Когда приехали сасунцы домой, открыл Ован-Горлан огромный сундук. Вынул доспехи и одежды Давида. Коня Джалали привёл.

– Одевайся, сынок! – сказал он Мгеру. – Всё это я для тебя берёг. Ты единственный, кто остался из рода сасунских богатырей…

Оделся Мгер в одежды Давида. Облачился в доспехи отца. Молнию-Меч на пояс повесил. Палицу взвалил на плечо. Подошёл к коню Джалали, хотел оседлать его.

– Не рано ли задумал на меня верхом садиться? – спросил Джалали. – Достанет ли у тебя на это сил и сноровки? Гляди, как бы не сбросил я тебя с седла!

– О, Джалали! – ответил Мгер. – Неподходящее время ты выбрал, чтобы мне грозить. Чымшкик-султан уже свою рать собрала, хочет разрушить Сасун, смести его с лица земли. Не перечить нам друг другу нужно, а на войну идти. А есть ли у меня сила и сноровка, в этом ты скоро убедишься!

Понравился Джалали ответ Мгера.

– Садись на меня, Мгер, – сказал он. – Служил я Санасару, прадеду твоему. Служил я Старшему Мгеру, деду твоему. Служил я Давиду, отцу твоему. Пришло время и тебе послужить.

Оседлал Мгер коня. Вскочил в перламутровое седло. Подождал, пока Кери-Торос и Ован-Горлан на своих коней сядут, пропустил их вперёд, и тронулись они в Хлат.

По дороге стал сетовать Ован-Горлан:

– Ох, горе нам! Мгер – мал ещё, а я – старик. Где ж нам с богатыршей Чымшкик-султан воевать!

– Да разве не сасунцы мы! – воскликнул Мгер в ответ. – Если и суждено нам погибнуть, погибнем в бою, чтобы враги к нашим гробам и приблизиться боялись!

И конь Джалали своё слово сказал:

– Вечно ты, Ован, осторожничаешь! Или позабыл, как страшатся враги моих копыт и огненного дыхания?

Успокоился Ован-Горлан.

А Кери-Торос ничего не говорил. Ехал впереди всех и вперёд смотрел. Он первым и увидел стены города Хлата. И ещё увидел несметное войско в широком поле, уже готовое выступить им навстречу.

– Давайте разделимся, – промолвил Мгер. – Я с войском воевать пойду, а вам останется город разрушить.

Засмеялись Ован-Горлан и Кери-Торос.

– Непросто Хлат разрушить. Уж больно стены его высоки и крепки.

– Вы ли мне это говорите, дядюшки? – удивился Мгер. – Каждый из вас вдвое меня тяжелее и выше ростом! Выходит, я один смогу с войском справиться, а вы вдвоём город не сможете разрушить?

– Ну что ж, – подумав, ответили они, – если ты один справишься, то и мы не подкачаем.

Поднял Мгер над головой Молнию-Меч и поскакал навстречу войску Чымшкик-султан. Знала та силу Давида, но что сын его вдесятеро отца сильней, не могла представить. Врубился Мгер во вражеские ряды. Один раз мечом махнул – половины войска как не бывало. Второй раз махнул – и остальная половина на поле полегла. Не с кем больше воевать!

– Ты отомщён, отец! – крикнул Мгер.

Попробовала было сама богатырша Чымшкик-султан с ним в единоборство вступить, но растоптал её конь Джалали своими копытами, Мгер на неё даже оборачиваться не стал.

Направил он коня в сторону города. Как, мол, там у Кери-Тороса и Ована-Горлана дела?

Подъехал поближе и увидел, что от Хлата одни развалины остались. Лишь на последнем минарете кошка сидит и на Мгера глаза таращит.

Выдернул он чинару с корнем, хватил по минарету, и не стало более Хлата.

Отъехали сасунцы прочь. Затем на гору Немруд поднялись – взглянуть сверху на разрушенный город, совсем недавно грозивший Сасуну гибелью. И заметил Мгер, что поднимается из развалины дымок от очага.

В гневе поскакал он туда и обнаружил старую ведьму, колдующую над огнём.

– Ты зачем, старая, дымишь? – крикнул ей Мгер.

– Затем, – отвечала она, – чтобы не хвастал ты, что разрушил Хлат. Не в твоих силах уничтожить жизнь до самых её основ.

Не сдержался Мгер. Убил старую ведьму. Затоптал дымящийся очаг.

С Кери-Торосом и Ованом-Горланом воротился он в Сасун. Отомстил Мгер за смерть отца. Но не было радости в его сердце.

Настала пора вернуться в Сасун.