Тишину кабинета Майора Рептилойдова прорезал резкий, надрывный звонок телефона цвета «бургунди». Майор снял трубку, не поприветствовав собеседника. Он три минуты молча слушал, его лицо оставалось каменным. Единственное, что выдавало в нём напряжение – палец, методично выстукивающий по столу сложный, тревожный ритм.

– Понял, – наконец произнёс он и положил трубку.

Проблема была серьёзной. За последнюю неделю трое высокопоставленных, но весьма заурядных чиновников внезапно заговорили о «пробуждении кундалини», «выходе в астрал» и «коллективном сознании». Один даже попытался провести планерку в состоянии «медитативного транса», что привело к подписанию указа о ежемесячной церемонии окуривания кабинета благовонием «Лесная нимфа». Вражеское воздействие было налицо. Но какое?

Майор запустил свой любимый алгоритм «Паук» – программа, которая плела незримые связи между событиями, выискивая паттерны. На этот раз паутина привела его к одному человеку: Карлу Кастанедову.

Кастанедов был фигурой известной, но не среди богемы. Мужчина под пятьдесят, с лицом, обветренным не духовными практиками, а открытыми скоростями. Он больше походил на байкера, заблудившегося в мире корпоративного эзотеризма, чем на гуру. Свой первый капитал он сколотил на поставках армейских матрасов. Затем внезапно сменил косуху на одеяния из льна, увлёкся шаманизмом и випассаной. Ходили слухи, что свой новый статус он заработал, проведя корпоративный ретрит для менеджеров среднего звена, после которого те стали на 30% эффективнее продавать те же матрасы. Его новый офис, «Кастанедов и сыновья. Пробуждение Духа», располагался на самой вершине стеклянной башни с панорамным видом на город и, как подозревал Майор, на секретные правительственные объекты.

Рептилойдов явился без предупреждения. Кабинет Карла представлял собой гибрид мотоцеха и алтаря: на огромном столе из ореха стояли два монитора, статуэтка Шивы, дымилась палочка пало-санто и лежал раскрытый блокнот с диаграммой «Синхронизация чакр с биржевыми котировками». В углу, словно тотем, стоял мотошлем.

– Карл Иванович, – начал Майор, без приглашения занимая кресло напротив. – Вам угрожает опасность. Не физическая. Ментальная.

Кастанедов, широкоплечий мужчина с глазами, видевшими иные миры сквозь забрало шлема, лишь усмехнулся: – Майор Рептилойдов! Какая неожиданность. Опасность? Я каждый день медитирую на острие бритвы между мирами. Это моя зона комфорта.

– Речь не о ваших мирах. Речь о вашем бизнесе, – отрезал Рептилойдов. – Ваш успех, ваши уникальные методики… они стали образцом. Эталоном. И теперь на вас нацелились.

– Конкуренты? – насторожился Карл, и его взгляд стал тяжёлым, цепким.

– Хуже. Вражеские агенты. Они используют новый тип оружия – сонное внедрение. Они транслируют идеи прямо в подсознание спящих людей, используя вышки сотовой связи. Ваш мозг, тренированный медитациями, – идеальный приёмник. Они хотят украсть ваши наработки. Или, что хуже, сделать вас своим рупором.

Лицо Кастанедова стало серьёзным. Идея кражы интеллектуальной духовной собственности задела его за живое.

– Что делать? – спросил он, и в его голосе впервые зазвучали привычные, деловые и жёсткие нотки.

Майор вытащил из портфеля и положил на стол тонкую, но невероятно плотную папку. На обложке красовалась надпись: «Протокол „Вещий сон“. Версия 2.1».

– Это ментальный щит, – объявил Рептилойдов. – Антивирус для вашего сознания. С сегодняшнего дня и до дальнейших распоряжений вы будете следовать этому протоколу.

Карл открыл папку. Его взгляд скользнул по пунктам:

П. 4.1. Перед сном, вместо медитации на мантру «Ом», читать вслух раздел №7 Договора аренды нежилых помещений (прилагается).

П. 4.2. В случае пробуждения среди ночи мысленно повторять таблицу транспортного налога за последний квартал.

П. 4.3. Утром, до первого глотка бананового латте, проговорить вслух трижды последовательность действий для получения акта разногласий к протоколу комиссии по закупкам.

Кастанедов смотрел на текст с растущим недоумением, будто ему предложили вместо мотоцикла прокатиться на детском велосипеде. – Но… это же чистейшая бюрократия! Это убьёт мою креативность! Мои вибрации упадут до уровня канцелярской скрепки!

– Именно в этом и есть гениальность защиты, Карл Иванович! – воскликнул Майор, и в его глазах вспыхнул огонь настоящего просветления. – Вражеские агенты ищут мозги, вибрирующие на высоких частотах – космических, духовных, трансцендентных. Они не ожидают атаки со стороны низкочастотного, непробиваемого поля чиновничьего абсурда! Скука – вот ваша новая кундалини! Налоговая отчётность – ваша мантра!

Он встал и прошелся по кабинету, указывая пальцем на ошеломлённого бизнесмена. – Ваш разум должен стать настолько скучным, непроницаемым и бюрократизированным, чтобы любая мысль о «коллективном сознании» споткнулась о пункт 3.14.б инструкции по противопожарной безопасности и сгорела без остатка!

Карл Кастанедов медленно переводил взгляд с Майора на папку и обратно. Он был шаманом. Он был визионером. Он понимал парадигмальные сдвиги. И он понял. Его лицо озарилось ухмылкой человека, который нашёл способ обогнать всех по самой кривой дороге.

– Бюрократическая нирвана… – прошептал он с благоговением. – Абсолютная защита через тотальную скуку. Это… это гениально!

– Вы всё поняли, – кивнул Майор. – Внимательно изучите протокол. Отчёт о сне – ежедневно, в 08:00, на мой секретный номер.

На следующий день чиновники, внезапно заговорившие о духовности, с недоумением обнаружили, что не могут вспомнить ни одной мантры. Их головы были ясны, а единственным озарением, посетившим их, было внезапное понимание, как оптимизировать отчетность по использованию бумаги для принтера.

А высоко в своей башне Карл Кастанедов, сидя в позе лотоса на своем кожаном кресле, с блаженной улыбкой на лице бубнил себе под нос: «…пункт пятый: стороны несут ответственность за несвоевременное внесение платы в порядке, установленном законодательством Империи… Ом…» Его вибрации были под надёжной защитой. Под защитой протокола.