Характерная особенность конца перестройки – тотальное отречение от советского прошлого, от дела отцов, дедов, прадедов, от тех, кто сражался на фронтах во имя будущего, отдавая все силы и даже жизнь. Особенное усердие здесь проявляли бывшие пламенные борцы за коммунизм – идеологи КПСС, высшие партийцы, деятели СМИ, которые столь же пламенно осуждали тоталитарное прошлое. Постепенно эта кампания стала приобретать формы массовой истерии.
В свое время великий писатель-сатирик Ярослав Гашек в рассказе «Идиллия винного погребка» описал четырех завсегдатаев погребка, делившихся друг с другом фактами о большевиках:
«Фабрикант стеклянной посуды дополнил эти факты сведениями о том, как большевики в России поступают со своими собственными писателями и журналистами. С Горького заживо содрали кожу и бросили его в яму с негашеной известью. Аверченко раздели донага при сорокапятиградусном морозе и поливали водой до тех пор, пока он не превратился в огромный ледяной сталактит… Теффи поджарили на конопляном масле, а потом замариновали в уксусе. Борисом Соколовым зарядили царь-пушку в Кремле и выстрелили в сторону Ходынки. Если уж большевики творят такое с собственными людьми, если они зажарили вдову Толстого, а через Мережковского пропустили электрический ток в два миллиона вольт, от чего он сошел с ума, то нечего удивляться тому, что они учинили в Харькове с тремя внуками и внучкой Божены Немцовой.
Старик, сидевший за соседним столиком, встал и подошел к четырем знатокам русской жизни.
– Господа, – сказал он дрожащим голосом, – господа… это… ошибка… Я сам… сам внук… Божены Немцовой. Мы… вернулись… только вчера… из России. Мы все… живы… С нами, извините… ничего не сделали. Разрешите мне… подсесть к вам, я…
Не важно, кто вы такой, – пробасил старший инспектор страхового общества. – Этот столик для наших друзей, а не для тех, кто заступается за большевиков».
Этот рассказ был написан Гашеком в 1921 г. Но действительность 1991 г. показала все величие прогресса за 70 лет и намного перекрыла воображение Ярослава Гашека. Так о И.В. Сталине написали ужестолько, что было даже интересно, что еще можно придумать. Подобно открытию Н.С. Хрущева, что Берия с 1918 г. (когда ему исполнилось 19 лет) состоял агентом английской разведки (и при этом блестяще организовал советскую разведку в Англии и был главным практическим организатором ракетно-ядерного щита страны), в СМИ появились многочисленные статьи с обвинениями, что Сталин был агентом царской охранки.
Сообщалось также, что у Кобы в ссылке были невероятно вонючие носки, что у него было большинство из известных психических болезней, что он был неучем – семинаристом и т. д. и т. п. Слово большевик стало ругательством, в том числе в оппозиции, включая многих членов КПРФ. В конце 80-х, начале 90-х годов человек, выходящий на митинг с портретом И.В. Сталина, квалифицировался как дебил, и СМИ буквально выискивали людей с его портретами на митингах, чтобы показать их примитивизм.
Но наряду со стандартными методами были и подлинные «находки», которым могли позавидовать герои погребка в рассказе Гашека:
«Это «сенсационное» сообщение облетело страну в 1988 году: в Куропатах, в пригороде Минска, обнаружены массовые захоронения жертв сталинского террора, чинимого органами НКВД с 1937 по июнь 1941 года. Как сообщали средства массовой информации, счет погибших шел на сотни тысяч. Не жалея усилий, эту «сенсацию» раздували и зарубежные средства массовой информации..
Не секрет, советские люди с нетерпением ждали разъяснений официальных властей по этому поводу».
В результате проведенных тщательных расследований выяснилось, что «к жертвам, покоящимся в так называемых Куропатах, органы НКВД никакого отношения не имеют. На возвышенности между Заславской и Минской кольцевой дорогами, у поселка Готище, покоятся не менее 30 тысяч жертв гитлеровского геноцида…».
Автор статьи обращается к читателям:
«Люди, помните нас…». Сколько раз приходилось слышать эти слова. Так до каких же пор мы, живые, будем оставаться у последней черты человеческой морали? До каких пор будет продолжаться эта бесчеловечная пляска на костях узников фашистского геноцида в угоду отдельным политиканам вроде Позняка и ему подобных? Постыдитесь мертвых…».
