Флоренция, 22 марта 1557

Да отыщет это послание адресата в лице прославленного и доблестного синьора Строцци, о котором ходит молва, будто кружит он над Неаполитанским королевством, как Юпитер над Ледой. Так пусть же, мессер Пьеро, ваша отвага послужит примером для олухов-французов и вселит в них хоть каплю ярости, какой некогда могли похвастаться их предки, – хотя, по правде сказать, мне всегда казалось, что они больше преуспели в искусстве отступления. Как бы то ни было, не сомневаюсь, что кампания под вашим командованием окажется успешнее, чем сложилась у почившего Карла VIII.

Что до вашего покорного слуги, то меня лишь собственная предусмотрительность спасла от застенков герцога. Невозможно представить переполох, охвативший в эти дни всю Флоренцию, и знайте, что карнавал здесь ни при чем. Барджелло шерстят город вдоль и поперек, якобы ловят какого-то бунтаря, краскотера: говорят, он собирался поднять чернь и свергнуть герцога. Злобные ищейки не пропустили ни одной мастерской и в результате пожаловали ко мне. Разумеется, ничего не нашли, ведь в нашем общем деле я похититель, но не хранитель. Только рано или поздно они, конечно, вспомнят про старика Баккьякку. Если вы хотите их опередить и завладеть картиной, нужно найти того, кто с этим справится, ведь за всеми нами следят шпионы герцога, и на сей раз ваш преданный Бенвенуто не может взяться за эту работу сам. Поверьте, никто не защищен: они даже Аллори арестовали, любимчика Бронзино.