Начало года ознаменовалось жестоким разорением Новгородской земли язычниками литовцами.

Зимой, пользуясь отсутствием в городе князя (Михаил ушёл в Чернигов, а Ярослав пребывал у себя в Переяславле), семитысячное литовское войско вторглось в новгородские пределы, подступило к Торжку, полностью опустошило Торопецкую волость и воевало во владениях Смоленского и Полоцкого княжеств. Было захвачено множество пленников, ибо, объясняет летописец (очевидно, всё же преувеличивая), «была рать велика зело, какой не было от начала мира» (27. Стб. 447–448).

В это самое время новгородское посольство как раз явилось в Переяславль-Залесский – звать Ярослава Всеволодовича на княжение. В военном отношении этот выбор всегда себя оправдывал. Ярослав со своей дружиной поспешил к Новгороду. По дороге он соединился с псковским князем Владимиром и его сыном Ярославом, с братом Владимира торопецким князем Давыдом и с новоторжцами («княж двор, новгородцев мало»). Объединённая рать устремилась вслед за врагом. Новгородцы тоже двинулись было им на подмогу, но, дойдя до Русы (или Старой Руссы, как теперь называется этот город), повернули обратно.

1 марта, в Неделю сыропустную (Прощёное воскресенье), Ярослав с войсками нагнал литовцев у Усвята.

…Увидав же, литва исполчилась против них на озере[100]. Ярослав же, помолившись Богу, поехал на них. Когда же полки сошлись, побежали поганые. Князь же Ярослав силою честного креста и молитвою Святой Богородицы и архангела Михаила и Гавриила гнался за ними: одних убил, а иных схватил, и князей их схватил, а полон весь отбил, и была радость великая по всем тем землям, освобождённым им от поганых. Был мир потом на многие годы, а сам князь Ярослав, поехав, сел в Новгороде на столе…

(27. Стб. 448)

Так рассказывает Лаврентьевская летопись. Согласно же Новгородской, в этой жестокой битве было перебито две тысячи литовцев, остальные сумели уйти, а из русских, не считая простых воинов, погибли торопецкий князь Давыд и Василь, меченоша самого Ярослава.

…Пришёл князь Ярослав в Новгород и не положил того во гнев [новгородцам], что не пошли за ним.

(22. С. 64–65)

* * *

Великому же князю Юрию Всеволодовичу пришлось в тот год озаботиться совсем другими делами – как у себя дома, так и за пределами своей земли.

Из Лаврентьевской летописи

Месяца мая в 22-й день преставился блаженный и милостивый учительный епископ Симон Суздальский и Владимирский, постригшись в схиму. И положено было честное тело его в церкви Святой Богородицы во Владимире.

В то же лето князь Георгий Всеволодович с племянниками своими Васильком и Всеволодом Константиновичами ходил на помощь Михаилу Всеволодовичу на Олега Курского. И заключил мир между ними, потому что, по смотрению Божию, случилось тут быть митрополиту Кириллу[101], присланному Владимиром Рюриковичем (Киевским. – А. К.). И возвратился великий князь Юрий, заключив мир, взяв с собой блаженного митрополита Кирилла в град Владимир, а племянников распустив каждого в свою волость…

(27. Стб. 448)

Олег Курский, как и Михаил Черниговский, участвовал в битве на Калке в 1223 году. Летописцы неоднократно упоминают его имя, однако отчество его не называют ни разу, так что происхождение князя остаётся неясным. Большинство историков считают его сыном новгород-северского князя Игоря Святославича (тем самым, о рождении которого под 1174/75 годом сообщает Ипатьевская летопись (28. Стб. 600))[102]. Если так, то, по княжескому счёту, он был старше Михаила Всеволодовича. Однако после смерти в той же битве на Калке черниговского князя Мстислава Святославича именно Михаил занял стол в Чернигове, что, вероятно, и стало причиной междоусобной брани. Юрий в этой войне поддержал своего шурина. И вновь ему удалось добиться желаемого, не применяя оружия, но лишь опираясь на мощь приведённого им войска, а ещё на авторитет Церкви в лице митрополита Кирилла. Последний задержался во Владимире – как минимум до весны следующего, 1227 года.

Из Тверской летописи

…В том же году великий князь Юрий Всеволодович отдал дочь свою замуж за Василька Романовича Галицкого[103].

(36. Стб. 346)

Родство с представителем Галицкого княжеского дома, братом галицкого князя Даниила Романовича, было на руку Юрию. Теперь союзнические отношения связывали его со всеми тремя сильнейшими князьями Южной Руси – Владимиром Рюриковичем Киевским (с которым они оказались заодно при пресечении Черниговской войны и с которым вскоре тоже породнятся), шурином Михаилом Черниговским и ставшим зятем Даниилом Галицким.

Ещё одним событием этого года стал организованный Юрием Всеволодовичем поход на мордву – первый в череде русско-мордовских войн в годы его княжения. Правда, успех похода оказался весьма относительным.

Из Лаврентьевской летописи

…В том же году послал великий князь Юрий Святослава [и] Ивана, братьев своих, на мордву. И победили мордву, и взяли несколько сёл, и возвратились с победой.

(27. Стб. 448–449)