верою, и милосердием, и милостынею попремногу сияя. Любяше же велми священнический и иноческий чин и нищих непрестанно милуя, и боляром же своим и ко всему народу аки отец чадолубивый бяше и много благодеяния повсуду в державе своей творяше.

Во граде же Суждали соборную церковь пресвятыя владычицы нашея Богородицы и приснодевы Марии созда каменную изрядне и прекрасне в лето 6729 (1221). Потом обрете на реце Волге при юстии реки Оки место прекрасно и высотою гор удобренно и ту созда град и нарече его Нижний Новъград. И в нем воздвиже монастырь изрядныя во имя Успения пресвятыя Богородицы и иныя божественныя храмы созда.

Некогда же посещающу ему племянники своя, князя Костянтина дети, и в Ростов Василка, в Ярославле же Всеволода, и восхоте святый во Владимир путешествовати из Ярославля водным путем. Пловущу же ему в судах великою рекою Волгою с боляры своими и с воинством, якоже обычай великим государем. И доплывшу ему реки Унжи, яже течет в Волгу от Ярославля, вниз реки Волги разстоянием сто и осмъдесят поприщ, и ста на брезе при устии тоя реки Унжи, и повеле шатры своя на брезе поставити. И в то время наиде на него сон, и абие возлеже, и бысть ему в тонце сне видение сицевое. Якобы на друзей стране Волги реки вниз на высоцей горе посреде лесу стоит икона тезоименнаго ему святаго и славнаго великомученика Георгия Победоносца, а пред нею стоит свеща неугасимая. Воспрянув же великий князь от сна и скоро поиде по брегу вниз по Волги. И прииде к заводи, яже ныне зовется его бытия ради Юрьева, и оттоле смотрити начат прилежно[206] на другую страну Волги на горы, яко не истина ли есть, еже ему во сне видено бысть. И от многаго желания, возбуженнаго в нем от Божия благоволения, моляше Христа Бога и пречистую Богородицу и тезоименнаго своего заступника святаго страстотерпца Георьгия, прилежно и из глубины сердца своего воздыхаше, дабы приобрести ему виденное истинно. Ходящу же ему на устия тоя заводи и на он пол Волги на горы, с прилежанием смотрящу. И се внезапу узре на горах тех огненную лучю, аки звезду сияющую сквозе лесу. И абие призва от ситклита своего болярина именем Василия, по реклу Скороумнаго. И указа ему перстом на горах тех в лесе огнь светящся, аки звезду или лучу некую сияющу, и сказа ему все по ряду, како виде то во сне икону тезоименнаго своего заступника страстотерпца Христова Георгия. Болярин же той исполнен быв веселия о видении и о словесех благочестиваго князя, на лучу же зря огненную, паче радовашеся душею, благодаря Бога. И повеле великий князь Георгий легкия суды водныя уготовити. В них же вскоре приеха с болярином своим Василием и со иными немногими на другую страну Волги. И взыдоша на брег, и поидоша на гору ту лесную, не обретше ни малыя стези, пусто бо бяше место то. И не пощади великий князь лица своего, ветими древес ударяемаго, ниже светлых и драгих ризь своих, раздираемых от сгущения леснаго, но с радостию течаше видети желаемое. И егда взыдоша на высокую ту гору, доиде князь до того места, идеже ему в явлении видеся, и ту обрете древо стоящя велие многолиственное, зовомое вяз, при корени же того древа на ветвех стоящу икону святаго и славнаго великомученика Победоносца и чудотворца Георгия, писанную же на дщее шаровными начертании, пред нею же и свещу горящу неугасимо. И падше, вси поклонишася страхом и радостию одержими, недоумеюще, како икона та обретеся и кто принесе ю и свещу пред нею возже. Икона и свеща та не угасает, понеже самое пустое бяше место и от градов и сел удалено и великия леса имуща. И дивишися зело о преславном том чудеси прославиша Бога и угодника его и страстотерпца святаго Георгия. Святый же и благочестивый князь Георгий от великия радостии слезы от очию своею струи испущаше. И пребысть на том месте три дни и три нощи, моляся пред чудотворною иконою великому Христову страстотерпцу Георгию. На горе же той повеле лес посещи и место чистити. И устроиша повелением его на том месте вскоре храм древянный во имя святаго великомученика Георгия, и жителей неколико близ храма того поселишася. И повеле великий князь на той горе создати во свое имя град на славу и память чудесем святаго страстотерпца Георгия, вкупе же и своего бытия.

