Каюта Юлиана Рейеса Март 2142, ночь дня 14

Юлиан не мог перестать думать о ней.

Мария. Дочь, которой не существовало. Девочка, которая родится через год. Которая проживёт восемнадцать лет. Которая умрёт от болезни, которую он мог предотвратить.

Если предаст.

Две недели прошло с того дня, когда он узнал правду. Две недели изоляции, молчания, взглядов, которые говорили больше слов. Две недели, когда он пытался найти выход – и не находил.

Лакуны. Формулировки. Пространство для манёвра.

Он цеплялся за эти идеи, как за спасательный трос. Но трос был слишком тонким. Слишком ненадёжным.

А мысли о Марии – слишком громкими.

Он знал о ней так мало. Имя. Даты жизни. Болезнь. Смерть.

Контуры. Не человек.

Но этого было достаточно, чтобы она не давала ему покоя. Чтобы её лицо – которого он никогда не видел – появлялось перед глазами каждый раз, когда он закрывал их.

Юлиан сидел в каюте, глядя на пустой экран планшета. Час ночи. Корабль спал.

Он не спал уже третьи сутки. Урывками – двадцать минут здесь, полчаса там – но настоящего сна не было. Мысли не давали.

О Марии. О предательстве. О выборе, который ему предстоит сделать.

Он должен был узнать больше.

Не о предательстве – об этом он знал достаточно. О ней. О дочери. О человеке, ради которого он должен был стать убийцей.

Может быть, если он узнает её – по-настоящему узнает – он поймёт. Поймёт, как это возможно. Как он сможет сделать то, что сделает.

Или найдёт причину не делать.

Юлиан встал. Взял планшет. Вышел из каюты.

Лаборатория была пуста.

Ночной режим – тусклое освещение, молчащие консоли, только красный огонёк индикатора связи с Горизонтом мерцал в темноте.

Юлиан сел за консоль Аиши. Положил руки на клавиатуру.

Он уже делал это раньше. Уже нарушал приказ. Уже платил цену.

Но тогда он спрашивал о себе. О своей смерти. О своём предательстве.

Теперь – о ней.

– Кассандра, – произнёс он тихо, – активировать протокол связи. Режим одиночного запроса. Без записи в общий лог.

Пауза. Он не был уверен, что это сработает – после истории с утечкой Элена могла изменить настройки.

– Протокол активирован, – отозвался ИИ. – Режим конфиденциальности. Жду запрос.

Юлиан выдохнул. Руки не дрожали – он был слишком устал для страха.

Он начал печатать.

Мария Рейес. Полная биография. Все доступные данные.

Нажал «Отправить».

Ждал.

Ответ пришёл не сразу.

Секунды тянулись – одна, две, пять, десять. Экран оставался пустым, и Юлиан начал думать, что Горизонт не ответит. Что есть пределы даже для Каталога.

Потом текст начал появляться.

Много текста.

ЗАПРОС ПРИНЯТ ИДЕНТИФИКАТОР НАБЛЮДАТЕЛЯ: РЕЙЕС, ЮЛИАН М. ЗАПРОС: МАРИЯ РЕЙЕС – ПОЛНАЯ БИОГРАФИЯ

ОТВЕТ: ИСТОЧНИКИ: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РЕЕСТР МАРСА, МЕДИЦИНСКИЕ АРХИВЫ ОЛИМП-СИТИ, ШКОЛЬНЫЕ ЗАПИСИ, ЛИЧНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

МАРИЯ ЭЛЕНА РЕЙЕС ДАТА РОЖДЕНИЯ: 14.08.2143 МЕСТО РОЖДЕНИЯ: ОЛИМП-СИТИ, МАРС ОТЕЦ: РЕЙЕС, ЮЛИАН МИГЕЛЬ (2100-2142) МАТЬ: СОРИАНО, КАТАЛИНА ИЗАБЕЛЛА (2108-2179)

Юлиан остановился на датах.

2100-2142. Его даты. Рождение – и смерть.

Он родился в 2100-м. Умрёт в 2142-м. Через восемь месяцев.

За год до рождения дочери.

Он никогда её не увидит.

