В Нёнокотском Усолье старуха меняла нам соль на муку. И соль, белую как снег и сладкую, нагнетала в мерку руками и сверх насыпала горкой.
Я же тощею горстью посыпал мучицы на дно меры и подаю старухе. И тут же выронил меру из рук от страха: с такой яростью и скорбью посмотрел на меня наш кормщик Порядник.
Он отдал старухе все, что оставалось в кисе, – более двух мер.