— Ага, — Кейн ухмыльнулся.

Он действительно хорошо отработал свою часть. Еще до того, как отделение приблизилось к линии траншей, Кейн зорким взглядом отыскал замаскированную мишень, правильно оценив расположение огневых точек на позиции. Обнаружив цель, наг уверенно вскинул винтовку и прицелился. Он задержал дыхание, сердцебиение замедлилось, тело застыло в нужном положении, словно каменное изваяние. Через две секунды грохнул выстрел, и на мишени загорелась крошечная красная лампочка — поражена.

Парню тогда пришлось открывать огонь дважды, а остальную работу делали штурмовики — крепкие, сильные хищники, которых природа наделила большой выносливостью и физической силой. Именно из таких формировали отряды штурмовиков, оставляя бойцов, относящихся к менее внушительным видам, управлять боевыми машинами и участвовать в бою опосредовано.

— Заколебало уже, — пожаловался Гальт, — думал, хоть домой вернемся сегодня, но нет! С ночевкой будем тут торчать! Эта их современная война с каждым днем все сложнее, изнурительнее и БЕССМЫСЛЕННЕЕ!

Тут нельзя было не согласиться. Учения длились все дольше и становились все интенсивнее. Кроме того полевые маневры перенесли далеко на север, впритык к Диким Землям, или даже уже на них. Для перемещения новобранцев расчистили дорогу, по которой их возили туда и назад автобусами. Призывники по-прежнему жили в городе, и большей частью вели обычную жизнь. Но им было строго настрого — под угрозой трибунала — запрещено рассказывать кому бы то ни было о том, чем они занимаются в полях . Среди призывников бытовало мнение, что командование хочет скрыть от кого-то проводимое масштабное обучение новых солдат. Возможно, враги уже среди граждан Датиана, проникли под личиной иномирян, разведывают, слушают, высматривают, ищут слабину, в которую можно ударить, чтобы гарантировано уничтожить город.

Кейна очень беспокоила сложившаяся обстановка. Их обучали все интенсивнее, подгоняли криками. Казалось, командиры и инструкторы боятся не успеть к нужному сроку. Почти каждый день молодой наг сразу после Метеора прибывал в расположение части, откуда автобусы везли его и остальных новобранцев на эти секретные полигоны.

Невзирая на то, что дорогу постарались быстро, но качественно подлатать, поездка в один конец занимала до двух часов. Поэтому Кейн проводил четыре часа только в дороге, и еще несколько часов длилось изнурительное обучение. Наг возвращался домой затемно, когда родители и сестра уже спали. Подобный режим сказывался на его физическом состоянии — он сделался сильней и выносливей, привыкнув к физическому труду с лопатой, но его постоянно мучал голод, а установленный с началом учений запрет на охоту не позволял удовлетворить его привычным способом. Второй проблемой стали недосыпание и нехватка времени — некогда было нормально отдыхать, учиться, делать домашние задания. Его успеваемость в Метеоре начала падать, но дирекция школы была поставлена в известность о том, что студенты мобилизованы для выполнения важной работы и потому не делала замечаний и не выносила Предупреждений за опоздания или засыпание на лекциях.

— Как я тебя понимаю, брат, — вздохнул Кейн в ответ на жалобы кобольда. — Сам бы с удовольствием всего этого не делал, или хотя бы сбавил темпы. Но командиры волнуются из-за чего-то, про что нам не говорят. И я теперь тоже волнуюсь.

— Правильно волнуешься, боец, — раздался голос сверху.

Кейн и Гальт подняли головы и увидели, что Умгал стоит на краю траншеи, глядя на них сверху вниз. Капитан довольно долго разговаривал с Хайнцем, и теперь имперский инструктор пошел дальше — проверять, как расположились на позициях остальные отряды. — Они скоро нападут, и тогда все, что мы изучаем, нам очень пригодится.

— Кто нападет? — с интересом спросил Гальт. — Вы их видели? Демонов?

— Видел. и они не демоны.

— А кто же?! — воскликнули кобольд и наг одновременно.

— Люди. Иномиряне, — неохотно буркнул Умгал.

— Тогда зачем мы изучаем все эти приблуды? С людьми, я считаю, мы могли бы справиться и так.

— Нет, не могли бы, — отрезал капитан рейнджеров. — Они перебили весь мой прошлый отряд! Их оружие оказалось слишком сильно для нас. Хайнц правильно все показывал. Время зубов и когтей прошло. В той охоте, которая нам предстоит, не придется выслеживать или нападать из засады — там будут рулить корректируемая артиллерия и подавляющий огонь. Поэтому изучайте все, чему он нас учит. Учите, мать вашу! Битва, которая предстоит, будет тяжелой и кровавой!

