Майор Рептилойдов сидел в своём кабинете, и его преследовала одна мысль. Она грызла его изнутри, как буравчик, вытачивающий ядро абсолютной истины. Он прошёл через рептилоидов, марсиан, сонное внедрение, говорящих хомяков, випассану и поющие чаши. Он вербовал массажистов и допрашивал плюшевых мишек. Но за всем этим должен был скрываться один, главный, всеобъемлющий Заговор. Тот, что объяснял всё. И он решил его найти.

Он начал с опроса своей агентурной сети. Он был уверен, что истина должна быть простой, банальной и оттого совершенно неуловимой.

Первым он посетил Мистера Хорошего, застав его за написанием кода для нового урока на платформе «Добрососедство» – «Этикет приветствия для существ с щупальцами».

– Истина? – переспросил Мистер Хороший, отрываясь от монитора. – Ну, смотрите. Есть HTTP-протокол. Клиент отправляет запрос, сервер возвращает ответ. Всё. Больше никаких тайн. Если ответа нет – проверяешь соединение. Вот и вся магия. Все эти заговоры – это просто ошибки 404. Страница не найдена.

Майор поморщился. Слишком технологично. Слишком… приземлённо.

Он отправился в «Кофеин №3», где Вангок Белояров как раз взвешивал на весах порцию свежеобжаренных зёрен.

– Истина, товарищ Майор? – Вангок задумался, почесав затылок. – Да она в деталях. Вот, смотрите: температура воды для эспрессо – 92 градуса. Ни больше, ни меньше. Нарушишь – и всё, вкус не тот. Жизнь, она как чашка хорошего кофе: если перегреть – будет горчить, если недогреть – не раскроется. Баланс. И больше никаких секретов. Все заговоры в мире от того, что люди пьют пережжённую арабику.

Майор вежливо кивнул и вышел. Поэтично, но бесполезно.

Его путь лежал в мастерскую Острого Козырька. Тот как раз вытачивал из закалённой стали ключ невероятно сложной формы.

– Истина? – хрипло рассмеялся Козырек. – Да она в металле. Вот возьми самый простой ключ. Кажется, всё просто? Ан нет. Угол наклона зубца, глубина проточки, твердость сплава. Нарушишь миллиметр – и замок не повернётся. Вся жизнь – это подгонка. Ключ к замку, человек к системе. Истина в том, чтобы найти свой паз и не сломать зубец. Все заговоры – это кривые ключи, которые тычут не в тот замок. Всё.

Майор вышел на улицу, и его взгляд упал на вывеску кабинета Генадии Абьюзовой. Он зашёл. Генадия слушала его с тихим, профессиональным вниманием.

– Вы ищете один большой заговор, который объясняет всё? – переспросила она. – Майор, а вы не думали, что его нет? Что единственная банальная и оттого невероятная истина заключается в том, что каждый человек, каждое существо во вселенной, просто хочет, чтобы его любили и понимали? И всё. Остальное – просто шум, который мы создаём, чтобы заглушить этот простой факт. Страх, ненависть, теории заговора – это всего лишь крики о помощи, неумелые попытки достучаться друг до друга. Ваш «Князь Честилища» сказал бы, что это мышечный зажим на сердце всей цивилизации.

Майор замер. Он почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Это было слишком просто. Слишком страшно. Не было никакой тайны? Никакого великого плана? Только эта… вселенская, примитивная, детская тоска по любви?

Он почти бегом направился в ретрит-центр, где Карл Кастанедов как раз вёл семинар «Дзен и искусство управления личными финансами».

– Карл! – перебил его Майор. – Я близок к разгадке! Все заговоры, все теории… они что?

Кастанедов посмотрел на него с бесконечной снисходительностью.

– Коллега, это же очевидно! Это – нишевание. Рынок духовных смыслов. Спрос рождает предложение. Людям нужны тайны – мы их производим. Рептилоиды, плеядеанцы, синие лучи… это просто бренды. Как шампунь против перхоти или йогурт для улучшения пищеварения. Вы же не ищете единую теория шампуня?

Последней надеждой был доктор Феолетов. Майор ворвался в его кабинет, заваленный папками с анамнезами.

– Доктор, мне нужен окончательный диагноз! – выпалил он. – В чём корень всех теорий заговора? В чём главная тайна?

Феолетов медленно снял очки и протёр их.

– Коллега, – начал он мягко. – Вы пришли по адресу. Но ответ вас не обрадует. Человеческая психика устроена парадоксально. Мы рождаемся в одиночестве и умираем в одиночестве. Это экзистенциальный факт. Осознание этого вызывает базовую, животную тревогу. Жизнь, объективно, не имеет смысла. Этот смысл мы должны создать сами. И это – колоссальная, пугающая свобода.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

– Признать это – значит взять на себя титаническую ответственность за каждый свой выбор. Невыносимо. Гораздо легче сбежать от этой подлинной свободы. Придумать, что есть некто, кто всё контролирует. Рептилоиды, масоны, инопланетяне, правительство… Неважно. Любой, кто снимет с нас этот груз. Если всем управляют Они – значит, я не виноват. Значит, можно злиться на Них. Значит, есть цель – бороться с Ними. Это великое бегство от себя. Хаос и свобода пугают нас куда больше, чем самый жуткий заговор. Заговор – это уютная клетка, где у всего есть причина и виноват всегда кто-то другой.

Майор, потрясённый, побрёл по улице. Его мир, выстроенный на хитросплетениях заговоров и тайн, рушился окончательно. В его голове звучали голоса: «HTTP-протокол… 92 градуса… подгонка… любовь… нишевание… экзистенциальный ужас…». Это и был тот самый «серый шум» – не искусственный, а естественный. Шум человеческих потребностей, страхов, надежд и желания продать друг другу что-нибудь, лишь бы не слышать звенящей тишины космоса.

Вдруг он остановился. Его взгляд упал на ребёнка, который на площадке пытался достучаться до другого, чтобы вернуть свою игрушку. Тот отворачивался. Первый ребёнок заплакал.

И Майор всё понял.

Великий Заговор действительно существовал. Но это был не заговор рептилоидов или масонов. Это был заговор одиночества. Вселенский, абсолютный, непрекращающийся. И все теории, все страхи, все войны – это были всего лишь симптомы. Крики в пустоту. Неумелые попытки соединить разорванные провода всеобщего непонимания. Плюшевые мишки с потайными карманами, полными невысказанных обид.

Он посмотрел на людей на улице. На их спешащие, одинокие фигуры. Каждый был заперт в своей собственной камере хранения под номером 731, и каждый носил в себе своего внутреннего «Князя Честилища», который пытался размять зажатые мышцы души.

Майор Рептилойдов повернулся и медленно пошёл назад к своему кабинету. У него не было больше врагов. У него была вселенная одиноких душ, кричащих в радиошум, пытающихся найти другую частоту, чтобы просто сказать: «Я здесь. Я тоже боюсь. Давай будем дружить».

И это было самой страшной и самой прекрасной истиной из всех, что он когда-либо раскрывал. Единственный всеобщий заговор – это молчаливое соглашение всех людей на Земле делать вид, что они не одиноки. И он, Майор Рептилойдов, тоже подписал его.