Народ на гулянье плывет карбасами и пароходами.

На карбасах летят парусом с песнями, а пароходы отваливают от Города с музыкой.

Однажды напраздновались горожана в Лявле и, как стемнело, стали посряживаться домой.

Последний пароход отвалил в десятом часу; баржу поволок велику. На ту баржу миру накопилось много без меры.

Как на середку реки вышли, заиграли по музыке, затрубили в трубы, ударили по нáкрам.

В том часе почало быть плесканье, и гуденье, и крики, и топот ножный.

– Роскатись моя поленница без дров!

Рады баржу разнести…

От того многовертимого плясания ссадили со стены лампу, и обшивка кряду запластала.

Другомя запели да заскакали.

Сколько-то человек сунулись во глубину речную – да и без вороти'ши. Не увидали боле белого свету. А другие по тросам полезли на пароход. Пьяные. И по народу поднялся пóполох зол.

Только привелись в то время люди, не изумелые от вина. И они стали жёнок унимать от крыку и реву и чтобы до времени за борт не скакали и друг друга в воду не пехали. А капитан дал полный ход к берегу.

И хотя от огненного стремления у многих бороды и сертуки шаяли, а у жёнок сарафаны, однако все изготовились и дожидали в порядке, что-де как будет помельче, дак миром лезти в воду.

А вода привелась пáла. И вскоре баржа намелилась.

Тогда почали скакать и на сухое место выгребаться. А истомных носкóм несли, а навых за руки и за ноги приплавили к лайды.

Была ночь, и дéялся дождь.

Как на гору заволоклися, тут стоит лес пуст. До города верст двадцать. Лодок нету.

У кого было изможенье, сдумали идти на Уйму в деревню – часа два пешей ходьбы.

Достальны'е костры разожгли, кому вера была дожидаться свету.

И при дневных часах все побрели к Городу. Пеши и на подводах.

Не таково скорополучно и весело домой, бажоны, попали, как было гадано.

На это богомолье многопамятное ездила тетенька наша Глафира Васильевна.

И на барже танцы водила, и потом горела и в воде гасла.

Мы, выслушав, да спросим:

– Уж, верно, тетенька, много лет в Лявлю не показывалась опосле такого страху?

– На! На другой год была.

– А назад опять на баржи?

– Дак на чем другом-то поедешь?

– И опять плясала?

– Все каблуки оттопала!