Мысль ударила – резко, болезненно. Он знал это – теоретически. Знал, что умрёт до её рождения. Но видеть цифры на экране…

Текст продолжал появляться. Он читал.

РАННИЕ ГОДЫ (2143-2149): Мария Рейес родилась через одиннадцать месяцев после гибели отца. Мать, Каталина Сориано, была инженером систем жизнеобеспечения в Олимп-Сити.

Согласно записям, раннее детство Марии было стабильным, несмотря на отсутствие отца. Мать вышла замуж повторно в 2147 году (супруг: МОРЕНО, ДАВИД К.), однако Мария сохранила фамилию биологического отца.

Развитие: соответствует возрастным нормам. Интересы: техника, космос, рисование.

Юлиан читал – и пытался представить. Маленькую девочку на Марсе. С его глазами? С его чертами?

Он не знал. Не мог знать.

ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ (2149-2159): Начальная школа Олимп-Сити (2149-2155): успеваемость выше среднего. Особые достижения в точных науках и искусстве.

Средняя школа Олимп-Сити (2155-2159): продолжение высокой успеваемости. Участие в школьном научном клубе. Проект «Атмосферные аномалии Марса» – первое место на региональной олимпиаде (2158).

Социальная адаптация: хорошая. Друзья, внеклассная активность. Никаких записей о проблемах поведения.

Она была умной. Как он. Интересовалась наукой. Как он.

Юлиан чувствовал что-то – странное, незнакомое. Гордость? За человека, которого никогда не встретит?

МЕДИЦИНСКАЯ ИСТОРИЯ (2143-2159): Рутинные осмотры: норма. Прививки: по графику. Серьёзные заболевания: нет.

ДИАГНОЗ (СЕНТЯБРЬ 2159): Синдром Кейна-Масуды (ювенильная форма) – Первые симптомы: август 2159 (нарушения координации, головные боли) – Подтверждение диагноза: 14.09.2159 – Прогноз: 2-4 года при паллиативной терапии

Юлиан остановился. Перечитал.

Шестнадцать лет. Она была здорова шестнадцать лет – и потом болезнь. Из ниоткуда. Без предупреждения.

Синдром Кейна-Масуды. Редкое. Неизлечимое. Смертельное.

Он продолжил читать.

ПЕРИОД БОЛЕЗНИ (2159-2161): Лечение: паллиативная терапия, стандартный протокол марсианских клиник. Альтернативное лечение: недоступно. Экспериментальный протокол Helios Medical – единственный вариант. Заявка отклонена (финансовые ограничения).

Заявка отклонена. Финансовые ограничения.

Юлиан представил: Каталина – мать, которую он ещё не знал – стоящая перед чиновником. Умоляющая. Получающая отказ.

Потому что денег нет. Потому что протокол дорогой. Потому что…

Потому что он умер за год до этого. И не мог помочь.

ПОСЛЕДНИЕ МЕСЯЦЫ (ЯНВАРЬ-МАРТ 2161): Состояние: прогрессирующее ухудшение. Госпитализация: с 15.02.2161. Посетители: мать (ежедневно), отчим (регулярно), друзья (редко – ограничения по состоянию здоровья).

СМЕРТЬ: 17.03.2161 Причина: полиорганная недостаточность на фоне синдрома Кейна-Масуды. Возраст: 17 лет, 7 месяцев.

Семнадцать лет. Не восемнадцать, как он думал раньше. Семнадцать.

Она не дожила до совершеннолетия.

Юлиан смотрел на экран. На слова, которые описывали жизнь и смерть человека, которого не существовало.

Его дочери.

Он запросил фотографии.

Не знал, зачем. Может быть – чтобы сделать её реальной. Чтобы увидеть лицо, а не строки текста.

Мария Рейес. Фотографии. Все доступные.

Ответ пришёл в виде файлов. Десятки файлов.

Юлиан открывал их – один за другим.

Первая фотография: младенец. Несколько дней от роду. Тёмные волосы, закрытые глаза, крохотные кулачки.

Мария Элена Рейес, 3 дня. Родильный центр Олимп-Сити.

Он смотрел на это лицо – красное, сморщенное, как у всех новорождённых. И не чувствовал ничего.