И от того времене прозвася та гора именем великаго князя Юрьевъская. Такожде и новосозданный той град наречен бысть его же именем Юрьев с приложенным названием Поволский, того ради, яко в велицей России кроме сего новаго Юрьева еще два града именем сим суть, с прозваниями же различия ради: первый Юрьев прозванием Ливонской, созданный великим князем Ярославом, во святом крещении нареченным Георгием, сыном святаго и равноапостольнаго князя Владимира, хрестившаго Российскую землю; вторый же Юрьев Полской, созданный великим князем Георгием Долгоруким, сыном великаго князя Владимира Манамаха. Сей же тре[ти]й Юрьев Поволский, зане при самой велицей реце Волге. Юрьем же вси тии трие велицыи князи нарицахуся просторечием, вместо имене Георгия.

И тако благодатию Божиею и предстателством пречистыя Богородицы и призрением преславнаго мученика Георгия, повелением же великаго князя Георгия Всеволодича град той новый Юрьев Повольский не во многа лета церквами святыми и монастыри и жителми, такожде и окрестными селами и волостами доволно умножися и распространися. Церковь же по прежную на горе на чудотворном месте во имя святаго великомученика Георгия граде Юрьеву и пределом его первою нарекоша, сиречь соборную, в ней же протопресвитера и прочий причет устроиша. И сия убо о создании градов Нижнаго Нова Града и Юрьева повествовахом, по сем же паки о житии святаго и благочестиваго князя Георгия глаголати возвратимся.

Хощу же рещи и повесть плачевную о содеявших во время господствования его, яже и самех безсловесных может подвигнути на плач, о в та убо времена и лета, в ня же аки пресветлому и великому светилу сияющу благочестием и верою, на престоле царском седящу на великом Российском княжении сему святому и великому князю Георгию в преславном граде Владимире, иже яко крин цветяше в добродетелех християнских день и нощь, преспевая в законах Господних и житием правым присноцветущу ему, наста время луто. За грехи наша Богу наказующу нас, таковое время прииде на ны, еже серп гнева Божия нарещи, и достоит пожинаяй и искореняяй вся нещадно, или меч, иже не точию обезчадствовати могии, но с чады и родивших посещаяй немилостивно, или чаша в руце Господни вина милости Божии не растворена гневом ярости, исполнь разстворения[207] милость свою, глаголю, со гневом наказания смеси Господь за премногия грехи наша, хотящу Богу упоити нас вином ярости и уклонити от сея, в сию сиречъ преложити от милости в наказание и от наказания в милость. Тако время оно именовати, понеже по премногом милостивном наказании Божии не хощем престати от скверных дел наших, тем и Бог наказует ны овогда гладом, овогда мором, овогда же иноплеменных нашествие. Сими всеми пресечение творя нам от злых наших. <…>

<…>

Вся же сия страшная знамения быша при деръжаве благочестиваго сего самодержца великаго князя Георгия Всеволодича, яже вся сия и видя и слыша, умиляшеся душею и страхом колебашеся и сего ради присно в посте и молитвах и во всяких добродетелях и в сетовании плачевном пребываше и многи милостыни нищим и милосердие ко всем человеком наипаче творяше. <…>

