Тем вечером Генри снял номер на втором этаже местного трактира, чтобы не мучиться с ночевкой на жесткой, каменистой земле Фортоса.

Трактир был теплым и шумным, его наполняли грубые голоса, которые то спорили, то разражались хохотом, а временами и пьяной песней. В центре зала ревел пламенем камин, наполнявший воздух запахами дыма и сосны.

Я оглядела зал и тихо обрадовалась, не увидев Потомков. В Фортосе поселения куда менее сегрегированы, чем в Люмносе, но, видимо, смертные и Потомки мудро предпочитают пить с себе подобными.

Заказав горячий ужин и две пинты эля, мы с Генри устроились за столиком у камина. Я старалась улыбаться и кивать, когда он рассказывал новости из разных королевств, но мыслями была на другом конце города, в клетке, запертой зачарованным замком, отпереть который мог только король Фортоса собственной персоной.

Порошок, который я увидела в той клетке, был порошком огнекорня, моим порошком. В этом-то я не сомневалась. Пузырек, консистенция, цвет – все это было чересчур характерным, чтобы оказаться совпадением.

Но почему медицинский препарат так строго контролируется монархами Эмариона? Какого его действия боятся Потомки? И как моя мать раздобыла столько пузырьков?

– И тогда я решил отправиться в Фаунос и попросить их превратить меня в полупавлина-полулеопарда. Это разнообразит нашу сексуальную жизнь, как думаешь?

Я захлопала глазами:

– Погоди, что?

Генри ухмыльнулся:

– Ты таки слушаешь.

Я покраснела и потупилась:

– Извини. Тяжелый день.

– Хочешь о чем-нибудь поговорить? – Генри в немой поддержке подтолкнул ко мне нетронутую тарелку с едой и по-прежнему полную кружку. – Ты как будто призрака увидела.

Я сделала большой глоток эля, чтобы потянуть время.

– Просто воспоминания о маме нахлынули, только и всего.

Генри потянулся через тарелку и коснулся пальцами моих:

– Что-то случилось?

Слова правды вертелись на языке. Но вместо того, чтобы озвучить их, я покачала головой и провела вилкой по тарелке.

– Дием… в чем бы ни было дело, я никогда не стану тебя осуждать.

Я нервно сглотнула. Генри слишком хорошо меня знал.

– Красный порошок, который я принимаю… Он хоть раз попадался тебе в доставках?

– Огнекорень? – Я кивнула, и Генри вскинул брови. – Это связано со случившимся вчера ночью?

– Нет. – Генри пристально посмотрел на меня, и я вздохнула. – Возможно. У меня он закончился, и без мамы я не знаю, где его взять.

Генри закатил глаза, хотя слабая улыбка говорила, что он скорее заигрывает со мной, чем досадует.

– Ди, волк прошлой ночью был настоящий. У тебя не начались галлюцинации, честное слово.

– Было бы куда спокойнее, если бы я знала, как пополнить запасы. На всякий случай.

Сперва Генри никак не отреагировал, потом с задумчивым видом откинулся на спинку стула.

– Сам я порошок не видел, но могу поспрашивать других курьеров, вдруг они…

– Нет! – тотчас воскликнула я.

Несколько посетителей испуганно на меня посмотрели. Если какой-нибудь идиот услышит, что Генри знает про огнекорень или, чего пуще, пытается его купить…

Я вырвала ладонь из его тисков и положила на колени.

– В этом нет необходимости. В маминых записях наверняка найдется рецепт. Забудь, что я об этом говорила.

Я схватила столовые приборы и взялась за еду, набивая рот, лишь бы больше ничего не говорить. Еда могла быть резиновой, ведь паника притупила все ощущения, кроме бешеного стука сердца в ушах.

Генри нахмурился:

– Дием, что происходит?

Старые Боги явно присматривали за мной, потому что от необходимости отвечать меня избавил довольный собой тип с окладистой бородой. Тень от его поджарого тела легла на тарелки, когда он вразвалочку подошел к нашему столу.