Потом – вторая фотография. Годовалая девочка. Уже с открытыми глазами. Тёмными. Его глазами.

Мария Рейес, 1 год. День рождения.

Она смотрела в камеру – серьёзно, внимательно, как будто пыталась что-то понять. И Юлиан…

Юлиан почувствовал, как что-то сдвинулось внутри.

Третья фотография. Три года. Девочка на фоне красных скал – марсианский пейзаж, знакомый до боли. Улыбается. Держит в руках игрушечный корабль.

Мария Рейес, 3 года. Семейная прогулка, каньон Маринера.

Она любила космос. Корабли. Как он.

Четвёртая, пятая, шестая… Фотографии сменяли друг друга. Девочка росла – на его глазах, в ускоренной перемотке.

Пять лет – первый день школы. Рюкзак больше её самой. Гордая улыбка.

Семь лет – за партой, над какой-то схемой. Сосредоточенное лицо.

Десять лет – с наградой в руках. Научная олимпиада. Первое место.

Двенадцать лет – подросток. Уже не ребёнок. Те же глаза – его глаза – но в них что-то новое. Взрослость? Понимание?

Юлиан листал фотографии – и чувствовал, как стена внутри него рушится. Камень за камнем. Кирпич за кирпичом.

Это была его дочь. Не абстракция. Не строка в отчёте.

Человек.

Пятнадцать лет. Последняя фотография до болезни.

Она стояла на фоне заката – марсианского, красно-оранжевого. Длинные тёмные волосы. Высокая, худощавая. Лицо…

Лицо было его. Почти. Те же скулы. Тот же разрез глаз. Та же линия подбородка.

Но улыбка – другая. Мягче. Теплее.

Мария Рейес, 15 лет. Выпускной начальной ступени.

Юлиан смотрел на неё – на эту девочку, которая была им и не им одновременно – и чувствовал…

Что?

Любовь?

Слово было странным. Неуместным. Как можно любить того, кого никогда не видел? Кого не держал на руках, не качал, не учил ходить?

Но он чувствовал это. Что-то глубокое, первобытное. Что-то, что не требовало объяснений.

Она была его. Частью его. И он…

Он готов был на всё ради неё.

На всё.

Следующие фотографии были другими.

Шестнадцать лет. После диагноза.

Она сидела в больничном кресле. Худая – худее, чем раньше. Бледная. Под глазами – тени.

Но всё ещё улыбалась. Слабо, через силу – но улыбалась.

Мария Рейес, 16 лет. Клиника Олимп-Сити, первый курс терапии.

Юлиан смотрел на эту улыбку – и чувствовал, как что-то внутри него ломается.

Семнадцать лет. За несколько месяцев до смерти.

Она лежала в кровати. Трубки – в руках, в носу. Мониторы за спиной. Глаза – полузакрытые, усталые.

Рядом – женщина. Тёмные волосы, измученное лицо. Держит её за руку.

Каталина. Мать. Его… жена?

Он не знал её. Не знал, как они встретятся. Как полюбят друг друга. Как создадут эту девочку.

Но она была там. Рядом с дочерью. До конца.

Мария Рейес, 17 лет. Клиника Олимп-Сити, последние дни.

Юлиан закрыл файл. Не мог смотреть больше.

Он сидел в темноте – один, перед погасшим экраном – и чувствовал, как слёзы текут по щекам.

Он не плакал годами. С тех пор, как Карла и Виктор погибли на верфях. С тех пор, как он поклялся никогда не терять тех, кто рядом.

Но сейчас – плакал.

По дочери, которой ещё не было. По девочке с его глазами, которая умрёт в семнадцать лет. По жизни, которую он никогда не проживёт рядом с ней.

Он не знал, сколько прошло времени.

Минуты? Часы? Лаборатория была тёмной, тихой. Только гул систем нарушал молчание.

Юлиан сидел – опустошённый, выжатый. Слёзы высохли, но что-то осталось. Что-то тяжёлое и острое в груди.

Любовь. И боль. Неразделимые.

Он снова повернулся к консоли. Включил экран.

Есть ещё один вопрос. Один, который он должен был задать.