И зане же бичем от первыя не наказахомся, сего ради пророческое слово на нас исполнися, яко же писано есть: «Упасеши я жезлом железным[208]» (Пс. 2: 9). И тако жестоким пленением Господъ Бог в запустение предаде тогда многие грады и места Российскаго царствия. Наведе бо во время оно на Российскую землю мучителнейшаго варъвара, кровояднаго пса, злочестиваго ратника, безбожнаго царя Батыя, от восточныя страны изшедшаго первее на Рязань, потом же на Коломну и на Москву. Та же и на преславный той самый град Владимир, в нем же благочестивы самодержец господствуя святый великий князь Георгий Всеволодич, и на иныя многия грады и на живущия в них християны, иже со многою злобою тои нечестивый варъвар вся испровращая, якоже лютый и некий и злый и немилостивый зверь вся поядая, останки же ноготми растерзая и ногами попирая. Но кто может убо исповедати то время, нашедшее за грехи наша на российский народ, и излиянную на них чашу пелыни[209] суда Божия? И кто может представити словом постигшая тогда хрестиянъский род сей? Убо нечестивый и безбожный царь Батый, яко молнии на стрела, со безчисленным множеством агарян безвестно прииде лесом, и вси сташа на Окозе, и взяша ю преком[210], и послаша ко князем рязанским, просяще у них во всем десятое: и в князех, и в людех, и во всяком скоте. Князы же рязанские Юрии Иневгорович да брат его княз Олег, с ними же и муромскии и пронскии князы отвещаша: «Разве аще нас не будет, тогда наше отечество ваше будет!» Послаша же рязанскии князи во Владимир к великому князу Георгию Всеволодичу, да поидет с ними противу безбожных агарян. Он же сам не поиде и воинства не посла, занеже страх нападе и трепет на всех, паче же гнев Божий простреся, и сего ради поглощена бысть премудрость могущих ратная строити дела, ни един же от князей российских поиде друг другу на помощь, ниже совокупишася вси, еже противу безбожних ополчитися. Безбожнии же они варвары видяща время себе угодное, устремишася на Российскую землю и на коегождо отечество находяще, грады взимаху, князей же и людей мечу и огну предаваху. <…>

<…>

Возвратимъся же паки о блаженном князе Георгие повествовати. Великий убо сей и приснопамятны князь Георгий Всеволодич, собрав воинство свое, стояше с полки своими близ реки Волги на реце Сите. И ту приидоша к нему вестницы, якоже древле к праведному Иову, поведающе емю, яко «преимениты твой град Владимир татарове взяша, епископ же Митрофан и великая твоя княгина со дщерию и со снохами и со внучаты[211] и прочия княгини и множество бояр и людей в соборней пресвятыя Богородицы церкве огнем сконъчашася. Мнози же от них в то время святый иноческий образ восприяша от епископа. Сына же твоего Владимира во граде Москве погании взяша и по многом истомлении у града Владимира показавше, его смерти предаша. Воевода же Филипп на Москве за веру Христову мучением от них же скончася. Два же старейшая сына твоя Всеволод и Мстислав в Новом граде Владимире от тех же поганых татар убиени быша. Такожде и иных людей державы твоея множество безчисленное избиено бысть, оставши же людие к тебе грядут». Блаженны же самодержец и прочия с ним, слышавше сия, воскричаша с плачем велиим, рыдающе о церковном зазорении[212], о епископе же и о великой княгине и о многом кровопролитии християнском. И от милостивныя и сострадателны душии своея великий князь восхлипая из глубины сердца, моляся ко Господу и вопия сице, глаголя: «О Владыко Господи Боже Вседержителу! Сице ли угодно Твоему человеколюбию, яко врази наши многыя грады християнския разориша и попраша многия церковныя домы святыни Твоея, и множеству людей Твоих таковую злую пагубу содеяша? И аз, раб Твой, лишен бых не токмо супружницы моея и чад, но и множества Тобою дарованныя ми державы, и не вем, что сотворити, понеже без числа согрешихом, и Ты, преблагий Владыко, прогневался еси на нас и зело смирил ны еси! Яко праведен еси Господи и праведным судом Твоим многопролитием неповинныя крове рабов Твоих многия ныне новыя мученики к Себе привел еси, и почто аз един остах смирен и посрамлен? Но, о премилостивыя Господи, Господи, милости Твоя не отстави от нас, и мене грешнаго и недостойнаго раба Твоего сподоби пострадати со христоименитыми сими людми Твоими истинныя ради и непорочныя веры християнския и имени ради Твоего святаго Отца и Сына и Святаго Духа, и за дом пречистыя владычицы нашея Богородицы и приснодевы Марии, и причти мя наследию вечных Твоих благ с новыми сими Твоими мученики, и о всех сих да будет воля Твоя святая, яко благословен еси во веки! Аминь».