Сказав это, капитан отправился к другим ячейкам. Он хотел лично проследить, как рота устраивается на ночь, не отдавать ничего случаю. Помогали ему в этом два лично им отобранных лейтенанта, из бывших гвардейцев, имевшие уже как боевой опыт, так и опыт командования.

Кейн и Гальт облегченно вздохнули, когда начальство удалилось, и принялись устраиваться в своей ячейке на ночлег. Наг раскатал большой спальный мешок, и принялся натягивать его себе на хвост. Поскольку он частично относился к земноводным, то ему требовалось тепло, чтобы нормально функционировать, и спальный мешок с толстыми стенками и пуховой набивкой должен был в этом помочь. Рядом Гальт, имевший похожие особенности, устраивал себе спальное место аналогичным образом.

Справившись с хвостом, Кейн натянул край мешка до самого подбородка, не забыв упрятать в него же личное оружие. Здесь, на краю Угодий Датина уже действовали законы Диких Земель. От смерти путника обычно отделяло только то, насколько правильно он выбрал место для ночлега, и насколько хорошо замаскировался. Группы воинов могли передвигаться с достаточной степенью уверенности. Многие хищники не рисковали нападать на них, можно было развести костер, выставить часовых. Одиночкам приходилось искать подходящее укрытие, чтобы не стать чьей-нибудь добычей в этом плотоядном мире, где практически все живое хочет тебя сожрать. Залезать на деревья было небезопасно — летающие твари могли сдернуть жертву прямо с ветки — оставаться на земле тоже. Можно было зарыться в землю, если представлялась возможность, но большинству приходилось искать подходящий угол, загораживать подходы импровизированными препятствиями и спать очень чутко, в надежде заметить подкрадывающуюся опасность.

Кейн порадовался, что его пока подобные вопросы практически не волновали — большой отряд с современным оружием легко может справиться с мелкими хищниками. Тем более, что по всей позиции были расставлены часовые, которым надлежало зорко следить за появлением опасности всю ночь, сменяясь через определенные промежутки времени.

Укутавшись поплотнее, изнуренный дневной суетой молодой наг сразу же заснул, и ему приснилась его любимая девушка, ради счастья с которой он готов терпеть все эти лишения и насмерть биться с врагом, что пришел на их землю.

Кейн проснулся среди ночи от чувства тревоги. Он не понимал, с чем оно может быть связано, но каждый хищник Карвонны с детства приучался доверять своим инстинктам — опыт поколений в твоей крови, Наследие, часто предчувствует опасность еще до того, как ты сумеешь ее увидеть и осознать.

Часовые молчали.

Кейн выбрался из спального мешка, перехватил винтовку, и прислушался. Обычно в дозоре всегда было несколько волков, которые время от времени выли, сообщая друг другу только на им самим понятном волчьем языке о том, что вокруг все спокойно.

Иногда, конечно, они могли часами выть на луну, поддаваясь странной тоске, что порой охватывала представителей их вида. Но, во-первых, это считалось недостойным культурного хищника поведением, а во-вторых, до полнолуния было еще очень далеко, и на небе висел лишь тонкий полумесяц. Рядом с ним зашевелился Гальт, разбуженный шорохом и теперь также встревоженно прислушивавшийся, принюхивавшийся и смотревший в темноту.

Кейн пошарил глазами по ближайшим точкам, на которых капитан Умгал расставил часовых, и с помощью инфракрасного зрения нашел силуэт дозорного. Тот был жив, и прильнул к земле, вглядываясь куда-то в темноту, за пределы видимости из траншеи.

Наг выбрался из траншеи там, где ее склон оказался наиболее пологим (чтобы бойцы могли без труда спускаться или подниматься), с трудом подтянув свое тело руками. Чертыхаясь про себя, он подумал, что понимает теперь, для чего Шаан нужны такие сильные руки, с ее-то весом.

Волк-часовой лишь на секунду оглянулся, увидел, что сзади подходит один из своих, и снова отвернулся в сторону стены джунглей вдали.

— Что там? — рискнул спросить Кейн, прошептав как можно тише.

— Монстры! — процедил часовой.

Хищники замерли, вслушиваясь в темноту. Казалось, даже ночные сверчки замолкли, чтобы дать воинам возможность услышать врага. И в этой гробовой тишине Кейн, у которого мороз побежал по коже, расслышал далекое мерное топ-топ-топ — что-то тяжеловесное двигалось сквозь чащу.

— Осьминог! — потрясенно пробормотал часовой, — Матерый, чтоб его, осьминог! И он приближается!

Кейн похолодел. Их траншеи на открытой местности! Хищников много, но взрослый осьминог практически неуязвим для кого-либо рангом ниже Красных! Если оружие иномирян не поможет, как обещано, то в живых останутся только те, кто сумеет разбежаться в разные стороны и бежать настолько быстро, чтобы обогнать проклятую тварь и добраться до линии деревьев, среди которых можно скрыться. А сделать это практически невозможно, с ее-то восемью мощными когтистыми лапами, одинаково хорошо приспособленными как для сокрушительных ударов в драке, так и для преследования убегающей добычи.