Синдром Кейна-Масуды. Альтернативное лечение. Все варианты.

Отправить.

Ждать.

Ответ пришёл быстро.

ЗАПРОС ПРИНЯТ ИДЕНТИФИКАТОР НАБЛЮДАТЕЛЯ: РЕЙЕС, ЮЛИАН М. ЗАПРОС: СИНДРОМ КЕЙНА-МАСУДЫ – АЛЬТЕРНАТИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ

ОТВЕТ: СТАТУС ЛЕЧЕНИЯ ПО ГОДАМ:

2142 (ТЕКУЩИЙ): Лечения не существует. Только паллиативная терапия.

2147: Экспериментальный протокол Helios Medical. Эффективность: 78%. Доступность: ограниченная (высокая стоимость, листы ожидания 12-24 месяца).

2152: Новый протокол лечения. Эффективность: 94%. Доступность: широкая.

Через десять лет.

Юлиан читал дальше.

ИСТОЧНИК (2152): «Таргетная генная терапия синдрома Кейна-Масуды: клинические результаты и перспективы» АВТОР: РЕЙЕС, ЮЛИАН М. ИЗДАНИЕ: «ЖУРНАЛ НЕЙРОДЕГЕНЕРАТИВНЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ», ТОМ 28, ВЫПУСК 4 ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: АВГУСТ 2152

Юлиан замер.

Перечитал.

АВТОР: РЕЙЕС, ЮЛИАН М.

Он. Он – автор.

Через десять лет он опубликует работу о лечении синдрома Кейна-Масуды.

Но…

Он должен умереть через восемь месяцев. В ноябре 2142. Как он может опубликовать что-то в 2152?

Юлиан запросил детали.

Статья Рейес Ю.М., 2152. Полная информация.

Ответ:

СТАТЬЯ: «ТАРГЕТНАЯ ГЕННАЯ ТЕРАПИЯ СИНДРОМА КЕЙНА-МАСУДЫ» АВТОР: РЕЙЕС, ЮЛИАН МИГЕЛЬ БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА АВТОРА: – Бортинженер, экспедиция «Прометей» (2141-2142) – После возвращения: переквалификация в медицинские исследования – Специализация: генетика нейродегенеративных заболеваний – Мотивация: личная (смерть дочери от SLC в 2161)

Юлиан читал – и не понимал.

«После возвращения». Он вернётся? Не умрёт в ноябре?

«Смерть дочери в 2161». Мария умрёт. Несмотря ни на что.

Но тогда – откуда статья? Откуда лечение?

Он запросил больше.

Рейес Юлиан. Биография после 2142.

Ответ был… другим.

ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ ПРИЧИНА: МНОЖЕСТВЕННЫЕ ВРЕМЕННЫЕ ЛИНИИ ПОЯСНЕНИЕ: СУЩЕСТВУЮТ РАСХОДЯЩИЕСЯ ЗАПИСИ О СУДЬБЕ СУБЪЕКТА ПОСЛЕ НОЯБРЯ 2142. КАТАЛОГ ОТОБРАЖАЕТ НАИБОЛЕЕ ВЕРОЯТНЫЙ ИСХОД НА МОМЕНТ ЗАПРОСА.

Множественные временные линии.

Юлиан смотрел на экран – на слова, которые должны были что-то значить – и пытался понять.

В одной версии – он умирает в ноябре. Предательство, саботаж, гибель троих.

В другой – он возвращается. Переквалифицируется. Создаёт лечение.

Но в обеих – Мария умирает.

В 2161. В семнадцать лет.

Он сидел в темноте и думал.

Парадокс. Замкнутый круг.

Если он предаст – Мария получит лечение Helios. Выживет. Но он умрёт, и не создаст своё лечение.

Если не предаст – он выживет. Мария умрёт. Её смерть толкнёт его к исследованиям. Он создаст лечение – слишком поздно для неё, но вовремя для тысяч других.

В обоих случаях – он теряет.

В одном – свою жизнь.

В другом – её.

Юлиан закрыл глаза. Пытался думать рационально. Разложить на компоненты.

Вариант А: Предательство. – Результат: Он умирает. Трое умирают. Мария выживает. – Итого: четыре смерти, одно спасение.

