Когда в подъезде перед дверью я обнаружил, что оставил ключи от квартиры в пиджаке, я сразу понял: это в наказание за подслушивание. Прямо в наказание.

Кыш учуял, что я стою перед дверью, царапал её с той стороны и визжал от нетерпения.

— Что делать, Кыш? — спросил я и ужаснулся: вдруг они не взяли с собой ключи, понадеявшись на меня. Ведь мама без сумки, а папа — в лыжном костюме без карманов! — Ой! Что я наделал! Кыш! Что я наделал!.. Кыш! Как быть? — шептал я перед дверью.

«Рр-о! — сказал из-за двери Кыш. — Только не бойся! Попробуй забраться в квартиру по пожарной лестнице с балкона Лёликовых!»

— Ладно. Спасибо. Придётся лезть, — ответил я, а сам сразу почувствовал знакомую слабость в коленках и кислятинку во рту.

Несмотря на это, я решил, что настал тот самый момент для главного испытания, про который папа часто говорил, что настоящий человек должен готовить себя к таким моментам всю жизнь…

Я поднялся по лестнице и позвонил в квартиру Лёликовых, которые жили над нами.

— Мишка! У меня дверь захлопнулась. Дай по пожарке спущусь, — сказал я заспанному Мишке Лёликову из пятого класса. Причём постарался сказать это так просто, как будто просил чинил ку для карандашей.

— А что у тебя зубы стучат? — спросил Мишка.

— Замёрз, — сказал я.

— Не забывай ключей, Портфель!

Мишка зна́ком, велел мне идти за собой. Мы на цыпочках прошли по коридору в кухню. Мишка открыл балкон, раздвинул доски, приподнял квадратный люк и ворчливо заторопил:

— Быстрей! Думаешь, тепло в трусиках!

Я свесил ноги с края люка, нащупал первую перекладину пожарки, встал на неё, крепко держась руками за люк, точно так же нащупал вторую…. третью-четвёртую… пятую… шестую… И даже не поверил, когда через целую вечность у меня под ногами скрипнул деревянный настил на нашем балконе…

Тут я почувствовал, что на улице очень холодно, и заметил, как от порывов ветра позванивают стёкла окон. Я посмотрел вниз, и мне было непонятно, куда делся мой страх.

Я стоял на балконе, и вдруг в нашей кухне зажёгся свет. Ко мне подошёл папа и спросил:

— Тоже дышим свежим воздухом?

Тут прибежал Кыш. Он очень удивился, как это я ухитрился попасть в квартиру, хотя сам посоветовал мне спуститься на балкон по пожарке.

Я почувствовал, что теперь мне не страшно рассказать папе, как и из-за чего я подслушал разговор, как забыл ключи и вот… попал на балкон.

Папа закрыл глаза и, помотав головой, спросил:

— Ты знаешь, что было бы с мамой, если бы она увидела тебя висящим над бездной? Ты очумел?

— Ты сам велел, чтобы я был смелым. И потом, я мог свалиться только на наш балкон, а не на улицу.

— Марина! Мы тут продолжаем дышать свежим воздухом! — крикнул папа в квартиру. — Маме — ни слова! Да, я хочу, чтобы ты не был трусом, но из этого не вытекает, что ты завтра же должен в обеденный перерыв ворваться в клетку к голодным львам или положить за пазуху пару кобр. Нужно шевелить мозгами! Иди спать…

— А о чём ты говорил с Ветой Павловной? — спросил я.

— Это педагогическая тайна, — ответил папа.

Уснул я, представив себя директором Зоопарка. Я вошёл в обеденный перерыв в клетку ко львам и угостил их бутербродом с колбасой, но львы не захотели его есть, чтобы не перебивать аппетита перед едой: им в клетку сторожа уже закинули куски мяса. И мне ни капельки не было страшно в львиной клетке…