Дезинформация о Куропатах была изготовлена по всем правилам психологической войны. Так, самого названия Куропаты на картах Белоруссии никогда не было. Цель выдуманного названия – эмоциональное воздействие, мол Сталин здесь расстреливал людей как куропаток. Отметим, что Куропаты – только один пример из целой системы фальсификаций.
Особый размах приняла кампания по дискредитации В.И. Ленина. Общее впечатление о полете «демократической» мысли в этом направлении дают следующие фрагменты. В нескольких номерах «Балтийского времени» публиковался Михаил Вайскопф, живописующий Ленина:
«Году в 1924 прохудилась кремлевская канализация, не выдержав большевистского натиска. Мавзолей залили нечистоты, и какой-то священник (якобы сам патриарх) изрек: «По мощам и елей».
Постепенно, шаг за шагом, наиболее проницательными жрецами отыскивался главенствующий прототип, и, едва он был найден, разъяснились и дурацкая мимика, и плешивость, и ужимки подвыпившего телеграфиста. «Ибо Он взошел… как росток из сухой земли: нет в Нем ни вида, ни величия».
Сведущ Володя и в мирских науках. Не обладая ни малейшими способностями к поэзии, он, если учитель прикажет, готов немедля «переводить Гомера правильным гекзаметром».
В его комнате монастырская опрятность. Крохоборским крысиным почерком – словам тесно, мыслям просторно – гимназист заполняет тетради, задумчиво косясь на стену; на пятнистые ягодицы географических полушарий – прообраз государственного герба СССР…
Настало, наконец, время потолковать о ней – о Надежде, обвенчавшейся с Избавителем. Поди догадайся, что эта революционная игуменья, изъяснявшаяся слогом Макара Девушкина и носившая партийную кличку Рыба, не лишена лирического воображения… что под серой горжеткой, в груди, унылой, как восточно-европейская низменность. бьется… что и узилище не разлучило любящие сердца».
Это типичный образец стиля значительной части публикаций. Весьма впечатляет и творчество А. Иванова:
«0чередной, свой вклад в Лениниану внесла газета «Куранты». 22 апреля ее политический обозреватель поэт-пародист А. Иванов выступил с разбором читательской почты на ленинскую тему и присвоил первое место письму от пенсионера, в котором Ленин назван изменщиком Родины, лицемером и демагогом. На втором месте – письмо от восьмиклассницы Маши: «Я прочла о происшествии, случившемся с профессором-археологом из Швейцарии Ренатой Цапауль. Ее изнасиловала мумия вождя инков, умершего 500 лет назад. Несчастная забеременела. Теперь я боюсь посещать мавзолей на Красной площади, а вот моя одноклассница, наоборот, хотела бы иметь ребенка от вождя революции». А. Иванов отвечает школьнице: «Правильно боишься, Машенька. И подругу отговори. Судя по всему, от сифилиса помер наш «вождь и учитель».
Антиленинская кампания велась с размахом, с воздействием на подсознание людей. В результате у очень многих людей особенно среди молодежи и части интеллигенции не только удалось сформировать резко отрицательное отношение к Ленину, но и представить человека, умершего более 70 лет тому назад, виновником сегодняшней катастрофы в России. Вот какие были ответы прохожих на вопрос «где лежать Ленину?»:
«Е. Голоцван, психиатр, 31 год, Москва: «Раньше я всегда хотела попасть в Мавзолей, испытывала даже какое-то благоговение. А теперь только разочарование и злость остались. Мои дети знают Ленина только по журнальным карикатурам, на которых его изображают то с клыками, то с огромной головой. Вот они меня все время и тянут в Мавзолей, хочется им посмотреть, какой он на самом деле.
Дима, 15 лет, Москва: «Чего он тут лежит! Выкинуть его отсюда надо… Ну, не выкинуть, так увезти. Чего он хорошего сделал? Всю страну развалил, а теперь тут лежит. Пусть похоронят его на каком-нибудь кладбище».
Заметное место в «демократической» лениниане по праву занял пламенный идеолог КПСС (в прошлом), а впоследствии непримиримый борец против «тоталитаризма» генерал от идеологии Д. Волкогонов. В частности, он на обложке своей книги, где сокрушал Ленина, поместил для усиления негативного воздействия на читателя снимок тяжело больного, фактически умирающего человека, с искаженным мукой лицом. Вскоре после выхода этой книги заболел и скончался Волкогонов. Одному из авторов запомнились слова, сказанные по окончании семинара о роли православия в современной жизни одним из его участников: «История Волкогонова послужила для меня толчком к пересмотру моего отношения к миру. Обложка книги была надругательством над умершим (независимо от отношения к Ленину) и возмездие наступило».