Рим, 17 февраля 1557

В чем дело, друг мой? Вся Флоренция шумит о твоих подвигах, а ты отмалчиваешься? В бытность при дворе короля Франциска ты не приучил нас к подобной скромности. Королева сгорает от нетерпения, желая знать, как, черт возьми, тебе это удалось, а ведь ее величество, могу теперь в этом признаться, не очень-то верила в тебя или, по крайней мере, в успех этого предприятия. Главное, дай мне знать, как ты собираешься вывезти предмет из города, а если тебе нужна помощь, я подумаю, чем можно пособить. Слава Богу, не перевелись еще во Флоренции люди, которые из любви к моей семье и к республике будут готовы тебе помочь. Скажи, друг мой, что тебе понадобится, пока же прими горячие поздравления от королевы, а заодно и от меня. Мастерский трюк ты провернул. Немногие нынче способны поддерживать собственную репутацию. Остается лишь завершить начатое и добраться до Рима, где тебя ждет прием по заслугам. Творцам твоего калибра работы здесь хватает, и пусть папа не самый большой друг искусств, мы, Строцци, их почитаем, а с нами и другие республиканцы в изгнании, но если этого тебе покажется мало, я познакомлю тебя с влиятельными римскими семействами Орсини и Колонна (с Фарнезе ты, кажется, уже знаком). По твоем приезде я устрою большой пир в твою честь и, если хочешь, приглашу Микеланджело, который уже двадцать два года одаривает меня своей дружбой с тех пор, как я принял его у себя и заботился о нем после осады Флоренции. Но если ты предпочтешь вернуться во Францию, где я наверняка тоже скоро окажусь, как только герцог де Гиз, собравшийся идти на Неаполь с моими людьми, откажется от этого безрассудного плана, прием там будет не менее приятным, а королева Екатерина лично позаботится, чтобы у тебя не было недостатка в заказах. Поспеши, Бенвенуто, ибо что во Франции, что в Риме тебе будут одинаково рады.