Настала пора домой возвращаться. И так уж слишком долго пробыли они на чужой земле.

– Ещё одно дело осталось сделать, – сказал Санасар. – У городской стены сорок старцев сидят. Не по своей вине они молодости лишились. Верни им молодость, Дехцун-Цам!

Отвечает Дехцун:

– Все они приехали с мечтой обо мне. Если им молодость вернуть, они будут биться с тобой за меня. А вдруг удача от тебя отвернётся?.. Довольно сражений, увези меня скорей отсюда!

– Нет, – говорит Санасар, – так не годится. Не оставляй на сердце греха, Дехцун, верни им молодость.

– Что ж, воля твоя, – вздохнула девушка.

Кликнула она свою сторожевую птицу. Прилетела птица, села на городскую стену, но не закричала, а запела сладким голосом.

Тотчас же сорок дряхлых старцев вновь превратились в цветущих юношей. Подъехали к ним Санасар с Багдасаром и такую речь повели:

– Отважные юноши! Вы за невестой сюда из дальних краёв приехали. Мы тоже здесь из-за неё. Сейчас к вам опять силы вернулись. Ваше право – биться за неё. Одолеете нас в честном бою – вам достанется Дехцун-Цам.

– Тысячу вам благ, сасунские храбрецы! – отвечают те. – Вы нам молодость вернули! Вновь мы свободу обрели! Неужели вместо благодарности поднимем на вас мечи! Нет, биться с вами мы не будем.

– Чужеземные братья! – спрашивает Санасар. – Согласны вы, чтобы моей была Дехцун-Цам? Чтобы ввёл я её в свой дом?

– Мы согласны, Санасар, и радуемся за тебя. Будь счастлив с юной женой! Пусть стоит вечно твой дом!

Попрощались они с Санасаром и Багдасаром, поклонились Дехцун-Цам и разъехались по своим краям. А братья с прекрасной девушкой направили своих коней в сторону Сасуна.

Долго ли, коротко ли едут они, вдруг видят: догоняет их всадник на пегом коне. Кричит издалека:

– Стойте, гяуры! Ту, что с собой везёте, та лишь меня достойна!

Остановились братья, переглянулись.

– Что за безумец? – усмехнулся Санасар. – Пойду погляжу на него.

– Нет, – рассердился Багдасар. – Почему всегда ты в бой первым вступаешь? Я пойду!

– Иди-иди, я не против, – пожал плечами Санасар. – Сердиться-то зачем?

Выехал Багдасар навстречу всаднику. Спрыгнули оба с коней и сцепились. Схватил врага Багдасар, к земле прижал. А у того слетела с головы шапка, и вдруг – Багдасар глазам не поверил! – рассыпались по земле золотистые девичьи косы! Узнал он во всаднике девушку, которую они с Санасаром от дракона спасли!

Засмеялась девушка и сказала:

– Я ведь Дехцун прихожусь сестрой родной! Семь лет назад ушла я из дома. Не по сердцу мне было колдовство сестры. А теперь узнала я, что иссякли колдовские чары Дехцун. А когда услышала, что Санасар её увозит с собой, захотела я, чтоб и ты меня с собой увёз. Мы же помолвлены с тобой, Багдасар, мой любимый!

Так, вчетвером, и въехали они в Сасунскую крепость.

Сорок дней и сорок ночей продолжался в Сасуне свадебный пир. Цовинар-хатун лучших гусанов позвала. Те и в сорок бубнов били, и в сорок труб трубили, веселя народ. Сорок дней и сорок ночей поднимался над Сасуном ароматный пар от всевозможных кушаний. Долго потом вспоминали люди сасунскую свадьбу, своим детям про неё рассказывали, а те своим детям – вот и мы с вами о ней услышали.

Что ж вам ещё рассказать о сасунских близнецах?

Спустя некоторое время после свадьбы Багдасар с молодой женой уехали в Багдад. Поселились в бывшем дворце Цовинар-хатун, жили-поживали и горя не знали.

Санасар в Сасуне остался. Родила ему Дехцун-Цам трёх сыновей. Старшего назвали Верго, был он неповоротлив и трусоват. Среднему сыну имя дали Ован-Горлан. Голос у него и вправду был такой, что, когда он крикнуть собирался, семью буйволиными шкурами себя обматывал, чтоб не лопнуть. А младшего сына звали Мгер. О нём скоро и речь поведём.

Шло время. Умерла Цовинар-хатун. Пришла смерть и к Санасару. Умер он, достойную жизнь прожив, окружённый славой, почётом и любовью. Ни один враг при нём не посмел напасть на Сасун. Долго оплакивали его люди.

Остались жить: Кери-Торос и Дехцун, Верго, Ован-Горлан и Мгер.

Времена Мгера пришли!