Военные могли только догадываться, что десантники, уничтожившие планетарный деструктор, возможно, живы. А значит – им будет дано немного времени на то, чтобы уйти. Но совсем немного…

– Отстреливаемся! – крикнул Алибек. – Пошел рубка, пошел!

Окутанная алым туманным сиянием силовых полей, главная рубка отпочковалась от Звезды Смерти и начала набирать скорость, уходя от искусственного планетоида.

– Успеем… – прошептала Галя.

Все они неотрывно смотрели на экраны, где шла неторопливая на первый взгляд подготовка к кульминации эпической битвы. Вокруг взбесившейся груды металла сжимали кольцо три советские Сферы Мира.

Лишенная планетарного деструктора, Звезда Смерти загнанным зверем огрызалась, пытаясь пробить силовые щиты советских Сфер. Империалистический искусственный интеллект, загнанный в ловушку, пустил в разнос все энергетические установки. Силовые поля Сфер Мира постоянно вспыхивали, гася снаряды, торпеды, энерговсплески, лазерные удары… Звезде Смерти нечего было терять: она была обречена, и в свои последние мгновения существования пыталась нанести хоть небольшой урон человеческим созданиям.

Со стороны лунных баз неслось подкрепление: советские «Беркуты», «Ястребы», «Соколы» – пылинки на фоне великих Сфер, подобные антителам в человеческом организме. Из ангаров Звезды вылетали новые и новые полчища саранчи: «Кондоров» и «Стервятников». Пседоразумные боты пытались атаковать Сферы, шли на таран, но вязли в мелких стычках с советскими истребительными бригадами.

Из центрального ангара Звезды Смерти выполз неуклюжий «Дестроер» и, не успев до конца вытянуть из логова громадное треугольное тело, взорвался от прямого попадания со стороны рискового торпедоносца.

– В энергетическую шахту запулил! Вплотную подошел! – восхитился Никита. – Сколько бы я отдал, чтобы сейчас быть там! Хоть распоследним юнгой!

Он уже забыл о том, что только что совершил подвиг, который войдет в учебники. Но сейчас, глядя на вспухающий раскаленными нарывами шар, ощетинившийся острыми краями разорванного металла, Никита горел желанием оказаться в центре схватки, перенаправлять энергию силовых щитов, вести ловкий и дерзкий истребитель, отвлекая на себя выстрелы огрызающегося врага, или бить из артиллерийских башен по псевдоразумным торпедам!

Космос мерцал. Сотни тысяч вспышек и мелких туманностей локальных боев окутывали четыре огромных искусственных планетоида. Мрачную в своей нечеловеческой ненависти и мощи, опаленную Звезду Смерти, и сияющие непобедимой славой советского оружия Сферы Мира.

– Шайтан интеллект! – крикнул Алибек. – Три бота на левый сторона!

Красавицы-комсомолки кинулись к артиллерийским установкам.

– Сейчас снимем!

Никита, не выдержав, тоже бросился к пушкам, ловя сумасшедшие космоботы на прицел. Ловко вывернув в сторону, Алибек ушел от вражеских залпов и вывел артиллеристов на удар. Псевдоумные боты один за другим рассыпались в пыль.

– Мне нравится твой корабль! Давай дружить… – успел просигналить световой морзянкой один.

Даже неплохо, что связи не было – каково выдержать попытки ботов «подружиться» и усыпить бдительность пилотов, о чем их сто раз предупреждали на занятиях? Опять провокации. «Давай дружить!». Тьфу, пакость какая…

– Дежурим у орудий, – приказал Никита. – Тут пока еще опасно – пакости со Звезды разлетелось немеряно.

Но бой подходил к концу. Это было понятно всем, и находящиеся в рубке замерли, устремив взгляды на четыре шара, окутанных пульсирующим сиянием.

Силовая защита вокруг Сфер уменьшилась до предела, и батальоны поддержки приняли всю мощь ударов Звезды Смерти на себя. Три Сферы Мира несколько бесконечных секунд накапливали безумную, грандиозную по объему энергию. А затем три ослепительно-белых луча ударили по Death Star, разнося ее на клочки.

Вселенная вспыхнула, как при рождении.