– Я слышал, что Генри Олбанон разгуливает по городу с шикарной женщиной, но был так уверен, что это грязная ложь, что поставил на это кортик. Похоже, не видать мне больше своего кортика.

Генри фыркнул и стиснул плечо мужчины в знак приветствия.

– Рад видеть тебя, Брек. Я бы счел за оскорбление, но сам не могу поверить, что она хочет, чтобы ее видели со мной.

– Ну вот, нас уже трое, – подначила я.

– А она еще и норовистая, – ухмыльнулся Брек. – В Люмносе все женщины такие? Может, я не в том королевстве живу?

Генри обнял меня за талию и собственнически прижал к себе.

– Уверяю тебя, второй такой во всем Эмарионе не сыщешь. – Он подмигнул мне, в улыбке было столько нежности, что у меня сердце замерло.

– Брек, это Дием Беллатор. Дием, знакомься, это Брек Холдерн.

Казалось, Бреку хорошо за тридцать, но вопреки тонкой паутине морщин в уголках глаз и рта искренняя жизнерадостность придавала ему очарование юности. Темные волосы коротко, по-армейски, подстрижены, одет в тунику с вышитым круглым храмом, обрамленным лавровым венком с девятью листьями, – стандартную для армии Эмариона. Коричневый цвет обычно носили смертные техники, но ноги и руки Брека бугрились от мышц, а кожу изрезали шрамы – такое тело бывает только у солдат.

Я протянула руку в знак приветствия, но Брек пригляделся ко мне, и веселье в его глазах угасло. Он схватил меня за плечо, притянул ближе и наклонился к моему лицу.

– Твои глаза, они…

Моя улыбка погасла.

– Серые.

– В жизни не видел ничего подобного. – Глаза Брека, карие с капелькой золота, сузились. – Даже у Потомков таких не бывает.

– Детская болезнь, – без обиняков ответила я, вырываясь из его тисков.

Наклонившись, Брек изучил меня внимательнее, оглядев с ног до головы.

– Если не веришь, возьми свой кортик и проверь, можно ли прорезать мне кожу, или она так же прочна, как у Потомков, – холодно предложила я, возмущенная разглядыванием, и нащупала оружие у себя на боку. – Вот только не обещаю, что в процессе ты не лишишься руки.

Брек криво усмехнулся и скрестил руки на груди, глаза у него засверкали от моей дерзости.

– Настоящая Беллатор!

Я гордо подняла подбородок. Возможно, я не Беллатор по рождению, но гордо носить уважаемую фамилию отца считаю священным долгом.

Генри, заметно обеспокоенный нашим диалогом, откашлялся. Он жестом попросил Брека придвинуть стул, и между ними завязалась оживленная болтовня об общих друзьях, имен которых я прежде не слышала. Я отвлеклась на еду, хотя чувствовала, что Брек поглядывает на меня, стоит Генри отвернуться.

В итоге их беседа затухла, и Брек повернулся прямо ко мне.

– Так Андрей – твой отец? – Я кивнула, и лицо Брека смягчилось, будто он разгадал великую тайну. – А Орели – твоя мать.

– Ты знаешь мою мать?

Для меня это стало сюрпризом: маму глубоко уважали в среде целителей, но почти не знали за ее пределами.

Я показала на его тунику техника:

– Ты целитель?

– Нет, мое ремесло куда менее благородно. – Брек широко улыбнулся. – Я кузнец. Однажды я выковал оружие для твоей матери.

Еще один сюрприз. Моя мать тоже никуда не ходила без оружия, как я считала, по требованию отца, но, в отличие от меня, она свое оружие тщательно прятала. Я вспомнила ее коллекцию изящных потайных клинков и задалась вопросом, который из них выкован Бреком.

– Эта Орели – сущая чертовка, – проговорил Брек. – Вижу, в кого ты такая.

Я снова затрепетала от гордости, но на этот раз с примесью боли.

– Где вы познакомились? – спросила я.