— Может быть, пронесет? — с надеждой спросил подобравшийся к ним Гальт.

— Где твоя винтовка, придурок?! — раздраженно зашипел на него Кейн.

Зрачки кобольда расширились от испуга, когда он понял, какую глупость совершил. Бросил оружие! У многих новобранцев проявлялась подобная забывчивость, которая буквально выводила инструкторов из себя. Что поделать, хищники привыкли полагаться на свои природные способности, многие не сразу привыкали к тому, что теперь нужно таскать с собой предмет, который сильнее их природных зубов и когтей.

Зато Кейн — умный парень — хорошо осознал и запомнил эти заповеди, которые вдалбливали в него сержант Хайнц, капитан Умгал, и инструкторы по снайперской подготовке.

Оружие — это твоя жизнь!

Не пронесло.

Пока Кейн сверлил взглядом Гальта, ночные джунгли озарило ослепительным светом — в небо взлетела осветительная ракета. Раздался рев монстра, зацепившего растяжку, в нем смешались удивление и слепая первобытная ярость существа, которому все равно, куда направить свою агрессию.

— Нам труба. — выдохнул часовой.

Чудовище ломилось через джунгли в их сторону, и через секунду вырвалось на открытое пространство, сокрушив деревья и кусты на своем пути. Разбуженные новобранцы с криками вскочили на ноги. Кто-то хватал оружие, кто-то куда-то бежал, кто-то ничего не понимал, и просто стоял на месте, недоуменно озираясь. Получилось замешательство, которое грозило перерасти в панику.

— Их двое! — взвизгнул часовой, и тут же сорвался на бег в сторону траншей, оставив позицию.

Гальт тоже кинулся обратно, в сторону их спального места, за оружием.

Кейну хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что через пролом в растительности появился второй монстр, ничуть не меньше первого размерами. Дело принимало скверный оборот.

Наконец, загрохотали первые выстрелы. Новобранцы очнулись, и попытались сделать то, чему их так упорно учили — уничтожить врага. Вспышки выстрелов мелькали в разных точках траншеи, которую занимала рота Умгала. Трассера уносились в сторону темных силуэтов чудовищ, большая часть пуль бессильно рикошетила от их чешуи, которая была такой толщины, что ее не пробивал ни арбалетный болт, ни копье, ни удар алебарды. Взрослые осьминоги были практически неуязвимы, и могли причинить ужасающие разрушения.

Сержант Хайнц, который вместе с другими инструкторами и командиром роты спал в блиндаже, вскочил на ноги, едва только взлетела ракета. Когда через несколько секунд началась стрельба, он уже прильнул к экрану монитора, на который выводилась картинка с патрульного дрона.

За то время, что имперцы провели на Карвонне, они уже полностью осознали хищную и беспощадную природу этого мира. Чудовища разных форм и размеров, по-одиночке или целыми стаями, могли появиться в любой момент, набросившись на зазевавшуюся жертву, утащить и проглотить, или проглотить и утащить — без разницы. Джунгли любого мира были суровым опасным местом, но на Карвонне это приобретало совсем уже гротескные пропорции, когда сожрать человека могло (и пыталось) буквально любое живое существо. Позиции, которые доводилось возводить в джунглях, или даже около них, охранялись очень плотно — вооруженные часовые, растяжки, сигнальные ракеты, патрульные дроны. Если бы была возможность, Хайнц обложил бы позицию минами, чтобы точно никто не подобрался, но побоялся, что местные бараны, из которых он пытался сделать солдат, на них наступят.

Дрон находился в воздухе постоянно, одна летающая машинка сменялась на другую, когда садилась батарея. И сейчас тепловизионная камера бесстрастно показывала, какой внизу творился кошмар — огромные белые пятна крупных монстров ворвались в россыпь крошечных точек солдат Датиана, с легкостью преодолев беспорядочный заградительный огонь, что пытался выставить против них отряд неопытных новобранцев.

— К пулеметам! — рявкнул Хайнц второму инструктору, который находился у него в подчинении. И сам, схватив оружие, выскочил из блиндажа.

Кейн скользил на хвосте вперед со всей скоростью, на которую был способен, но кобольд все равно широкими прыжками обгонял его, и первым спрыгнул в траншею. Тварь нагоняла, наг уже слышал за спиной ее тяжелое дыхание, а от грузного топота сотрясалась земля.

В последний миг, когда монстр, не замедляя бега, уже занес одну из своих лап для удара, парень достиг спасительного окопа. Кейн скатился в него как раз вовремя — взмах гигантских когтей, которые разрезали бы его на кружочки, словно колбасу, прошел над самой головой.