Вариант Б: Отказ от предательства. – Результат: Он выживает. Трое выживают. Мария умирает. – Итого: одна смерть, четыре спасения.

Математика была жестокой. Очевидной.

Четыре жизни против одной.

Рациональный выбор был ясен.

Но это была не просто «одна жизнь». Это была её жизнь. Его дочь. Девочка с его глазами.

Как он мог…

Как он мог выбрать цифры вместо неё?

Он вспомнил фотографии.

Младенец с закрытыми глазами. Годовалая девочка, серьёзно смотрящая в камеру. Трёхлетка с игрушечным кораблём.

Школьница с наградой. Подросток на фоне заката.

И – последняя. С трубками. С мониторами. С потухшими глазами.

Он любил её. Всю – от первой фотографии до последней. Любил так, как не думал, что способен любить.

Любил человека, которого никогда не встретит.

И эта любовь…

Эта любовь делала рациональный выбор невозможным.

Юлиан понял – в этот момент, в темноте пустой лаборатории – почему он предаст.

Не потому что он плохой человек. Не потому что ему всё равно на троих, которые погибнут.

А потому что любовь – сильнее логики. Сильнее цифр. Сильнее всего.

Он будет смотреть на неё – на свою дочь, умирающую от болезни – и не сможет отказаться. Не сможет выбрать цифры вместо её лица.

Не сможет быть рациональным, когда речь идёт о ней.

Но был ещё третий вариант.

Юлиан думал о нём – о варианте, который начал вырисовываться в последние дни. О лакунах. О формулировках.

Каталог сказал, что он «передаст данные». Не сказал – какие.

Каталог сказал, что «трое погибнут». Не сказал – кто.

Что если…

Что если можно исполнить пророчество – но изменить его смысл?

Передать данные – но не те, которые Helios ожидает?

Он не знал – как. Не видел механизма. Но идея была там – смутная, неоформленная.

Третий путь.

Ни предательство, ни отказ. Что-то другое.

Юлиан записал:

Вопрос: Если я передам «данные» – но другие данные – изменится ли результат? Вопрос: Можно ли исполнить пророчество, не исполняя его смысл? Вопрос: Кто на самом деле погибнет – и можно ли это изменить?

Ответов не было. Пока.

Но вопросы – были.

И вопросы – это начало.

Он вернулся к экрану. К фотографиям Марии.

Открыл ту, где ей пятнадцать. Последнюю – до болезни.

Она смотрела на него – с экрана, из будущего, которого ещё не было. Смотрела его глазами. Улыбалась его улыбкой.

– Я найду способ, – прошептал он. – Для тебя. Для всех.

Она не ответила. Не могла ответить.

Но он чувствовал – как будто она слышит. Как будто где-то, в складках времени, она знает.

– Я не дам тебе умереть, – продолжал он. – И не стану убийцей. Не так.

Обещание? Самообман?

Он не знал.

Но это было всё, что у него было.

Он думал о Каталине.

О женщине, которая станет его женой. Матерью его дочери.

Он не знал её. Не видел даже фотографии – только размытый силуэт на больничном снимке.

Но где-то – сейчас, в этот момент – она существовала. Жила своей жизнью. Не подозревала, что через год встретит его. Полюбит. Родит ему дочь.

И потеряет его – через несколько месяцев после свадьбы.

Юлиан думал: каково это? Любить человека, зная, что он умрёт?

Томас знал. Томас видел свою смерть – и всё равно… что? Юлиан не знал деталей. Не знал, что пилот чувствует.

Но сам он – сейчас – начинал понимать.

Любовь не становится меньше от знания конца. Наоборот – становится острее. Ярче. Болезненнее.

Каждый момент – драгоценен. Каждое слово – последнее.

Он полюбит Каталину. Женится на ней. Даст ей ребёнка.

И умрёт – не успев увидеть, как этот ребёнок откроет глаза.

Несправедливо? Да.

Но – так было записано.

Или – нет?

Он запросил информацию о Каталине.

Каталина Сориано. Биография. Как мы познакомимся.

Ответ был… неожиданным.