Не успел Брек ответить, как наш столик дернулся, как от удара. Они с Генри обменялись свирепыми взглядами, отчего я вскинула брови, потом Брек почесал ногу и быстро продолжил:

– Мы познакомились в армии и с тех пор поддерживаем связь. – Взгляд Брека сместился на кинжалы у меня на боку. – Если хочешь, я и тебе оружие выкую. Что-нибудь быстрое и малозаметное на замену гигантским… штуковинам, которые ты таскаешь с собой. – Голос Брека стих до шепота, глаза заблестели. – И достаточно острое, чтобы проткнуть кожу Потомку, не лишившись руки.

Я хмуро посмотрела на свои два кинжала. Я стащила их у отца, когда мне было двенадцать. В детстве они поразили меня весом и крепостью и с тех пор служили мне верой и правдой, хотя порой и казались немного громоздкими.

– Кстати, у меня с собой есть кое-что подходящее. – Из сапога Брек достал короткий, тонкий кинжал.

Его гладкий клинок был цвета грозового неба – характерный признак фортосской стали, одного из немногих материалов, способных пронзить кожу Потомка. Ониксовую рукоять украшала резьба в виде колеблющегося пламени с одной стороны и переплетенных веток с другой. Брек зажал его пальцами, а подушечкой большого провел по кончику, так что появилась капля крови, потом пододвинул через стол мне.

Кинжал был превосходный, на такой мне пришлось бы копить годами. И он мог бы мне пригодиться во дворце, на случай если дела пойдут плохо.

– Я не могу, – проговорила я, а сама с вожделением погладила пальцем холодный металл. – Клинок великолепный, но мне он не по карману.

Брек пожал плечами:

– Возьми его. – Он открепил от сапога подходящие ножны и бросил мне.

– Да ты шутишь. Такой кинжал можно продать за огромные деньги.

– Если продавать за реальную стоимость, он будет по карману лишь Потомкам. – На долю секунды жизнерадостная маска сползла с лица Брека, обнажив что-то наподобие досады. – А с них и того, что я делаю по службе, хватит. Просто пообещай мне его беречь. – Брек снова усмехнулся и локтем ткнул Генри промеж ребер.

Я нерешительно взяла кинжал. Он оказался не только прочным, но и поразительно легким и на ладони лежал ровно. Пальцами задев гравировку на рукояти, я отметила, как глубокие борозды соприкасаются с кожей и улучшают хватку. Все продумано до мелочей – и по форме, и по функциональности. Темно-серое лезвие матировали, чтобы было проще прятать в темноте.

Такой кинжал больше подходил убийце, чем целительнице.

Чуть ли не всхлипывая, я протянула нож обратно Бреку.

– Я не могу его принять. Слишком щедрый дар.

Брек поднял руки, отказываясь касаться кинжала.

– Тогда можешь заплатить иначе. Окажешь одну услугу, которую я выберу и истребую когда-нибудь потом.

– Какую еще услугу? – вмешался Генри. Судя по хмурому взгляду, брошенному на приятеля, он отлично знал, какие именно услуги обычно требует Брек.

– Тихо, не кипятись. Ничего скандального, конечно, если леди сама не захочет. – Выражение лица у Брека стало совершенно волчьим.

– Леди не захочет, – отозвалась я. – Ничего нелегального, а если придется касаться какой-то части тебя, зарежу твоим же кинжалом. – Угроза позабавила Брека еще сильнее. – Но любую другую посильную услугу я оказать согласна.

– И ничего опасного, – добавил Генри.

Мы с Бреком взглянули на него с одинаковым раздражением.

– Если услуга не опасная, ее и оказывать не стоит, – заявила я, вложила кинжал в ножны и прикрепила к сапогу. И подивилась тому, что благодаря обтекаемой форме кинжал почти незаметен у меня на икре.

Брек покатился от хохота.

– Не потеряй ее, Олбанон! – Он хлопнул по плечу сильно нервничающего Генри. – Не потеряй, если можешь.