И тако святому и блаженному самодержцу великому князю Георгию в велице печали молящуся со многими слезами, и помалу нача укреплятися и всу печаль свою вотверже на Бога и на пречистую Богородицу и одним гласом утешаяся: «Якоже годе Господиви бысть, тако и бысть буди имя Господне благословенно во веки». И абие со всеми полки своими уготовися к супостатом на брань, еже за православную веру и за християн крепко стояти. Поганый же царь Баты и все его нечестивое воинъство скоро приближашися. И егда сступишася русстии вои с безбожными срацыны, и бысть брань велика зело и сеча зла, и кровь многа, яко вода, пролияся. Богу же попустившу, побежденыи быша российстии князи и боляре и все воинство от поганых татар, идеже святый и благочестивый российский самодержец великий князъ Георгий пострада за Христа и за православную христианскую непорочную веру, убиен бысть от нечестиваго Батыя и венчася кровию, ею же взыде ко Христу Богу нашему, от него же и мученический венец прият, его же желаше, в лето от бытия мира 6746 месяца февруария в 4 день. И повержено бысть святое тело его ту на поли не брегомо.

Егда же погании татарове инамо уклонишася, тогда блаженный Кирилл епископ Ростовский, идый з Бела езера, и прииде на место, идеже доброповедный Христов мученик великий князь Георгий Всеволодич святую свою кровь пролия от безбожных татар, подвизаяся по отеческом достоянии. И ту обрете блаженный Кирилл честное тело его, еже со многими слезами благоговенно и взем, принесе во град Ростов и пев над ним надгробныя пения со всем освященным собором и с протчим причтом. Плачю же и воплю велику бывшу от всего христоименитаго народа. И положиша и честно в церкви пречистыя Богородицы в Ростове. Главы же его тогда не обрете епископ во множестве трупия мертвых. Последи же нецыи от благочестивых обретоша и святую главу его, и принесоша в Ростов и положиша ю в гробе к честному телеси его, яже Божиим благоволением абие прилпе к телеси его, яко всем удивитися и Бога прославити, прославляющаго угодника своего.