– Экраны! Экраны затемни! – крикнул Никита, инстинктивно зажмуривая глаза.

Автоматика сработала сама, опустив светозащитные фильтры. И все-таки за веками закрытых глаз стало белым-бело, и зрение восстановилось не сразу. Вспышка полыхнула слишком близко, катапультировавшуюся рубку основательно тряхнуло.

– Загнивающий капитализма! – ругнулся Алибек. – Такой зараза смастерили!

Перешедшая в автономное плавание рубка неслась, как на забеге «Интеграла-2», увиливая от разлетающихся осколков да избегая затухающих протуберанцев. Никита запоздало почувствовал холодок, как на лихом аттракционе, но их импровизированный катер уже вышел из зоны поражения. Двух увязавшихся ботов «сняли» девчонки-артиллеристки.

– Теперь от этой беспилотной пакости весь ближний космос придется очищать, – сказал Никита.

– Ничего, – сказал Ион, – зато скучать не придется.

– Это точно. Космосаперы мины по всем трассам искать будут… Работы на несколько недель.

– Завидуешь? – усмехнулась Галя.

– Честно? Да… Нас-то наверняка в санаторий запихнут. Самое интересное пропустим!

– А по-моему, в самом интересном мы уже поучаствовали…

Никита рассмеялся. Поглядел на стальную руку. Перевел взгляд на сверкающую кисть Галины. Сжал ее своей – две руки соприкоснулись.

– А на земле абрикосы дождем на землю падают, – сказала Галя. – Тебе сады летом нравятся?

Он попытался понять – грустно ему, что рука уже не своя, или нет? Как он будет обрывать весенний цвет и отводить от лица летнюю зелень холодным металлом искусственной руки? Каково это – собирать железной рукой осенний урожай и пропускать зимой сквозь стальные пальцы искрящийся снег? Никита сел в кресло, и глаза сами собой закрылись. Нахлынула усталость. Галина левой, теплой рукой мягко провела по волосам. И тут он вспомнил, где ее видел.

– Да ты же – свинарка из последнего номера «Комсомольца»!

Девушка зарделась, отвернулась смущенно.

– Ты же добилась 99,8% выживаемости поросячьего молодняка? Ого! Тебя же даже для «Плейбоя» американского снимали?

– Ой, Никита! Снимали, было дело – ездили туда в составе делегации. Предлагали остаться на три года, передовой наш опыт среди ихних фермеров распространять. Они же нас все догнать и перегнать пытаются, все на наши урожаи кукурузы в тундре да на мясо-молочные комплексы заглядываются… А я говорю: только если Родина прикажет, а сама я у них не останусь.

Никита поудобней уселся в кресле, с интересом слушая девушку. Выдвинулся сбоку бар с бокалами. На подносе стояли бокалы, бутылки с коньяком, лед, «Кола». Ни «Ситро», ни «Байкала» не было, и Никита решил подождать до ближайшего автомата с газировкой.

– Не понравилось в Америке?

– А что там может понравиться? В одном штате с крокодилами гулять запрещают, в другом перед мужским портретом нельзя раздеться, в третьем нельзя дорогу на руках перейти, в четвертом нельзя вступать в половые отношения с дикобразами, а в Айове, представь себе, поцелуй, длящийся дольше пяти минут – преступление! Проводили как-то телеголомост, выступил один – у них, говорит, вообще секса нет!

– Загнивающий капитализма! – внезапно выругался Алибек, входя в верхние слои атмосферы и закладывая вираж на снижение.

Экс-рубку слегка тряхнуло, и комсомольцы повалились друг на друга. Звякнули покатившиеся бокалы.

– Да в Америке ничего нет! Да разве ж смогут их Биллы развинтить Звезду Смерти? Разве посмели бы они разнести планетарный деструктор на подшипники одним комсомольским ударом? Разве есть у них такая сила в руках и такая воля в сердцах? Разве ж есть у них такие хлопцы и девчата, как мы? – Никита засмеялся и поцеловал Галю в вишневые губы.

Рубку снова тряхнуло.

– Торпед, шайтан такой! – воскликнул Алибек.

– Не понял?! – Никита на мгновение потерял дар речи. – Не всех еще ботов война убила?!