ДАННЫЕ ЧАСТИЧНО НЕДОСТУПНЫ ПРИЧИНА: СУБЪЕКТ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЦЕНТРАЛЬНЫМ ЭЛЕМЕНТОМ ТЕКУЩЕЙ ВРЕМЕННОЙ ЛИНИИ

ДОСТУПНАЯ ИНФОРМАЦИЯ: СОРИАНО, КАТАЛИНА ИЗАБЕЛЛА ДАТА РОЖДЕНИЯ: 23.11.2108 МЕСТО РОЖДЕНИЯ: ОЛИМП-СИТИ, МАРС ПРОФЕССИЯ: ИНЖЕНЕР СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ МЕСТО РАБОТЫ (2142-2143): ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СТАНЦИЯ «АВРОРА», МАРС

ВСТРЕЧА С РЕЙЕС Ю.М.: ОКТЯБРЬ 2142 ОБСТОЯТЕЛЬСТВА: ТЕХНИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ, ОЛИМП-СИТИ

Октябрь 2142. Через семь месяцев.

За месяц до его смерти – по одной версии.

Или – после его возвращения – по другой.

Юлиан смотрел на даты и думал.

Если он предаст и умрёт в ноябре – они встретятся за месяц до этого. Успеют… что? Полюбить друг друга? Зачать ребёнка?

За месяц?

Это было возможно. Люди влюблялись быстрее.

Но что-то не сходилось.

Мария родится в августе 2143. За девять месяцев до этого – ноябрь 2142. Месяц его смерти.

Они зачнут её прямо перед тем, как…

Юлиан закрыл глаза. Пытался представить.

Он встретит Каталину. Полюбит – быстро, отчаянно, как человек, который знает, что времени нет. Они будут вместе – дни, недели. И потом…

Потом он уйдёт. Сделает то, что должен. Умрёт.

И она останется одна. С ребёнком, которого он никогда не увидит.

Но была другая версия.

Версия, где он не умирает. Где он возвращается на Землю, переквалифицируется, создаёт лечение.

В этой версии – они тоже встретятся? Тоже полюбят друг друга?

И Мария – всё равно умрёт?

Юлиан не понимал. Каталог давал куски информации – но не целую картину.

Множественные временные линии. Расходящиеся записи.

Будущее было не одно. Будущее было – много.

И каждое – зависело от его выбора.

Он сидел в лаборатории до рассвета.

Смотрел на фотографии Марии – снова и снова. Запоминал каждую черту. Каждую улыбку. Каждый взгляд.

Он не знал, что будет. Не знал, какой путь выберет.

Но он знал одно: он любит её.

Уже сейчас. До её рождения. До того, как она сделает первый вдох.

Он любит её – и эта любовь будет определять всё.

Его выбор. Его действия. Его жизнь.

Или – его смерть.

Под утро он закрыл файлы. Выключил консоль.

Сидел в темноте, слушая гул систем.

Мария. Маленькая девочка с его глазами. Подросток на фоне марсианского заката. Умирающая – с трубками и мониторами.

Он видел всё. Знал всё.

И ничего не мог изменить.

Или – мог?

Третий путь. Лакуны. Формулировки.

Он не знал – как. Но он будет искать.

Потому что альтернатива – выбирать между её жизнью и жизнями других – была невыносима.

Потому что он не мог быть убийцей.

И не мог потерять её.

Он вернулся в каюту. Лёг на койку.

Закрыл глаза – и увидел её. Марию. Пятнадцать лет. Улыбается на фоне заката.

Она не знала, что болезнь уже в её теле. Не знала, что через год – всё изменится.

Она просто – улыбалась. Жила. Была счастлива.

И он…

Он хотел сохранить эту улыбку. Любой ценой.

Я люблю её, – подумал он. – Её ещё нет, а я уже готов умереть за неё.

Мысль была правдой. Абсолютной, неоспоримой.

Или убить за неё.

Эта мысль тоже была правдой.

В этом – проблема.

Юлиан лежал в темноте, глядя в потолок.

Он не знал, что делать. Не знал, как выбрать.

Но он знал одно: он найдёт способ.

Для неё.

Для всех.

Как-нибудь.