По сем же времени убо малу мимошедшу по убиении святаго и благочестиваго князя Георгия и по взятии великаго и столнаго града Владимира со всеми его благими узорочии и по отшествии во своя богомерскаго и злочестиваго царя Батыя, прииде из Новаграда великий князь Ярослав Всеволодич, брат сего святаго Георгия, и прият престол великаго княжения в преименитом граде Владимире, его же от трупия мертвых очисти и церкви святыя очистив обнови, оставшиеся же люди собрав, любезне утеши. Егда же ему из Новаграда пришедшу, виде столъния и славный свой град Владимир погаными весь разорен и огнем попалон, и хитрая его здания и церквии святыя разрушены, и вся красота его погублена, брата же своего, великаго князя Георгия Всеволодича, убиена, и архиереа и весь освященный собор и множество князей и боляр и прочих благородных людей российских горцей смерти преданных. И восплакася великий князъ Ярослав в горести сердца своего и воздев руце свои на небо и рече: «Господи Вседержителю и Творче всея твари видимыя же и невидимыя! Сице ли угодно Твоему человеколюбию, да сие стадо Твое, Христе, еже искупил еси ценою крове Своея божественныя, предал еси кровопияцем и сыроядцем поганым человеком, звериный нрав имущим, паче же рещи врагом Твоим, не знаущим Тебе, истиннаго Бога нашего Иисуса Христа, и страха Твоего никогда не имущим? И ныне поработихомъся раби Твои богомерскому цару, неправедну и лукавнейшу, паче всей земли и град сей предан бысть, якоже древе и Иерусалим Навуходоносору царю Вавилонскому, и есмы смирени ныне паче всех языков грех ради наших. Увы мне, Господи! Священники Твоя заклаша, имъ же не бе достоин весь мир, и олтари Твоя раскопаша и святыя Твоя вся в попрание бысть скверным ногам их, и вси люди Твоя острием меча поразиша, и раба Твоего благочестиваго князя Георгия за имя Твое святое убиша, и остах аз един. И ищут и мене поглотити. Но избави мя, Господи, от рук их ради пречистыя Твоея Матере и непостыдныя к Тебе ходатаицы о нас грешних! И упокой души рабов Твоих, избиенных от безбожних агарян имене Твое ради святаго, со всеми святыми в Царствии Твоем и спаси мя, раба Твоего, ими же веси и судбами, яко благии и человеколюбец! Аминь».

По молитве же благоверный и великий князь Ярослав повеле избиенных телеса предати всех земному погребению честне. Потом же посла из Владимира в Ростов благоговеинныя мужы от духовнаго и от ситклитскаго чина и повеле принести с великою честию во град Владимир честное и святое и страстотерпческое тело брата своего, святаго и великаго князя Георгия. Пришедшу же послании в Ростов и вземше святое тело его, со многою честию понесоша е. И егда быша близ преименитаго града Владимира, срете его сам великий князь Ярослав и боголюбивый епископ Кирилл со всем освященным собором и с боляры и со всенародным множеством граждан и окрестных со юмилением и слезами. И бысть тогда по блаженном сем самодержце и страстотерпце от всего народа плач велик зело, рыдание же и стенание. И положиша святое его тело во граде Владимире в соборне церкви Успения пресвятыя владычицы нашея Богородицы и приснодевы Марии верху помоста со псалмы и пе[с]нъми надгробными. Всем же зрящим видети есть чудо преславно и удивлению достойно. Яко святая глава его тамо совокупно прилпе ко честному телеси его, яко ни следа видети отсечение на шии его, но и вся составы целы и неразрушены, иже и доныне тако во граде пребывающе, храними верху земли от всех людей видими и удивляеми и достойно почитаеми, подают благодатию Божию различная исцеления всем притекющим с верою. Еще же и рука его десная выспрь бяше воздеяна, и видета ею же, яко живу показует подвиг своего совершения, яко восприят от Бога вместо земнаго царствия Небесное Царство и вечъных благ наслаждение вкупе с царственъною си супружницею и с треми благороднейшими сыны и с их княгинями и с единою си благородною дщерию. Самодержавствова же в преименитом граде Владимире по смерти брата своего Констянтина двадесят и пять лет. Празднует же церковъ Божия память его месяца февруария в 4 день, в он же и пострада за Христа и за християнъскую православную и непорочную веру и за християнския Российския земли народ.

<…>

<…> Мы же сия писанию предахом в память последующим родом, да не забвены будут добродеяния и за Христову веру страдания святаго благовернаго великаго князя Георгия Всеволодича, такожде и сродников его благочестие ведомо будет, ими же Бог в Троице славимый прославляшеся и ныне славится, дивен сыи во святых своих, емуже слава подобает, честь и поклонение[213], великолепие ныне и присно и во веки веков. Аминь.

(Печатается по: Сиренов А. В. Путь к граду Китежу: Князь Георгий Владимирский в истории, житиях, легендах. СПб., 2003. С. 120–155.)