– Сам же сказал – на неделю работы хватит…

– Ну так я же не имел в виду, что субботник начнется прямо сейчас! Ну что, сбиваем империалистическую сволочь?

Алибек покачал головой, вглядываясь в экраны. За ними в стратосфере неслись стремительные серебристые тела.

– Нет, это не загнивающий капитализма… Наша снаряда, советский торпед!

Диалектическая философия учит советского бойца быть готовым к превращению предмета в свою противоположность. Комсомольцы, расслабившиеся после победного взрыва, бросились к экранам и приборам. За ними, сокращая расстояние, мчались два истребителя противовоздушной обороны.

– Кедры сибирские! – схватился за голову Туви, роняя фломастер, которым набрасывал взрыв Звезды Смерти для стенгазеты. – Нас приняли за диверсантов!

Растерянные артиллеристки отпустили гашетки. Не бить же по своим?

А рубку, отделившуюся от Звезды Смерти, наверняка приняли за корабль-камикадзе.

– Они думают, мы прорываемся к Кремлю, Новочернобыльской Кварк-ЭС или просто решили врезаться в центре густонаселенного города, – сказал комсорг Чобану, напряженно вглядываясь в мониторы заднего вида.

«Все кабели, питающие связь в командном центре, и автономные генераторы сожжены, – пронеслось в мозгу Никиты. – Мы немы, и наши думают, что мы – не мы…». Родившийся каламбур был достоин пера Туви Койвисто, но сейчас было не до литературных красот. Что можно сделать? Никита обвел взглядом большой трехъярусный зал центральной рубки бывшей Звезды-Убийцы. По второму ярусу тянулась цепочка проходов в технический коридор, полутороидом опоясывающий командный центр.

– Елки египетские! Они подняли в воздух «Сапсаны»!

Никита бросился на второй ярус. В узком техническом коридоре было тесно. Никита огляделся, пытаясь разобраться в переплетениях труб, энергопотоков, кабелей. Часть проводов была разорвана: мелкие роботы-ремонтники, управляемые свихнувшимся ИИИ, произвели несколько взрывов на энерготрассах, питающих блоки связи. Починить будет несложно, но на это надо время. Чилийский баобаб, как говорит Туви! Еще бы разобраться тут… Вот он – кабель питания экстренной связи. Обесточенный, умерший, зияющий раной разрыва. Никита на мгновение впился в него взглядом.

И намертво сжал оба конца в железном кулаке.

Эпилог

Он очнулся оттого, что кто-то несильно тряс его за плечо.

– Все живы? Наши не стреляли?

– Живы, живы. Приземлились уже.

– И меня током… не убило?

– Не убило, – сказала Галя и засмеялась, прильнув к груди.

Никита прикрыл глаза, чувствуя, как сердце наполняет чувство безбрежного, легкого счастья. И нежно провел стальными пальцами по девичьей щеке.

– Как питание восстановилось, мы световыми сигналами успели передать, что не клятые империалисты. Нам не сразу поверили, даже проверку устроили – искусственный у нас интеллект или как. Полчаса перемигивались.

– А я, дурак, их учить не хотел… Сигналы эти. Устаревший метод, говорил.

Галя ласково заглянула ему в глаза и, притянув голову, крепко-крепко поцеловала.

– Ты очень-очень смелый! Настоящий десантник! Молчи, не возражай…

Позже, где-то так через четверть часа, когда Галина позволила ему говорить и что-то вообще делать, Никита, шатаясь, выглянул из рубки.

– Не убило… Надо же!

Ошалевший, ошарашенный, ошпаренный негаданной радостью, Никита стоял, выглядывая из шлюзового люка бывшего командного центра Звезды Смерти и видел перед собой Землю. Экс-рубка приземлилась чуть в стороне от поля – Алибек, заботясь о народном хозяйстве страны, аккуратно посадил ее на обочине, в бурьянах. Никита смотрел и не мог наглядеться на родную землю – честную, мирную, трудовую, золотисто горящую под солнцем крупной, спелой пшеницей. Над которой в голубых небесах плыли Сферы Мира с могучими планетарными излучателями, оберегая жизнь на Земле и защищая Отечество.